Символы, симулякры и системы: как язык определяет мышление

[Jedy]

Утверждение «язык определяет мышление» можно услышать во многих статьях и думаю оно отчасти верно (не согласен что на 100% определяет так как сама биология влияет, даже рацион влияет - кофеин там и прочие вещества). Но под мышлением часто понимается только система суждений, логическое построение связей, и часто игнорируется именно эмоциональная составляющая психики.

И вот тут стоит обратить на проблему в вашем описании Випассаны, так как на этом хорошо раскрывается как язык влияет и на эмоции:

Задавая себе вопросы: «Почему я чувствую эту эмоцию?», «Почему я сейчас гневаюсь?»,

мы начинаем лучше понимать триггеры... понимаем, почему именно та или иная мысль пришла нам в голову.

Это описание некорректно с точки зрения традиционной практики Випассаны (как в традиции Гоенки или в Тхераваде).

Вы путаете Випассану с психотерапией, психоанализом, когнитивно-поведенческой техникой (КПТ).

В Випассане практикующий не задает вопросов. Он наблюдает за тем, что происходит, что есть, а не почему это происходит. Вопрос «почему» уводит ум в интеллектуализацию, с которой она как раз и направлена бороться. Практикующий просто отмечает: «Есть гнев», «Есть мысль», «Есть тревога». Вернее даже не «Есть гнев», а «Есть какое то ощущение» - не называть гнев гневом, так как само наименование это концептуализаци требующая внутреннего диалога, что бы приписать эмоции, мысли какой то ярлык.

Сама постановка вопроса — это уже концептуализация, попытка навесить ярлык на «несжимаемую» реальность.

Спрашивая:

«Чего я в данный момент боюсь?»,

«Почему я сейчас гневаюсь?»,

«Почему мне сейчас тревожно?»,

Гнев, страх, тревога — откуда человек знает, что он чувствует именно это?

Это сходно с проблемой непередаваемости «квалиа» в теории сознания. Откуда мы знаем, что мы чувствуем красный цвет так же, как и другие?

С эмоциями дело обстоит ещё сложнее. Если ощущение квалиа красного цвета хотя бы имеет референс во внешнем мире в виде красного предмета. То когда мы говорим «гнев», «страх», «печаль», «одиночество» — всё обстоит ещё сложнее ввиду того, что они могут ссылаться только на свое же внутреннее состояние. Откуда мы знаем, что чувствуем именно это? Только потому, что когда-то на уроке литературы автор написал, что герой книги был печален в похожей на нашу ситуации?

Вдруг мы ошибаемся, когда мы говорим, например, «мне одиноко», а на самом деле мы чувствуем не то, что другие чувствуют при одиночестве, а мы, например, не выспались или это голод или каке то другое ощущение. При этом само слово «одиночество» имеет довольно сильную негативную окраску принятую в обществе, так как одиночество ассоциируется с пустотой, тоской, печалью, грустью, изоляцией.

Тем самым уже даже задавая вопрос: «Почему мне одиноко?», мы самой постановкой этого вопроса можем влиять на наше же состояние, добавляя к «ощущению чего-то неописуемого что мы назвали одиночеством» еще вторичные эмоционально окрашенные ярлыки «пустота, печаль, тоска», которые мы тоже можем начать ощущать как эмоции.

Когда вы в следующий раз скажете себе «грустно», попробуйте сказать себе «я чувствую что-то странное, возможно, я не выспался или съел что-то не то». Часто сама переформулировка уже меняет состояние, для меня этот трюк был открытием.

Как я показал, язык как концептуализация реальности может влиять не только на логику, но и на сами эмоции — говоря «мне грустно», «я устал», «я боюсь» мы сами навешиваем ярлык на наше состояние и начинаем чувствовать и действовать в соответствии с ними.

Поэтому в Випасанне лучше ничего не спрашивать и ничего не анализировать, для этого лучше использовать друга, супруга, коллегу или психотерапевта, который хотя бы является неким валидатором нашего внутреннего диалога о нашем же состоянии. Сама констатация пациентом «у меня депрессия» влияет на его же состояние, это часто упускается в психотерапии.

Тем самым язык действительно влияет на мышление и кажется даже больше чем просто на уровне логики, как мне показалось из статьи. Можно ли иначе? Мир сложная штука. Язык — инструмент борьбы со сложностью мира. Точно так же, как когда мы пишем код, переходя от машинного кода к языкам высокого уровня, создавая функции, объединяя их в классы, классы в модули — всё это борьба со сложностью путем введения абстракций. Без развитого языка мы бы так и остались племенем «пирахан» не имея возможности оперирования сложными концепциями, такими как "самолет".

[nanotechnology]

Огромное спасибо! Читается на одном дыхании

Хотя вообще-то буддизм тоже очень разный...

[qui_p2]

Интересная тема, спасибо.

Могли бы Вы, пожалуйста, пояснить это утверждение:

«Эффект на мозг шизофрении и психоделиков схож. <…> Ум одновременно идёт по куче непротоптанных дорожек, вызывая чувство эйфории от единства всего со всем и полного единения со Вселенной».

