До 1970-х в экономической науке сохранялся относительный консенсус: в центре стоял кейнсианский подход, опиравшийся на неоклассические представления о рациональных агентах и работающих рынках. Набиравший силу монетаризм Милтона Фридмана делал акцент на контроле денежной массы. В этой парадигме всё выглядело логично: разумные субъекты принимали оптимальные решения, рынки эффективно распределяли ресурсы, а цены отражали реальное соотношение спроса и предложения.
Но экономика, как оказалось, работала совсем не так. В ней хватало подводных камней и мрачного подсознательного, которое почти по Фрейду исподволь влияло практически на все процессы.
Нашлись два экономиста, которые это заметили. И даже попытались предупредить остальных, пока ситуация не переросла в кризис.
Поверили ли им? Угадайте.
Одним из первых в стройной картине усомнился американский экономист Джордж Акерлоф.
В конце 1960-х его заинтересовали аномалии на автомобильном рынке: продажи новых машин демонстрировали странную цикличность, которую существовавшие теории не могли объяснить. Погрузившись в исследование, Акерлоф (к тому времени — доктор экономики, выпускник MIT) обнаружил, что ключ к пониманию лежит в связи между рынками новых и подержанных автомобилей. Законы, по которым работал этот второй рынок, были совсем не такими прозрачными, как хотелось бы монетаристам.
Рынок «лимонов»
The Market for 'Lemons': Quality Uncertainty and the Market Mechanism — под таким названием Акерлоф в конце 1960-х подавал свою статью в ведущие экономические журналы. Три года подряд он получал отказы: рецензенты считали идеи Акерлофа либо слишком очевидными, либо абсурдными. Статья увидела свет только в 1970 году в The Quarterly Journal of Economics.
Ни к каким цитрусовым, конечно, эта работа отношения не имела. «Лимонами» на сленге называли подержанные машины, которые, мягко говоря, не оправдали ожиданий. Это когда покупаешь автомобиль, который по описанию — как с завода и на котором ездили редко и с большой любовью, а через два дня из него вытекает антифриз. Или вообще выясняется, что он пять лет от звонка до звонка отработал в такси.
На примере «лимонов» Акерлоф показал, как влияет на рынок асимметрия информации. Покупатель, выбирая подержанную машину, ориентируется на собственные ожидания полезности и от них же отталкивается, формируя цену, которую готов заплатить. Продавец же обладает преимуществом: он лучше знает реальное состояние автомобиля и, стремясь получить максимум прибыли, часто старается замаскировать проблемы, которые не видны при беглом осмотре.
В итоге новый владелец через день, неделю или месяц понимает, что купил «лимон». И в следующий раз он уже снижает сумму, которую готов заплатить за подержанную машину исходя из ожидания, что его снова могут обмануть.
В результате в среднем по рынку цены будут падать.
Для продавцов «лимонов» такая ситуация приемлема: их товар и так хуже своей цены. А вот владельцы нормальных машин в ней проигрывают, потому что просто не смогут получить адекватных денег за хорошее авто. В итоге они уходят с рынка, и тот постепенно превращается в свалку автохлама. Покупатели, разочаровавшись в подержанных машинах, начинают чаще выбирать новые, что и создаёт те самые рыночные колебания, на которые указывал Акерлоф.
Асимметрия информации срабатывает почти на любом рынке, где покупатель не может быстро и точно оценить качество товара. Даже на рынке труда кандидат, который объективно недотягивает по навыкам, способен «продать» себя дороже, чем стоит. В перспективе это ведёт к разочарованию работодателей и постепенному снижению зарплат. Просто потому, что риск переплатить становится слишком высоким.
Так что по всему выходило, что порешать сам себя рыночек не может: нужно внешнее воздействие.
Крах эффективного рынка
Тем временем коллега и будущий соавтор Акерлофа, профессор Йеля Роберт Шиллер, шатал систему с другой стороны: он усомнился в гипотезе эффективного рынка. Она, если сказать в двух словах, гласит, что цена любого актива полностью отражает всю доступную информацию.
Например, акция условного Майкрософта стоит 500 долларов. Но появляется новая информация: компания завершила год с рекордным убытком. В результате кто-то начинает продавать эти акции подешевле, кто-то — покупать, и спустя время рынок стабилизируется. Устанавливается новая цена акции, например, в 450 долларов, уже учитывающая новую информацию об убытках.
Для того чтобы эта система работала, каждый игрок на бирже должен вести себя как рациональный человек. То есть при покупке или продаже учитывать определённый набор показателей типа нынешней цены акции, ожидаемых будущих дивидендов и т. д.
Шиллер, глубоко погрузившись в проблему, обнаружил, что это ну вообще не так.
Он исследовал данные по фондовому рынку с 1910-х годов, общался с трейдерами, опрашивал инвесторов и пришёл к выводу, что при принятии решений на бирже опираются не на холодный расчёт, а на эмоции. В короткой перспективе это приводит к волатильности на рынке, а в длинной — к образованию «пузырей».
Кстати, вот пост про один из ранних «пузырей» — голландскую тюльпаноманию.
