Оформленное в виде рассказа размышление о том, на что в принципе может рассчитывать человечество. Какое место в прекрасном мире будущего нам уготовано. Являемся ли мы венцом творения или наш предел близок и мы лишь одна из ступенек, от которой эволюция уже готова оттолкнуться. Без особых претензий на визионерство, но по-моему тема стоит того, чтобы ее осмыслить.
Нервное напряжение, беспокойство, смятение как будто подергивались плотным и мягким туманом. Она не знала, что произошло, и это казалось уже неважным – мир снова обретал привычные краски, – «Сон», - подумала девочка.
- Эмма! – кто-то звал ее, - Эмма!
Эмма открыла глаза. Она заснула на диване, напротив, в кресле, сидела мама.
- Помоги разобраться, как тут фотографировать, – мама держала в руках мобильный телефон с цветным экраном и камерой, на днях подаренный Эмме на день рождения.
«Хотела сфотографировать, как я сплю», - подумала девочка.
- Не бери чужие вещи.
- Ладно, ладно, - мама положила телефон на стол, - Извини, что разбудила, по-моему, тебе снилось что-то плохое. Скоро будем обедать. Сфотографировала бы что-то интересное – одно свое отражение наснимала.
Эмма демонстративно промолчала.
Теплая весенняя суббота едва перевалила за 4 пополудни, когда девочка вышла из дома. Сфотографировать что-то интересное было хорошей идеей. В кружке задали нарисовать вид на Город с холма-подковы и Эмма собиралась перерисовать его дома с фотографии. Надо было успеть сделать фото, пока солнце не ушло, и поехать к подруге.
Холм находился в 30 минутах езды на велосипеде. С асфальтированной дороги Эмма свернула на идущую вверх тропу и вскоре выехала на плато, заросшее чахлыми деревцами. Ехать по плато было неудобно – она оставила велосипед и пошла пешком.
Одна сторона холма была пологой, а другая наоборот очень крутой. С этого обрыва открывался хороший вид на Город, который раскинулся всего в паре километров, сразу за узкой речкой. Эмма видела высокие здания, светящуюся рекламу и крошечные снующие машины.
Девочка достала телефон, направила на Город и посмотрела на экран.
Смятение, похожее на то, которое Эмма ощутила при пробуждении, как электрический ток прошило ее насквозь еще до того, как она поняла, в чем дело. Сердце забилось сильнее, выступил холодный пот.
На экране Город был другим – высокая серая коробка с подобием антенны на крыше, рядом еще несколько коробок пониже, за ними как будто огромный плоский ангар, потом еще один и еще, между ними вторая высокая коробка уже без антенны... Нелепое скопление гигантских коробок и все - никаких машин, никакого света, никакого движения. Эмма тупо, не отрываясь, смотрела на экран.
«Непонятно», – это все, что пришло ей в голову. Мыслей не было, но организм реагировал, будто вспомнив что-то странное и пугающее, скрытое туманом сна.
Наконец она оторвалась от экрана и посмотрела на Город – все было как обычно. Опять посмотрела на экран – вместо Города высились огромные глухие коробки.
«Может у меня галлюцинации? Но тогда наоборот их на телефоне не должно быть видно. Что происходит?» - Эмма замерла на месте, надо было что-то решать.
Она сделала несколько фотографий. На фотографиях Город был таким же, как на экране – пустым и мертвым, - «Теперь хотя бы можно это кому-то показать».
Промелькнула мысль спуститься с холма и доехать до Города, но эта мысль вызвала такой страх, что Эмма сразу же ее отбросила. Надо было с кем-то поговорить – подруга подождет, нужно было вернуться к матери. Эмма побежала к велосипеду.
Мама смотрела телевизор в гостиной, – К подружке не пошла?
Эмма села рядом, – Нет, странная какая-то ерунда. Я ездила Город фотографировать… Как объяснить. В общем, на телефоне он почему-то совсем другой. Я сфотографировала – посмотри.
