В США роботы подвозят стеллажи, сортируют товары и укладывают коробки. В России те же задачи выполняют ��юди с тележками. Почему разрыв в технологиях достиг десятилетия и можно ли его сократить?
В крупнейших логистических сетях мира складская роботизация определяет скорость обработки заказов, себестоимость и конкурентоспособность. Amazon за последние десять лет превратил свои центры исполнения заказов в полностью интегрированные технопарки, где человек скорее оператор системы чем рабочая сила. В России же склад по-прежнему остаётся ручным процессом: тележки, сортировка, конвейеры и почти без автономных машин.
Разрыв оценивается как минимум в два поколения технологий. И фактически наша автоматизация пока находится на базовом уровне. Там где для мировых лидеров эта стадия осталась в прошлом десятилетии. Давайте разбираться почему на примере крупнейших маркетплейсов США и России.
Три волны складской роботизации
Пойдем с самого начала.
Мировое развитие робототехники в логистике шло неравномерно, но с чёткой внутренней логикой. Если упростить таймлайн прогресса, то можно выделить три крупных этапа, каждый из которых переопределяет роль человека на складе и степень автономности процессов.
Волна первая – транспортная
Началась она с того, что человек перестал ходить за товаром.
Появились автономные тележки (AGV) и мобильные роботы (AMR), которые взяли на себя простейшую, но самую энергоёмкую часть – перемещение массивов товара.
Для Amazon эта революция случилась в 2012 году, когда компания купила стартап Kiva Systems и интегрировала его решения по всей логистической сети. С тех пор десятки тысяч одинаковых жёлтых платформ непрерывно курсируют между зонами хранения и сборки, подвозят товары и оптимизируют маршруты с помощью центральной системы управления. Человеческий труд конечно сохранился, но стал сосредоточен в точках отбора и контроля. Скорость складских операций выросла кратно, а стоимость квадратного метра полезной площади снизилась, потому что роботам не нужно оставлять проходы между стеллажами.
Вторая волна – сортировочная.
Когда перемещение стало автоматическим, следующей логичной целью стало освобождение человека от ручного отбора. На этой стадии появились роботизированные манипуляторы с присосками и компьютерным зрением, способные брать отдельные предметы, различать их по форме и массе, сортировать или перекладывать из контейнера в контейнер.
И это гораздо сложнее, чем кажется: коробки и пакеты могут быть нестандартными, мягкими, бликующими, требующими разных типов захвата. Amazon потратил почти десятилетие, чтобы довести эту технологию до промышленного уровня. Системы Robin и Cardinal, внедрённые на складах компании умеют обрабатывать тысячи позиций в час и работают совместно с роботизированными тележками, формируя единый конвейер без участия человека.
Третья волна – универсальная
Здесь робот уже не просто исполнитель, а автономный агент способный адаптироваться к ситуации. Он получает зрение, по сути осязание, обратную связь по силе захвата, анализирует форму и материал предмета, принимает решение, как действовать. Фактически это переход от механики к интеллекту.
Amazon называет эти решения Blue Jay и Vulcan: потолочные робот-руки, которые перемещаются над рабочей зоной, захватывают предметы, укладывают их в коробки и взаимодействуют с другими машинами. В их основе системы машинного обучения, которые учатся на реальных данных из миллионов операций. Компания рассматривает эти роботы как следующий шаг после манипуляторов: универсальные, самоуправляемые, совместимые с другими типами автоматизации.
Три волны можно рассматривать как ступени усложнения взаимодействия человека и машины. Если первая это механизация движения, вторая автоматизация действий, то третья – начало автономии.
В России
А вот роботизация российских складов пока остаётся на уровне отдельных экспериментов. Даже у лидеров рынка автоматизация воспринимается как сложный и дорогостоящий проект, а не как базовый элемент операционной модели.
Пока Amazon внедряет автоматизированные инновации у нас большинство площадок всё ещё проектируются под человека: с проходами, зонами хранения и ручной комплектацией.