Имеете ли Вы в виду, что первично происходит поход ума по куче непротоптанных дорожек, и в итоге он всегда вызывает именно что чувство эйфории, и именно от единства всего со всем и полного единения со Вселенной? Просто я встречала описание больными шизофренией того, что они ощущают, и там было не про эйфорию

[Jedy]

Утверждение «язык определяет мышление» можно услышать во многих статьях и думаю оно отчасти верно (не согласен что на 100% определяет так как сама биология влияет, даже рацион влияет - кофеин там и прочие вещества). Но под мышлением часто понимается только система суждений, логическое построение связей, и часто игнорируется именно эмоциональная составляющая психики.

И вот тут стоит обратить на проблему в вашем описании Випассаны, так как на этом хорошо раскрывается как язык влияет и на эмоции:

Задавая себе вопросы: «Почему я чувствую эту эмоцию?», «Почему я сейчас гневаюсь?»,

мы начинаем лучше понимать триггеры... понимаем, почему именно та или иная мысль пришла нам в голову.

Это описание некорректно с точки зрения традиционной практики Випассаны (как в традиции Гоенки или в Тхераваде).

Вы путаете Випассану с психотерапией, психоанализом, когнитивно-поведенческой техникой (КПТ).

В Випассане практикующий не задает вопросов. Он наблюдает за тем, что происходит, что есть, а не почему это происходит. Вопрос «почему» уводит ум в интеллектуализацию, с которой она как раз и направлена бороться. Практикующий просто отмечает: «Есть гнев», «Есть мысль», «Есть тревога». Вернее даже не «Есть гнев», а «Есть какое то ощущение» - не называть гнев гневом, так как само наименование это концептуализаци требующая внутреннего диалога, что бы приписать эмоции, мысли какой то ярлык.

Сама постановка вопроса — это уже концептуализация, попытка навесить ярлык на «несжимаемую» реальность.

Спрашивая:

«Чего я в данный момент боюсь?»,

«Почему я сейчас гневаюсь?»,

«Почему мне сейчас тревожно?»,

Гнев, страх, тревога — откуда человек знает, что он чувствует именно это?

Это сходно с проблемой непередаваемости «квалиа» в теории сознания. Откуда мы знаем, что мы чувствуем красный цвет так же, как и другие?

С эмоциями дело обстоит ещё сложнее. Если ощущение квалиа красного цвета хотя бы имеет референс во внешнем мире в виде красного предмета. То когда мы говорим «гнев», «страх», «печаль», «одиночество» — всё обстоит ещё сложнее ввиду того, что они могут ссылаться только на свое же внутреннее состояние. Откуда мы знаем, что чувствуем именно это? Только потому, что когда-то на уроке литературы автор написал, что герой книги был печален в похожей на нашу ситуации?

Вдруг мы ошибаемся, когда мы говорим, например, «мне одиноко», а на самом деле мы чувствуем не то, что другие чувствуют при одиночестве, а мы, например, не выспались или это голод или каке то другое ощущение. При этом само слово «одиночество» имеет довольно сильную негативную окраску принятую в обществе, так как одиночество ассоциируется с пустотой, тоской, печалью, грустью, изоляцией.

Тем самым уже даже задавая вопрос: «Почему мне одиноко?», мы самой постановкой этого вопроса можем влиять на наше же состояние, добавляя к «ощущению чего-то неописуемого что мы назвали одиночеством» еще вторичные эмоционально окрашенные ярлыки «пустота, печаль, тоска», которые мы тоже можем начать ощущать как эмоции.

Когда вы в следующий раз скажете себе «грустно», попробуйте сказать себе «я чувствую что-то странное, возможно, я не выспался или съел что-то не то». Часто сама переформулировка уже меняет состояние, для меня этот трюк был открытием.

Как я показал, язык как концептуализация реальности может влиять не только на логику, но и на сами эмоции — говоря «мне грустно», «я устал», «я боюсь» мы сами навешиваем ярлык на наше состояние и начинаем чувствовать и действовать в соответствии с ними.

Поэтому в Випасанне лучше ничего не спрашивать и ничего не анализировать, для этого лучше использовать друга, супруга, коллегу или психотерапевта, который хотя бы является неким валидатором нашего внутреннего диалога о нашем же состоянии. Сама констатация пациентом «у меня депрессия» влияет на его же состояние, это часто упускается в психотерапии.

Тем самым язык действительно влияет на мышление и кажется даже больше чем просто на уровне логики, как мне показалось из статьи. Можно ли иначе? Мир сложная штука. Язык — инструмент борьбы со сложностью мира. Точно так же, как когда мы пишем код, переходя от машинного кода к языкам высокого уровня, создавая функции, объединяя их в классы, классы в модули — всё это борьба со сложностью путем введения абстракций. Без развитого языка мы бы так и остались племенем «пирахан» не имея возможности оперирования сложными концепциями, такими как "самолет".

[ihouser]

С давних пор я не мог понять что не так с [относительно] современной философией. Кажется понял - философы свое незнание прячут за многословием, а порой даже за словоблудием.