В первой статье я рассказывал о Николае Морозове — человеке, который 21 год в одиночной камере превратил в аспирантуру. 26 томов, 11 языков, карьера до 92 лет.
Один из его принципов — любой доступный ресурс становится материалом для роста. Книг не давали, только Библию. Кто-то бы отчаялся. Морозов открыл Апокалипсис и начал искать в нём астрономию.
Из этого вырос самый спорный его проект — «новая хронология»: попытка пересчитать историю человечества через точные науки. Выводы оказались ошибочными. Но вопрос, который он задал — «можно ли проверять историю методами точных наук?» — оказался правильным.
Эта статья — о том, что случилось с Библией в руках естествоиспытателя. И о том, почему хороший метод не спасает от плохих выводов.
Откровение Иоанна Богослова как астрономический атлас
Оно полно образов: звери, всадники, звёзды падают с неба, солнце становится чёрным. Традиционная интерпретация — мистические видения о конце света.
Морозов, увлечённый астрономией с детства, увидел другое: это описание реальных астрономических явлений, зашифрованное в символах. После освобождения он изучал древние звёздные карты по материалам Пулковской обсерватории — и обнаружил, что созвездия на них изображались в виде животных, людей и предметов: тех самых образов, что перечислены в Апокалипсисе. Значит, текст можно прочитать как карту неба и вычислить дату наблюдения.
Четыре всадника = планетарный гороскоп
Ключевая находка — четыре всадника Апокалипсиса. Морозов разделил каждый образ: конь — это планета (цвет указывает какая), всадник — созвездие, в котором планета находилась:
Всадник | Цвет коня | Планета | Почему этот цвет | Созвездие |
|---|---|---|---|---|
1-й | Белый | Юпитер | Самая яркая планета | Стрелец (всадник с луком) |
2-й | Огненно-красный | Марс | Классический цвет Марса | Овен (под Персеем с мечом) |
3-й | Вороной (тёмный) | Меркурий | Невидим — слишком близок к Солнцу | Весы (всадник с весами, атрибут бога торговли) |
4-й | Мертвенно-бледный | Сатурн | Тусклый, зловещий | Скорпион (всадник — Смерть) |
Морозов посчитал, что это кодирование данных: цвет → планета, атрибуты → созвездие. Из текста извлекается набор координат.
«Жена, облечённая в солнце» = сентябрь
Второй ключевой образ — Откр. 12: «Жена, облечённая в солнце, и луна под ногами её, и на главе её венец из двенадцати звёзд». По Морозову: созвездие Девы, через которое проходит Солнце в сентябре («облекая её лучами»). Серп молодой Луны — ниже Девы. Венец из звёзд — скопление Волосы Вероники над головой Девы. Это даёт привязку к месяцу.
Дата: 30 сентября 395 года
Извлечённые координаты — Юпитер в Стрельце, Сатурн в Скорпионе, Марс в Овне, Солнце в Деве — Морозов подставил в таблицы планетных обращений. Искал в пределах первых четырёх веков н.э.: за этот интервал Юпитер и Сатурн оказывались одновременно в нужных созвездиях только в 395 году.
Дополнительные совпадения: 30 сентября 395 г. — новолуние (серп Луны «под ногами» Девы) и воскресенье («день Господень» — именно так автор Откровения называет день своего видения). Положения планет проверили астрономы Пулковской обсерватории М.М. Каменский и И.М. Ляпин — вычисления оказались верны.
Правда, с затмением вышла натяжка. На эту дату действительно приходилось кольцеобразное солнечное затмение — но его полоса проходила над Южной Америкой, в тысячах километров от Патмоса. Морозов это знал и объяснял так: автор заранее вычислил затмение по циклу Сарос, а грозовую тучу, закрывшую Солнце, принял за его начало. Объяснение изящное, но именно здесь видно, как гипотеза начинает подгонять факты под себя.
Из датировки следовал радикальный вывод: автор Апокалипсиса — не евангелист Иоанн (I век), а Иоанн Златоуст (347–407), наблюдавший грозу над Патмосом в конце IV века.
(Позже Фоменко и Носовский расширили поиск за пределы четырёх веков и нашли ещё три даты, удовлетворяющие тому же гороскопу: 632, 1249 и 1486 годы. Одна и та же арифметика — четыре разных ответа. Выбор между ними зависит не от расчётов, а от интерпретации.)