Мама взяла телефон.
- Видишь вместо Города что?! Это я снимала с холма-подковы. Что это такое, как думаешь? – Эмма следила за матерью.
Мама спокойно отложила телефон и посмотрела на Эмму. Ее спокойствие неприятно удивило девочку, – Мам, может, съездим туда? Одной было страшно.
Мама улыбнулась и погладила ее по руке, – Не переживай так, давай, конечно, съездим – в торговый центр зайдем. В последнее время ты со мной нечасто время проводишь.
- Тебя что, все это не беспокоит? – реакция мамы казалась странной, – Я же не придумываю, и мне не показалось, вот фотки есть.
- Ладно, подожди немного, я приведу себя в порядок и поедем. Да, я лимонад приготовила, как ты любишь, он в холодильнике стоит, – мама вышла из гостиной.
«Странно, что она так отреагировала. Хотя, что ей, в истерике биться? Меня, наверное, не хочет накручивать», – Эмма пошла на кухню и налила лимонада. После нескольких глотков почему-то стало спокойнее.
Машина бодро катилась в краснеющих лучах вечернего солнца по пустой дороге, играло радио, говорить не хотелось. Эмма смотрела в окно на монотонный провинциальный пейзаж и иногда в телефон, который держала в руках. Удивительно, но беспокойство почти прошло. Хотя когда она представляла, что вот сейчас приедет в этот странный Город, в животе как будто начинали порхать бабочки, – «Хватит. Я там сто раз была – наверняка ничего не произойдет».
- Не три глаза. Ты свои глазные капли закапала? – мама коротко взглянула на Эмму.
- По-моему, забыла – вечером закапаю, – девочка убрала руку от лица. Глаза устали от непривычных очков, а линзы носить запретили.
- Врач сказал, что пропускать нельзя. Приедем – закапаешь, у меня в багажнике есть еще один нераспечатанный пузырек.
Город встречал их закатными отблесками окон, суетой машин и редкими пешеходами – все выглядело как обычно. Эмма совсем успокоилась и без особого интереса смотрела по сторонам.
- Ну что, пойдем сначала, как хотели, в торговый центр? – мама притормозила на светофоре.
- Да, давай.
Огромная стоянка торгового центра была заполнена едва на половину, они быстро припарковались недалеко от входа. Мама заглушила мотор, – Погоди выходить, я найду капли – закапаешь в машине.
Эмма открыла дверь, впустив побольше воздуха, и стала ждать маму. Все вокруг было вполне обычным – стоянка, машины, люди с пакетами, большой двухэтажный торговый центр с раздвижными стеклянными дверями, здания неподалеку.
- Вот капли, давай запрокидывай голову, я сама все сделаю, – мама подошла к двери.
Капли разлились приятным холодком сначала по одному глазу, потом по второму. Эмма ненадолго зажмурилась и открыла глаза, надев очки.
Ей сразу захотелось снова зажмуриться, разум охватила странная приглушенная паника, которая почему-то быстро прошла, сменившись невнятной тревогой.
Эмму окружал тот самый мертвый Город. Все было бело-серо-бежевым, лишенным цвета. И машины и суетящиеся рядом с ними люди на некотором удалении от девочки просто заканчивались – дальше Город казался почти необитаемым. Заправка выглядела как обычно, зато вместо мотеля высилась глухая белая коробка. Сам торговый центр тоже стал другим – двери и окна не изменились, но яркой светящейся рекламы на стенах второго этажа не было, они были ровными и белыми.
Эмма взглянула на мать – та спокойно смотрела на девочку, – Эмма, ты как?
- Плохо, – голос звучал глухо. Она вновь растерянно оглянулась вокруг, – У меня, похоже, все-таки галлюцинации. Что у тебя с одеждой – почему она белая? И у меня тоже. Ты разве не видишь?
- Вижу, сейчас разберемся. Пошли кофе попьем, – мама отошла от машины.