Самым продвинутым примером можно назвать Wildberries.
Компания первой публично заговорила о внедрении мобильных роботов и автоматических линий. В 2023 году был запущен первый участок, где перемещение выполняется без участия ч��ловека. Позже Wildberries сообщила о тестах с шестью осевыми манипуляторами, которые способны поднимать и перекладывать коробки. Но важно понимать масштаб: это не запущенная и настроенная сеть, а пилотный проект.
В нём несколько линий с ограниченным участком и постоянное присутствие контролирующих процесс инженеров. Большая часть операций (комплектование, маркировка, упаковка, загрузка) всё равно остаётся ручной. Фактически это гибрид, где автоматизация работает на уровне демонстрации возможностей, а не промышленной эффективности.
С Ozon дела ещё хуже – на их складах пока вообще не пахнет автоматизацией.
Компания активно инвестирует в IT-инфраструктуру, строит распределительные центры и открыла собственную лабораторию робототехники. Но по факту на крупнейших складах в Петербурге, Подмосковье и Казани всё выглядит очень традиционно. Автономных платформ или манипуляторов там нет, а единичные эксперименты пока не вышли даже за рамки прототипов. При этом Ozon действительно готовит внутреннюю базу для дальнейшей автоматизации: если ориентироваться по новостям ведётся разработка ПО, создаются интерфейсы управления потоками. Однако до внедрения полноценной робототехнической инфраструктуры всё ещё далеко.
Остальные игроки вроде Яндекса, СберМегаМаркета, KazanExpress движутся примерно в том же направлении. Они оптимизируют маршруты, внедряют адресное хранение, устанавливают автоматические весовые и габаритные линии, но это механизация, а не роботизация. Машины выполняют строго заданные функции и не принимают решений, а это то что десять лет назад считалось стандартом для развитых рынков.
В целом можно сказать, что Россия находится в переходном состоянии между «нулевой» и первой волной. Мы уже понимаем, что без автоматизации рост e-commerce упрётся в потолок производительности, но пока этот процесс держится на энтузиазме отдельных компаний. Нет серийных ре��ений, нет отлаженной инфраструктуры, нет массового спроса со стороны рынка. Даже на современных складах всё ещё требуется множество операторов, которые вручную перемещают, сортируют и комплектуют заказы. Машины присутствуют, но они подстраиваются под людей, а не наоборот.
Причина не в отсутствии компетенций — в экономике масштаба. В США каждая новая волна роботизации становилась стандартом и быстро тиражировалась. В России всё пока происходит точечно: один пилот, одна площадка, одна новость. Мы фактически стоим у входа в первую волну, где автономная тележка остаётся редкостью, а робот с рукой новостью на целый год.
Причины отставания
Формально можно говорить о дорогих кредитах, санкциях и нехватке интеграторов. Но существуют две простые причины, которые объясняют почти всё. Первая дешёвая рабочая сила. Вторая – нехватка мозгов, способных построить и обслуживать сложные системы.
Российская логистика держится на людях, которых можно нанять на смену. Без страховок, соцпакета и долгих обязательств. Сегодня человек вышел, а если завтра и не пришёл на его место найдется другой.
Средняя ставка сборщика или грузчика в несколько раз ниже, чем в США (16$/час против ~4-5/час), а автоматизация требует сотен миллионов рублей инвестиций и лет на окупаемость. В такой экономике робот проигрывает человеку просто потому, что человек пока что слишком дешев. Компании не видят смысла вкладываться в технологии, когда можно за ту же сумму закрыть десяток вакансий.
Добавьте сюда текучку и отсутствие стимулов.
Когда рабочие не задерживаются на местах, нет смысла обучать их работе с техникой или менять процессы. Гораздо проще держать постоянный поток новеньких и поддерживать логистику людьми, а не алгоритмами.
Вторая причина кадровый голод.