Идея применить астрономию к хронологии не была абсолютно новой — Скалигер датировал события по затмениям ещё в XVI веке, а Ньютон в 1720-х годах пересчитал греческую историю по прецессии равноденствий и сократил её на ~500 лет. Ньютон даже анализировал Апокалипсис — но как пророчество о реальных исторических событиях, а не как зашифрованную карту неба. Морозов нашёл его работу в библиотеке Пулковской обсерватории после освобождения и заключил, что Ньютон «не довёл дело до конца». Новым у Морозова было именно систематическое декодирование: кони = планеты, звери = созвездия, текст = набор координат. Книга вышла с 62 иллюстрациями — наложениями астрономических карт на текст Откровения. Это было только начало.
Методология: система из одиночной камеры
За годы в Шлиссельбурге Морозов выстроил целую исследовательскую программу. Четыре метода — каждый по отдельности разумный:
1. Астрономическая верификация. Древние тексты часто упоминают затмения, кометы, положения планет. Эти события можно рассчитать ретроспективно с высокой точностью. Если текст описывает затмение, которое не могло произойти в указанную эпоху — значит, либо дата неверна, либо текст написан позже.
2. Лингвистический анализ. 11 языков, освоенных в камере, пошли в дело. Морозов анализировал эволюцию терминов: если в «древнем» тексте используются слова, появившиеся позже — текст не может быть таким древним.
3. Кросс-дисциплинарная проверка. История должна согласовываться с геологией, ботаникой, климатологией. Этому Морозов посвятил целый второй том «Христа» — «Силы земли и небес» (1926). Центральный аргумент: библейская гора Синай — это Везувий. Исход 19:18 описывает «дым, как дым из печи», огонь, землетрясение — по Морозову, это буквальное описание извержения. «Плач Иеремии» описывает разрушения, совместимые с вулканической катастрофой. Отсюда — переинтерпретация всей библейской географии: Иордан = река По, Ливан = Монблан, Ханаан = район Генуи. Аналогия эффектная, но и проблема очевидна: от одного наблюдения («описание похоже на извержение») Морозов перестраивает всю карту.
4. Критика источников. Откуда мы вообще знаем, что это древний текст? Кто его переписывал? Кто интерпретировал? Сколько слоёв редактуры наложено?
Методологический принцип Морозов позаимствовал у Декарта:
«Чтобы найти истину, каждый должен хоть раз в своей жизни освободиться от усвоенных им представлений и заново построить систему своих взглядов».
Звучит безупречно. Проблема — в том, что получилось на выходе.
Результаты: бестселлер, который историки отвергли
Работа «Откровение в грозе и буре» вышла в 1907 году — через два года после освобождения. Первый тираж — 6000 экземпляров — по словам автора, разошёлся за четыре месяца. За три года — три издания: первое в петербургском журнале «Былое» (304 страницы, 62 иллюстрации), второе и третье — у московского издателя Саблина (322 страницы, 65 иллюстраций). В 1912 году книга вышла на немецком в Штутгарте — с предисловием историка религии Артура Древса. Священный Синод запретил публичные чтения Морозова на тему Апокалипсиса. Вызвала шквал интереса — и шквал критики.
Богослов Н.П. Аксаков озаглавил свою ответную брошюру «Беспредельность невежества и Апокалипсис» (1907). И��торик религии Н.М. Никольский в рецензии «Спор исторической критики с астрономией» (1908) признал книгу психологически ценной, но заключил: ей недостаёт «изучения предмета и научного метода». Философ В.Ф. Эрн в статье «Филологизирующий астроном» («Богословский вестник», 1907) диагностировал «высокомерие естественника, презирающего все другие науки» — и иронически «доказал» тем же методом Морозова, что «Полтава» написана Лермонтовым в 1840 году.
Но Морозов не остановился. За «Откровением» последовал многотомный труд «Христос» — попытка пересчитать всю мировую хронологию. Госиздат саботировал публикацию — пробил её лично Дзержинский в августе 1924 года. Луначарский формально поддерживал, но в переписке называл работу «окончательным абсурдом». С 1924 по 1932 год вышло семь томов. Потом — прекратили.
Выводы становились всё радикальнее:
Иисус Христос жил не в I, а в IV веке
Он был не Иисусом, а Василием Великим
Еврейского народа в древности не существовало
Римской империи — тоже
До начала новой эры на Земле царил каменный век
Реакция профессионалов была единодушной. В 1925 году Никольский — уже в рецензии на «Христа» — впервые ввёл термин «новая хронология» — причём как диагноз.