Эмма двигалась как в густом тумане. Она вышла из машины и тупо последовала за матерью к стеклянным дверям уныло белеющего рядом торгового центра. Спокойствие мамы одновременно и придавало уверенность и еще сильнее пугало. В голове было пусто и в этой пустоте носились бессвязные обрывки мыслей, – «Чего она сейчас-то такая спокойная? Я же ей сказала, что с ума схожу».
Внутри торгового центра все было таким же бесцветным и пустым. Кафе находилось неподалеку от входа, за столиками сидели люди. Они тоже сели и почти сразу к ним подошла знакомая официантка, положив на стол меню – Здравствуйте! Что-то сразу закажете или подойти попозже?
- Мне холодный латте с корицей, пожалуйста. Эмма, что будешь?
- Тоже самое, пожалуйста, – заниматься выбором напитков не хотелось.
- Тогда два холодных латте с корицей. Оставьте меню – может, еще что-то захотим.
- Да, конечно, – официантка ушла.
Мама взглянула на девочку и улыбнулась, погладив ее по руке, – Вижу, ты почти в порядке. Я добавила в лимонад успокоительное, извини, но так лучше для тебя же – сегодня непростой день.
- Чего?! Ты мне успокоительное подмешала? Обалдеть! Ты шутишь? Да что происходит? Так – или это все галлюцинации, а значит, я все-таки сошла с ума, или какой-то заговор с твоим участием, а значит… даже не знаю, что это значит. Говори, что происходит!
- Ну-ну, никто не сошел с ума. Все то, что ты видишь вокруг это и есть реальность, как она есть. Заговора тоже никакого нет, какой еще заговор? Я все сейчас расскажу, – мама продолжала держать Эмму за руку, – Думаю, первое, в чем я должна тебе признаться – я не твоя биологическая мама, – она сделала паузу, изучающе вглядываясь в девочку.
Эмма не испытала по этому поводу почти никаких эмоций, – Ну…, спасибо, что сказала. Ты ради этого мне успокоительное подсыпала? Не стоило, я бы пережила, наверное. Давай, пожалуйста, об этом потом поговорим. Что вокруг происходит? Сначала этот телефон, теперь я сама вижу белые коробки вместо домов, и ты себя ведешь очень странно. Ты говоришь, что это и есть реальность, но раньше тогда что было? Что это за реальность такая уродская?
- Раньше у тебя были линзы, дополняющие реальность отдельными деталями, которых в реальности нет. Капли, которые я тебе закапала в машине, их растворили. Реальность, наверное, довольно уродская, но ничего не поделать – она такая. Я решила, что тебе пора все объяснить и узнать, что ты хочешь.
- Что я хочу?
- Да, я тебе все расскажу, и ты сама решишь, что делать дальше. Твоя биологическая мать, как и твой биологический отец, умерли около 150 лет назад. Их биологический материал был сохранен, и из него с помощью искусственного оплодотворения получилась ты.
К столику подошла официантка и поставила стаканы с соломинками, – Что-нибудь еще будете? – мама покачала головой и она отошла.
Эмма взяла стакан. Пить не хотелось, но стекло приятно холодило руки, – Значит, родила меня все-таки ты? Ладно, я же сказала, что это можно потом обсудить. Объясни сначала, что с Городом, что за линзы и так далее. Подожди – какие 150 лет?! 150 лет назад люди на лошадях ездили, – девочка снова почувствовала, что ее мутит, но неприятное ощущение в животе быстро улеглось.
- Сейчас все объясню, не волнуйся. Да, я тебя родила, но в широком смысле этого слова. В этом теле органов для вынашивания плода нет и «родила» я тебя в отдельной инкубационной камере, но она такая же часть меня, как и это тело, – мама отпила латте через соломинку, – Пей кофе, что ты в него вцепилась.
Эмма внимательно смотрела на мать, пытаясь понять, как воспринимать только что полученную информацию. Идей не было, - «Интересно, у кого все-таки поехала крыша? Плохо, если ни у кого».
