Вирусное видео (на самом деле, это целая серия видео) "dubai poop trucks" натолкнуло меня на осознание одной интересной, на мой взгляд вещи: цивилизация начинается с канализации.
Точнее, цивилизация начинается с городов. А город — это канализация. То есть, выгребная яма в деревне или биотуалет в походе, как и сами поселения, временные или постоянные — это уже культура (то есть, не природа), но ещё не цивилизация. И подлинной, физической чертой города можно считать границы общей системы канализации.
Цивилизация — это не антиприрода, антитеза природы, а сверхприрода: синтез природы и культуры, искусственная среда обитания, обеспечивающая независимость удовлетворения природных потребностей человека от природных условий.
Поселение становится городом, а культура — цивилизацией с подключением отхожего места к канализации.
Канализация — это городская переменная пространственно-временного континуума, задающая границы городов во времени и пространстве: появление канализации — это основание города, границы подключения к канализации — это границы города.
Выбор канализации как основы цивилизации — не произвольный, а неизбежный: сложность социальных отношений (возможной кооперации и её продуктов) растёт экспоненциально при:
а) увеличении численности связанной отношениями кооперации группы,
б) длительности отношений.
Условно говоря, труд поселения в 1000 человек создаст не в 10, а в 20 или 30 раз больше, чем труд поселения в 100 человек, но постоянное поселение в 100 человек своим трудом может произвести больше полезных плодов, чем поселение в 1000 человек, в котором никто не живёт более трёх лет, и таким образом не имеющего долгосрочных связей и выгод поколенческого распределения труда.
Более продуктивные поселения обладают определённой гравитацией: как мирной, когда люди из поселений попроще сами тянутся к ним за тем, что есть только у них, так и агрессивной, если одно из более продуктивных поселений решит, что может прибавить себе ещё продуктивности за счёт грабежа и угона в рабство соседей.
Иными словами, вольно или невольно, но со временем все деревни, которые не станут городами сами, станут от городов зависимыми.
Так или иначе, деньги к деньгам: способность более крупных постоянных поселений больше производить своим трудом и лучше переваривать чужой (как писал Дэвид Грэбер в «Долге», города-храмы Месопотамии могли найти применение любым товарам или труду, которые им могли предложить жители окрестностей за то, что им было нужно) вёл к их ещё большему росту и укоренению.
Побочным эффектом этого становилось то, что всё больше людей жило в тесной близости друг с другом, что, как и в особняках богачей, из которых сбежали их слуги в «Незнайке на Луне», угрожало засиранием общей жилплощади до состояния, при котором срач и его последствия делают её непригодной для жизни.
Первыми проблемами жизненного цикла всегда будут на выходе, а не на входе — с продуктами жизнедеятельности, а не средствами, т.к. рост постоянного населения подразумевал доступность и достаточность средств к существованию (еда, вода, стройматериалы и одежды).
Первые протогорода появились в то время и в тех местах, где в борьбе с природой (включая развитие сельского хозяйства) можно было добыть достаточно, чтобы прокормить и укрыть на порядок больше людей, чем в палеолитических группах охотников-собирателей (10-100 человек) — до 1000 человек и больше. Т.е. биосфера позволяла основание постоянных человеческие поселений и рост их населения. Реализация этих возможностей требовала постоянной борьбы с природой — «приручения», культивирования, однако не требовала выхода за её рамки (наоборот, вся история прогресса аграрного дела до XIX века — это борьба за поиск новой гармонии с природой, баланса между эксплуатацией и сбережением, максимизацией добычи плодов земли с сохранением её плодородности из года в год.
Однако у успешной «борьбы за урожай» была обратная сторона: отходы. Неизбежное накопление всего съеденного и использованного в виде отходов жизнедеятельности при постоянном компактном проживании делало существование крупных человеческих поселений несовместимыми с «законам природы», пределы на утилизацию отходов которых задавали жёсткий лимит на численность и плотность населения. Постоянные человеческие поселения должны были или принять те же естественные популяционно-территориальные ограничения, что существуют для всех других крупных млекопитающих, и остаться деревнями разных размеров — насколько хватит выгребных ям и ручьёв в округе — или выйти за рамки законов джунглей, создав искусственное решение для удовлетворения своих естественных потребностей: инфраструктуру.
Канализация была первым шагом цивилизации: первым блоком искусственной среды обитания, построенной вне биосферы и отделившей удовлетворение природных потребностей человека от природных условий — из многих, таких как письменность, цемент, паровой двигатель, вакцины, электричество, радио и химические удобрения, которые трансформировали сельское хозяйство в XX веке, сделав его одним из последних цивилизационных блоков, добавленных к построенной на начало XXI века антропосфере — а вовсе не её первым камнем.
Антропосфера, сверхприрода — это искусственная среда обитания, использующая биосферу, но являющаяся внешней по отношению к ней в смысле исключения одной из форм жизни — человека и одомашненных животных из естественного отбора и пищевой цепочки. Иными словами, антропосфера — это область человеческого бытия, в которой жизнь человека больше не определяется в борьбе с природой за выживание, где эта борьба завершилась победой.
Сельское хозяйство до XX века рождалось в постоянной борьбе с природой — борьбе, которую человечество постоянно проигрывало, поэтому массовый голод до XX века был регулярным спутником жизни в сельской местности и угрозой городам (с угрозы голода, а не самого голода, началась Феральская революция в России).
Только с началом широкого применения химических удобрений в XX веке можно сказать, что человек взял под контроль ещё одну сторону своей жизни, переведя пропитание из естественной в рукотворную сферу бытия. (Впрочем, с изменением климата в этой борьбе природа ещё может взять реванш.)
С канализацией началась эра городов, которые смогли перейти от больших деревень к качественно новому способу проживания крупных животных. С ростом городов развивались возможности и росли потребности человеческой цивилизации, что толкало людей расширять пространство сверхприроды технологически, а города — увеличивать сферы своего влияния, покуда кучка метрополисов не смотала всю планету своими нитями в один клубок экплуатации к началу XX века.
Так что sewer socialists знали, что делали, когда начинали с канализации. А Дубай — их идеологический капиталистический антипод: вместо того, чтобы начать обновление цивилизации с фундамента — они построили «ярмарку достижений капитализма», имитацию фасада цивилизации — высокие здания и дорогой шоппинг — посреди пустыни. На виду — башни, фейерверки и лазер-шоу, а под ними — рабство, финансовые пузыри и забитые бесконечной вереницей грузовиков с говном дороги. И пока эта имитация отвлекает огоньками в пустыне, никто не обращает внимания на то, как общими усилиями человека и природы сыплется и размывается фундамент цивилизации. Потому что при правильном ракурсе селфи грузовиков с говном не видно, а деньги не пахнут.
Цивилизация как искусственная природа
Развивая эту логику: культура как антитеза природы (искусственное, рукотворное vs натуральное, естественное), цивилизация как антитеза культуры — цивилизация является синтезом (отрицанием отрицания) природы и культуры на культурном (искусственном) витке диалектической спирали, иными словами — синтезирует (воспроизводит) природные черты в контексте человеческой культуры.
Проще говоря, цивилизация — это искусственная природа, побочный эффект создания (в стремлении вырваться из-под гнёта естественного отбора, освободиться от борьбы за выживание в пищевой цепи) искусственной среды обитания (культуры).
P.S. Предыдущая статья на тему: «Что движет человечеством: как люди построили цивилизацию, чтобы убежать от естественного отбора»