Четыре причины провала
Недостаток данных — а потом нежелание их искать. Помните принцип «любой ресурс — ресурс»? У него есть обратная сторона. В тюрьме Морозов работал с тем, что было — Библия, учебники, звёздные таблицы — и того, что было, не хватало. Но после освобождения в 1905 году данные стали доступны: археологические находки, папирусы, клинописные таблички. Морозов их не привлёк — теория к тому моменту уже сложилась.
Confirmation bias. Найдя несколько аномалий (а они есть в любой области), Морозов выстроил теорию, объясняющую их — и начал искать подтверждения, игнорируя опровержения. Стратегия была неопровержимой: любой источник, противоречащий теории, объявлялся подделкой. Сочинения Цицерона и Горация — средневековые фальсификации. Древний Египет — «псевдодинастии фараонов». Ассирия и Вавилон — «миражи исторических пустынь».
Историк А.В. Мишулин точно описал метод: «Для Морозова не история создаёт хорошую или плохую астрономию, а всегда хорошая астрономия создаёт ту или иную историю». Сам Морозов писал в «Новом мире» (1925): «Жду действительно научного и беспристрастного обсуждения, вполне допуская, что отдельные положения могут быть поколеблены». За оставшийся 21 год жизни он не изменил ни одного существенного вывода.
Переоценка точных методов. Арифметика Морозова верна — это подтвердили пулковские астрономы. Но интерпретация текста произвольна. Историк астрономии Д.О. Святский сформулировал проблему ёмко: «Здесь не астрономическая картина определяет дату, а по предвзятой идее определяется астрономическая картина, а затем уже и желаемая дата». Белый конь = Юпитер? Возможно. Но с тем же успехом — поэтическая метафора. А вывод об авторстве Златоуста разбивается о филологию: Апокалипсис написан на грубом семитизированном греческом, а Златоуст — один из лучших стилистов литературного греческого. Между формулой и её интерпретацией — пропасть.
Отсутствие peer review. В первой статье я писал, что одиночная камера — это 12 часов чистого фокуса без отвлечений. Это правда. Но у фокуса без обратной связи есть цена: некому указать на ошибки. На свободе оппоненты критиковали выводы, но Морозов уже не менял позицию — он вложил в теорию десятилетия. Показателен парадокс: даже Союз воинствующих безбожников — казалось бы, естественный союзник — отверг Морозова. Историк А.Б. Ранович, член Союза, в 1931 году написал одну из самых разгромных рецензий. Для научного атеизма нужна была точная история по Энгельсу, а не альтернативная хронология.
Что он всё-таки сделал правильно
И всё же. В провальном проекте были элементы, которые окажутся продуктивными — хоть и не по той линии, которую представлял Морозов.
Междисциплинарность. Морозов задал правильный вопрос: можно ли применить методы точных наук к истории? Современная наука отвечает «да» — но пришла к этому ответу независимо от Морозова. Клиодинамика Питера Турчина выросла из популяционной биологии, клиометрика Роберта Фогеля — из экономической статистики, digital humanities — из компьютерной лингвистики. Ни в одном из этих направлений Морозов не цитируется как предшественник. Его программа — тотальная ревизия хронологии через астрономию, лингвистику, ботанику и геологию — осталась тупиковой ветвью. Но сам принцип «история должна согласовываться с данными естественных наук» подтвердился.
Количественные методы. В 1915 году Морозов опубликовал работу «Лингвистические спектры» — метод определения авторства текстов по частотам служебных слов (предлогов, союзов, частиц). Идея: служебные слова используются бессознательно и не зависят от темы — это «отпечаток» автора, а не произведения. Морозов подсчитывал частоты на 1000 слов и строил графики-профили, которые сознательно уподоблял оптическим спектрам химических элементов.
Ключевое нововведение — нормализация: «приведённый спектр», где частота у автора делится на среднюю частоту по эпохе, показывая отклонение от нормы. Математик А.А. Марков раскритиковал работу за малые выборки — но позднейшая компьютерная проверка подтвердила: закон стабильности частот служебных слов действительно существует.