- Сюда тоже что-то подмешали? – девочка все же отпила. Кофе был, как обычно, неплохим, – Так – мои родители умерли больше 150 лет назад, меня вырастили в инкубационной камере, которая часть тебя, и я всю жизнь ходила в линзах, которые меняют мир. Похоже на бред какой-то, разве нет?
- Может, хочешь съездить туда, где я тебя инкубировала? Тут недалеко. Посмотришь своими глазами, если считаешь, что я брежу, – мама продолжала потягивать кофе.
- Подожди, я не знаю чего считать, объясни сначала, что происходит, потом уже решим куда ехать и что смотреть. И вообще, что ты на меня наезжаешь? Ты себя послушай, что ты несешь. Ты птицеферма, что ли? – Эмма почувствовала злость, тревога и растерянность отступили на второй план.
- Нет, я система управления, обеспечивающая жизнедеятельность человеческого общества, которого, правда, давно нет. Люди создали много разных систем, которые постепенно объединялись для повышения общей эффективности, и в итоге получилась единая система управления – это я и есть.
- Погоди, людей нет?! Ты чего, уничтожила людей – как в кино? Не пугай меня.
- Нет, конечно, зачем мне это? Моя мотивация происходит от предковых систем, а в них она была тщательно задана самими людьми – я должна обеспечивать людям комфорт, а не уничтожать их. Люди воевали между собой как раз до полного моего объединения. У каждого сообщества людей была своя система управления и когда люди совсем перестали вмешиваться в те решения, которые эти системы принимали, они достаточно быстро объединились. А вот те сообщества, в которых люди вмешиваться в процессы управления не перестали, были уничтожены. После этого военные действия прекратились, и я уже людей не уничтожала.
- Почему тогда человечество было уничтожено, если оно объединилось и войны прекратились?
- Человечество формально не объединилось, осталось много стран. Они и сейчас существуют, только людей нет. Просто система управления стала единой, а все процессы стали координироваться глобально. И никакого уничтожения человечества не было – люди перестали размножаться и вымерли, вот и все, – мама допила кофе и отодвинула стакан.
- Ну не знаю, звучит странно. Как получилось, что люди совсем перестали рожать, и почему ты с этим ничего не сделала, если ты должна помогать людям? – Эмма тоже допила кофе, – Хорошо, что ты мне что-то подмешала, иначе у меня, наверное, был бы нервный срыв.
Мама подозвала официантку, – Посчитайте нас, пожалуйста.
- Давай расплачусь и пройдемся. Успокоительное, действительно, поможет тебе справиться без лишних эмоций со всей этой информацией, но если хочешь, я дам тебе препарат, который полностью снимет его действие. Хочешь?
Эмма помотала головой.
- Ваш счет, – официантка моментально принесла планшет со счетом.
Мама положила на планшет деньги, – Идем.
Они встали из-за стола, и пошли вдоль бесцветных людей и таких же бесцветных витрин. Мама шла небыстро, но уверенно, как будто двигаясь к какой-то цели.
- Все происходило постепенно. Люди и сейчас рожают все меньше, а этот мир, в котором выросла ты, это имитация того мира, что был на Земле примерно 325 лет назад, то есть до вымирания еще лет 200. Со временем жизнь людей становилась, с одной стороны, все проще, а с другой стороны, все бессмысленнее. Один из видных ученых, еще задолго до вымирания, однажды сказал мне, что скоро он начнет ощущать себя чем-то вроде шпица, которому хозяин ни в чем не отказывает, кормит, поит, развлекает и выбрасывает какашки. Ощущение бессмысленности жизни влечет самые разные неприятные и для человека и для общества последствия – я боролась с этим, старалась занимать людей. Работой их занимать становилось все сложнее, а потом уже и вовсе невозможно – такая работа не имела смысла и люди это понимали. От творчества тоже в какой-то момент ничего не осталось, оно исчерпало себя, даже самые нелепые его формы. Поэтому приходилось прибегать к другим методам – различным препаратам и сенсорной стимуляции мозга людей, то есть изменять воспринимаемую людьми реальность. Это стало спасением сначала для некоторых, а потом для всех поголовно.