Благодаря предупреждениям о финансовых «пузырях» Шиллер и получил особую известность. В книге Irrational Exuberance (2000) он предсказал крах интернет-компаний, анализируя иррациональное поведение инвесторов на фондовом рынке. Во втором издании (2005) он предупредил о «пузыре» на рынке недвижимости, который действительно лопнул в 2007–2008 годах. Трагикомично, но экономическое сообщество и инвесторы начинали прислушиваться к его предупреждениям только после того, как кризисы уже разворачивались.
Spiritus Animalis
В 2003 году Акерлоф и Шиллер приступили к совместной работе над книгой, которая должна была систематизировать открытия поведенческой экономики. Работа растянулась на шесть лет: финальные главы экономисты дописывали уже во время разворачивавшегося финансового кризиса. В 2009 году вышла книга Animal Spirits (Spiritus Animalis — в русском переводе): How Human Psychology Drives the Economy, которая легитимизировала роль эмоций и иррациональности в экономических процессах.
Учёные показали, что множество вопросов, которые на протяжении веков ставили экономистов в тупик, можно решить, взглянув на психологию. Они выводят пять «жизненных энергий», которые делают экономику иррациональной: уверенность и доверие, стремление к справедливости, коррупция и нечестность, денежная иллюзия, а также сила нарратива.
Уверенность и доверие подпитывают веру в успех. Именно поэтому люди раздувают рыночные «пузыри», вливая в них всё больше денег до тех пор, когда уже поздно тормозить. Успех рождает новый успех, а вложенные средства становятся психологическим якорем: раз уж инвестировал — значит, это не зря. Но после перелома, когда становится ясно, что «пузырь» лопнул, те же механизмы начинают работать в обратную сторону. Доверие испаряется, и кризис только усиливается, не давая пострадавшей отрасли быстро оправиться.
Стремление к справедливости заставляет выбирать решения, которые кажутся не только эффективными, но и «правильными». Снижение зарплат выглядит несправедливым, поэтому ни работодатели, ни сотрудники обычно на это не идут. Но в условиях кризиса, когда временное урезание выплат могло бы сохранить бизнес, именно это чувство справедливости и становится препятствием. В итоге вместо мягкого снижения зарплат компании вынуждены сокращать людей, что повышает безработицу и увеличивает нагрузку на тех, кто остаётся.
Денежная иллюзия заставляет путать номинальную и реальную стоимость денег. Классический пример — инфляция: кажется, что если деньги просто лежат в кошельке, то с ними ничего не происходит. Но это не так: они постепенно обесцениваются. Поэтому человек воспринимает изначально более высокую зарплату как более хороший вариант, чем меньшую, но регулярно индексируемую. Иногда это играет на пользу бизнесу: так, инфляция позволяет фактически постоянно снижать зарплату сотрудников, не вызывая у них отрицательных эмоций. Формально-то оклад остаётся прежним!
Сила нарратива формирует контекст, в котором существует рынок. Например, распространённая идея, что «жильё будет дорожать всегда, оно никогда не дешевеет», стала одной из причин уже упомянутого «пузыря» на рынке недвижимости. Увлекательные идеи превращаются в мемы и работают подобно вирусу, что мы видим не только на макроэкономическом уровне, но и в обыденной жизни, как, например, спиннеры или лабубу.
И что делать?
Именно Spiritus Animalis, по мнению Акерлофа и Шиллера, ответственны за экономические циклы и периодические кризисы. Они разгоняют рынок, превращая небольшие колебания в горы и провалы. На подъёме рынка люди, ведомые доверием и уверенностью, вызывают бум и перегрев. Когда же он закономерно приводит к падению, те же эмоции вгоняют в панику, а стремление к справедливости мешает подстраивать бизнес под текущую ситуацию. В результате вместо небольшого спада экономика проваливается в рецессию.
Выход в том, чтобы отойти от неоклассической идеи саморегулирующегося рынка. Здесь, как ни странно, вновь начинают работать постулаты монетаризма. Центробанки на самом деле могут влиять на ситуацию, повышая или понижая ключевую ставку. Не потому, что это изменяет объём денег на рынке, а потому, что подобные сигналы считываются как иррациональные и внушают уверенность. Именно восстановление доверия к рынку Акерлоф и Шиллер считают основной задачей государства во время кризиса.
Кроме того, государство за счёт пенсионных программ и медицинского страхования может преодолеть такой баг человеческого мышления, как present bias. Мы склонны переоценивать близкое и недооценивать далёкое, съесть зефир сейчас, не думая, что лучше бы отложить его на утро.
Идеи Акерлофа и Шиллера получили высочайшее признание. Акерлоф стал нобелевским лауреатом в 2001 году «за анализ рынков с асимметричной информацией», а Шиллер — в 2013-м «за эмпирический анализ цен на активы». По их мнению, государство должно играть в экономике роль мудрого наставника: не подавлять рыночные механизмы тотальным контролем, но и не пускать процессы на самотёк, корректируя наиболее разрушительные проявления иррационального поведения участников рынка.
Экономика управляется не только цифрами и графиками, но и человеческими эмоциями. А значит, её здоровье требует не только анализа данных, но и понимания людей.