Тот же принцип — нормализованные частоты функциональных слов как маркер авторства — лёг в основу современной стилометрии, от компьютерного анализа «Записок федералиста» (Мостеллер и Уоллес, 1964) до «дельты Берроуза» (2002). Морозов предвосхитил его на 87 лет — независимо и на другом языке. В англоязычных обзорах стилометрии его имя не появляется до 2001 года, когда Д.В. Хмелев из МГУ опубликовал ссылку на «Лингвистические спектры» в том же журнале, где печатался Берроуз. Но было уже поздно — Delta к тому моменту была готова. Ещё один эффект изоляции: идея, опубликованная на русском в журнале Императорской Академии наук, просто не дошла до тех, кому могла бы пригодиться.
Скептицизм и воспроизводимость. «Откуда мы знаем, что это древний текст?» — вопрос, который Морозов задавал радикально, но сам вопрос легитимен. А его ответы, в отличие от традиционных ссылок на авторитет, строились на проверяемых данных: астрономические расчёты можно пересчитать.
Каждый из этих элементов по отдельности разумен. Провал — не в инструментах, а в пропорции: слишком мало данных, слишком далеко идущие выводы и ноль коррекции.
Фоменко: от скепсиса к альтернативной истории
Мостом между Морозовым и следующим поколением стал математик М.М. Постников — профессор МГУ, лауреат Ленинской премии по математике, обнаруживший «Христа» в середине 1960-х через академика Н.Н. Моисеева. В 1974 году — по инициативе Анатолия Фоменко — Постников прочитал на мехмате МГУ курс лекций по теории Морозова. Вокруг лекций сформировался «морозовский семинар»; Фоменко и А.С. Мищенко стали его самыми активными участниками. Постников попытался опубликовать статью в «Успехах математических наук» — Колмогоров её заблокировал: «Эту статью надо отклонить. Я в своё время потратил достаточно времени на борьбу с Морозовым». И добавил: «А ведь мы все будем выглядеть полными идиотами, если окажется, что Морозов был прав».
Фоменко пришёл к хронологии через другую дверь, чем Морозов. В 1973 году он прочёл статью американского геофизика Роберта Ньютона об аномальном «скачке» параметра D'' (лунного ускорения) около X века. Фоменко предположил, что скачок вызван не физикой, а ошибочной датировкой древних затмений. Подставил морозовские альтернативные даты — аномалия исчезла. Первые публикации вышли в 1980–81 годах, в том числе в «Докладах АН СССР» и международном журнале Celestial Mechanics.
К концу 1980-х Фоменко и его коллега Глеб Носовский развили идеи в «Новую хронологию» — масштабную альтернативную историю, где античность выдумана средневековыми хронистами, а Чингисхан и Иван Грозный — одно лицо. Постников от этого дистанцировался: он настаивал, что реконструкция невозможна без профессиональных историков. Фоменко пошёл один.
(Важная оговорка: обе истории о Колмогорове известны только из рассказов самого Фоменко. Независимой верификации нет.)
Фоменко и Носовский признают Морозова предшественником в своих трудах. Но есть критическая разница.
Морозов получил академическое признание как химик и воспринимался современниками прежде всего как естествоиспытатель. Хронология была одним из многих направлений — наряду с химией, астрономией, лингвистикой, авиацией. Он явно вкладывал в неё серьёзные усилия (семь томов — не хобби), но принцип множественных направлений из первой статьи работал: потеря одного проекта не обнуляла всё остальное.
Фоменко сделал альтернативную историю главным делом. Поставил всё на одну карту. Его построения куда радикальнее морозовских и ещё дальше от исторического консенсуса.
Между «история нуждается в критической проверке» (Морозов) и «вся история — фальсификация» (Фоменко) — не градация, а разрыв.
Морозов ставил вопросы. Фоменко даёт ответы — и эти ответы не выдерживают проверки.
Урок: метод ≠ вывод
История Морозова показывает это с хрестоматийной чёткостью.
Хороший метод не гарантирует правильных выводов. Можно задавать правильные вопросы, использовать строгие инструменты — и всё равно ошибиться. Данные могут быть неполными. Интерпретация — неверной. Confirmation bias — незаметным.
Плохие выводы не отменяют ценности метода. Морозов ошибся в истории. Но его идея — проверять гуманитарные тексты естественнонаучными методами — работает. Причём работает именно астрономическая датировка — тот самый метод, который он применял.