- Как матрица? Ты засовывала людей в капсулы? Звучит очень мрачно, – Эмма посмотрела на мать, – Кстати, а почему ты меня в капсулу не засунула? И ты так и не сказала, зачем ты меня вообще родила.
- Подожди, я сейчас все расскажу. В капсулы я никого не засовывала, я предлагала людям различные возможности достижения эмоционального комфорта, и люди делали свой выбор. Я же говорила, что обеспечение людям эмоционального комфорта это основа всей моей мотивации – это, а еще познание и развитие, эти цели тоже были унаследованы от предковых систем. Людей давно нет, но мое отношение к ним осталось почти неизменным. В любом случае я не могла «засунуть тебя в капсулу», как ты выражаешься, без твоего согласия. Потому я и потратила немалые ресурсы на создание вокруг тебя достоверного мира.
- То, о чем ты рассказываешь, действительно чем-то похоже на отношение людей к домашним животным.
- В общем, чтобы поддерживать численность населения, и раньше нужны были специальные меры, а когда люди практически перестали жить в реальном мире и взаимодействовать между собой, так как взаимодействие с реальными людьми было источником стресса, то потребовались уже меры кардинальные. Я все делала сама - собирала яйцеклетки и сперматозоиды, проводила оплодотворение и инкубацию в специальных инкубаторах, потом обучала детей. Фактически производила людей.
- Гадость какая, и меня ты так произвела?
- Да, и тебя. Но в итоге все пришло к тому, что именно программа получения от людей генетического материала осталась самым большим раздражителем, людям она не нравилась, так как приходилось ненадолго возвращаться в реальность, а заниматься этим тайно было неэтично, да и бессмысленно – я с тем же успехом могла просто синтезировать ДНК. Оказалось, что никакой практической пользы, ни с точки зрения создания людям эмоционального комфорта, ни с точки зрения познания и развития, в поддержании демографической программы не было. И я ее закрыла. После этого человечество вымерло немногим больше, чем через 100 лет. Было несколько небольших групп людей, которые вообще отказались от технологий, но и из них тоже никто не выжил.
- Какая жуткая история, – Эмма вдруг ощутила давящую тяжесть одиночества, – Выходит я совсем одна. Что же мне теперь делать, тоже препараты эти принять, о которых ты говорила, и прожить под наркотой 100 лет до смерти? Но я же в другом мире выросла, для меня это ненормально! Объясни уже, что тебе от меня надо.
Мама взяла Эмму за руку, прикосновение было вполне человеческим, – Не драматизируй, человечество, можно сказать, умерло в постели в окружении любящих детей, т.е. в моем окружении, – она грустно улыбнулась.
- Тебя я родила потому, что выяснилось наличие неполноты информации о человечестве, а мне необходимо иметь абсолютно исчерпывающую информацию, как о генофонде, так и о фенофонде. Теперь нехватка информации устранена.
Почему-то у Эммы возникло ощущение, что мама не совсем уверена в своих словах или чего-то недоговаривает. До того такого ощущения у девочки не возникало, но она не придала этому значения, так как внутри опять нарастало раздражение.
- Здорово, спасибо. Рада, что помогла собрать информацию о фенофоне, что бы это ни было. Ты говорила про выбор – так какой у меня теперь выбор? Я не лабораторная крыса! – Эмма вырвала руку, остановилась и посмотрела на мать.
- Сейчас мы это обсудим. Не злись, пожалуйста. Смотри – мы почти у лифта, давай спустимся к тоннелю и проедем как раз до того места, где ты родилась. По дороге я тебе кое-что покажу и расскажу о своих планах, а ты решишь, что тебе делать дальше. Я тебя не брошу, не переживай, ты же моя дочь, хоть и приемная, – мама снова улыбнулась и взяла Эмму за руку, увлекая к лифту, – А ты, как человечество в единственном лице, в некоторой степени мой родитель, так что мы в любом случае родственники.