Даже если кто-то захочет поставить роботов, их просто некому будет интегрировать. Не хватает высококвалифицированных инженеров и программистов, а те кто действительно умеет строить сложные системы, либо давно работают за границей за достойную оплату, либо ушли за ней же в оборонку. Молодёжь конечно идёт в IT, однако чаще в качестве хайпа – реально хорошие спецы не могут получить предложений соответствующих их навыкам, поскольку многолетний вклад в обучение и степень ответственности не перекрываются предложениями рынка.
Без инженеров нет автоматизации, а без автоматизации – спроса на инженеров. Этот замкнутый круг и есть главное объяснение того, почему российские склады до сих пор остаются ручными.
Что это значит для рынка
Разрыв в уровнях автоматизации напрямую отражается на экономике: на скорости доставки, себестоимости заказа, конкурентоспособности и даже на географии складской сети. Для Amazon роботизация не разовая инвестиция, а инструмент снижения переменных издержек. Чем выше доля машин, тем стабильнее производительность и ниже зависимость от человеческого фактора. Это позволяет работать с минимальной маржой и при этом удерживать сервис – доставка в день заказа, возврат без контакта, обработка миллионов позиций без простоев.
В России ситуация обратная.
Каждый новый склад решает задачу закрыть сезон, а не повысить эффективность ,а логистика растёт линейно вместе с количеством людей. Чтобы увеличить пропускную способность на 30%, нужно нанять на 30% больше работников. Это ограничивает темпы роста и делает бизнес уязвимым: любая текучка, кадровый кризис или повышение зарплат сразу отражаются на себестоимости.
Уровень автоматизации влияет и на структуру цепочек поставок. Там где склад работает как единая цифровая система, можно перераспределять нагрузку между регионами, объединять заказы, гибко управлять ассортиментом. Российские площадки часто действуют как изолированные узлы: каждая живёт по своей схеме, и любая перегрузка вызывает сбой по всей сети.
Для рынка труда последствия тоже очевидны.
Без роста автоматизации e-commerce остаётся трудоёмким сектором с низкой производительностью и ограниченным потенциалом зарплат. В условиях, когда рабочая сила дорожает, а молодое поколение не стремится в физический труд, эта модель становится всё менее устойчивой.
Наконец, отставание замедляет инновации. Пока зарубежные компании оттачивают взаимодействие ИИ и робототехники, в России инженеры заняты адаптацией базовых решений. Это создаёт эффект накопленного технологического долга: даже если завтра появятся деньги и оборудование, рынок всё равно будет догонять, и без опыта эксплуатации.
Таким образом, отставание в роботизации не минус к имиджу, а системный тормоз для всей логистической экономики.
Куда смотреть дальше
Будущее логистики зависит не от самих роботов, а от способности выстроить вокруг них экосистему – кадры, стандарты, инфраструктуру и устойчивую экономику. Технологии, которые Amazon развивал десятилетиями, требуют не просто закупки оборудования, а среды где это оборудование имеет смысл.
Для России ближайшая задача эволюции логистики пройти первую волну. Сделать автономные тележки и простые сортировочные линии не экспериментом, а нормой. Нужны собственные производители AGV-платформ, сервисные компании, доступ к компонентам и единые стандарты интеграции.
Главное изменение должно произойти в подходе.
Роботизация не способ сократить людей, а инфраструктура, такая же базовая, как связь или электричество. Она определяет не только себестоимость, но и способность бизнеса масштабироваться.
Ну а государство может ускорить процесс: налоговыми льготами, поддержкой интеграторов, субсидиями на внедрение. Но решающее всё равно за самим рынком. Как только автоматизация перестанет восприниматься как эксперимент, первая волна завершится сама, а айсберг тронется с места.
И к слову: я веду блог о технологичных компаниях, которые привносят в мир инновации, и успешно реализуют себя на бирже, на pre-IPO и IPO-стадиях и рассказываю где их можно купить.
С вами был Александр Столыпин.
Увидимся в будущем!