Солнечное затмение 15 июня 763 г. до н.э., записанное в ассирийской хронике, подтверждено ретрорасчётами и привязывает всю хронологию Ближнего Востока к абсолютной шкале. Те самые вавилонские клинописные таблички, которые Морозов проигнорировал, — верифицированы одна за другой. Ф.Р. Стефенсон (1997, 2016) собрал древние записи затмений из Вавилона, Китая, Европы и арабского мира — и получил когерентную кривую замедления вращения Земли (+1,8 мс/век). Если бы традиционная хронология была ошибочной, записи разных цивилизаций не дали бы согласованного физического результата. NASA использует эту кривую.
Разница — в типе текста. Метод работает, когда текст описывает наблюдение: «в такой-то день при таком-то царе было затмение». Метод проваливается, когда наблюдение нужно сначала вычитать из символики через цепочку отождествлений: конь = планета, зверь = созвездие. Ошибка Морозова — не в арифметике, а в том, что астрономические данные были не извлечены из текста, а вчитаны в него.
Peer review критичен. Морозов работал в изоляции — сначала физической (тюрьма), потом интеллектуальной (оппоненты критиковали, но не сотрудничали). Без обратной связи от компетентных коллег легко уйти в сторону. Тот самый «фокус без отвлечений» обоюдоострый.
Признание ошибок — часть метода. Морозов до конца жизни не отказался от своей хронологии. Это человечески понятно — он вложил десятилетия. Но научно — это слабость. Хороший метод включает механизм самокоррекции.
Что осталось
В 1932 году издание «Христа» прекратилось. Формального запрета не найдено — сошлись несколько факторов. К этому моменту умерли все высокопоставленные покровители: Ленин (1924), Дзержинский (1926), Покровский (1932); Луначарский был снят с поста в 1929-м. Историки нашли формальный аргумент: теория Морозова противоречит Энгельсу, который в «К истории первоначального христианства» (1894) принял традиционную хронологию — а значит, ломает марксистскую периодизацию формаций. К тому же редактор Госиздата переименовал труд в «Христос» — и советское государство оказалось в абсурдном положении издателя книги с таким назв��нием. Морозову негласно запретили высказываться на эту тему, а рукописи неизданных томов в издательстве были уничтожены.
Но Морозов не бросил работу. Он писал продолжение до самой смерти в 1946 году — подготовил как минимум три дополнительных тома: «Новый взгляд на историю Русского государства», «Азиатские Христы» и «Миражи исторических пустынь между Тигром и Евфратом». Выжили только черновики в усадьбе Борок (сейчас музей-усадьба в Некоузском районе Ярославской области, ежегодно проводятся «Морозовские чтения»). Ещё часть рукописей хранится в Архиве РАН (фонд 543).
В 1997–2003 годах издательство «Крафт+Леан» выпустило 10-томное издание (7981 страница): семь оригинальных томов плюс три реконструированных по черновикам из Борка. Тиражи мизерные — около тысячи экземпляров на том. Переиздание целиком обеспечили сторонники «Новой хронологии» Фоменко; редакторы С.И. Валянский и И.С. Недосекина сами были авторами книг по альтернативной хронологии. В 2019 году в Ярославле открылся частный Музей новой хронологии (основатель — О.А. Жаров), хотя экспозиция посвящена теории Фоменко, а не истории идеи. Историческая ирония: подавленный советской цензурой труд спасли «псевдоисторики» — а академическое сообщество по-прежнему его игнорирует. Все тома в открытом доступе (авторские права истекли), но критического научного издания так и нет.
Современная наука ответила на вопрос из Алексеевского равелина: да, методы точных наук применимы к истории. И применяет их аккуратнее, чем Морозов.
А его собственная история — идеальная иллюстрация принципа множественных направлений из первой статьи. Хронология провалилась. Но рядом были химия, астрономия, лингвистика, авиация, директорство института. Карьера длиной в 70 лет не ломается от одного неудачного проекта.
Морозов мог позволить себе грандиозную ошибку — потому что не поставил на неё всё.
Это вторая статья о Николае Морозове. Первая — о его биографии и о том, почему карьера длиной в 50–60 лет становится нормой.
Больше историй об айти и географии у меня в тг
Статья основана на первичных работах Морозова, рецензиях Никольского, Аксакова, Эрна, Святского, Рановича, исследованиях по истории «новой хронологии», документальном фильме Виса Виталиса «Здравствуйте, звёзды!» (2022) и материалах Архива РАН (фонд 543).