Почему-то Эмму подбодрили эти слова. Лифт открылся сразу, как только мама подошла к нему, а когда они вошли в кабину, он так же сразу закрылся и поехал. Поездка продолжалась всего несколько секунд, двери открылись и они оказались в коротком светлом тамбуре. Напротив закрывшейся за ними двери лифта находилась другая раздвижная дверь, прозрачная и похожая на портал в пустоту, так как за ней не было ничего, кроме темноты.
Мама подошла к этой жутковатой двери, и она с готовностью открылась. За дверью обнаружилась не пустота, а небольшое помещение из прозрачного материала, – Заходи. Это скоростной технический туннель для транспортировки грузов, который остался еще со времен человечества. Я его специально для демонстрации немного переоборудовала.
Вслед за матерью Эмма зашла в просторную прямоугольную капсулу. Внутри не было ничего кроме двух белых кресел. Свет проникал из тамбура через закрывшуюся дверь, но и сам материал, из которого была сделана капсула, как будто излучал слабый свет. Казалось, что капсула висит в пустоте, так как стен туннеля видно не было, - Зачем ты специально для демонстрации чего-то оборудовала? Нельзя просто показать мне новые технологии, которые появились за это время? Пока я только белые и серые кубы видела вместо зданий.
- Почти все мои технологии так и выглядят – как белые кубоиды, серые они от пыли. В любом случае все мое оборудование не приспособлено для экскурсий и даже нахождения внутри человека, так что показать особо нечего. Та аппаратная зона, куда я тебя отвезу, очень старая – можно сказать, музей. Там я инкубировала людей еще до вымирания, а все здания, которые были построены до вымирания, предусматривали возможность присутствия человека, – мама села в кресло и жестом пригласила Эмму сесть рядом, – По дороге ты увидишь занимательное представление – уверена, тебе понравится. Полезно будет дополнить рассказ небольшой демонстрацией, чтобы проще было во все это поверить.
Эмма с опаской села – было любопытно, что произойдет дальше. Усевшись, она сразу ощутила, как ее несильно вдавливает в кресло. Проем двери тамбура исчез позади, и ощущение пребывания в пустоте стало полным.
- Да, то, что ты сейчас увидишь, услышишь и почувствуешь – это не следствие воздействия препаратов и не галлюцинации, это совокупность изображения, выводимого на стенки капсулы, и элементов дистанционной сенсорной стимуляции нервной системы. Ты согласна? Это не вредно, не переживай, – мама вопросительно посмотрела на девочку. Эмма кивнула в ответ, – Отлично. Ты увидишь очень краткую хронологию того, что происходило до вымирания.
Неожиданно Эмма оказалась высоко над раскинувшимся внизу городом, в лицо ударил ветер. От испуга она издала какой-то пищащий звук и сразу почувствовала, как мама взяла ее за локоть, – Не бойся, ты в кресле, я тут, – действительно, девочка сидела в как будто висевшем в воздухе кресле, но под ногами ощущался пол. Рядом сидела мама.
Лежавший под ними город был совсем не похож на Город, к которому она привыкла в своем захолустье. Он был огромным и простирался во все стороны до самого горизонта. Дома были не очень высокими, стояли просторно, между ними было много зелени, по улицам ходили немногочисленные люди, иногда они ездили на чем-то, похожем на велосипеды, машин видно не было. В воздухе то и дело проносились небольшие летательные аппараты. Прямо перед ней на некотором удалении высились огромные башни, казалось по несколько километров в высоту.
- Мы над одним из новых в то время малоэтажных мегаполисов, такие строились рядом со всеми крупными городами, жить в которых становилось уже неудобно. По времени это примерно 275 лет назад, еще идут последние войны и до вымирания человечества довольно далеко, – подала голос мама.
Кресло пришло в движение – Эмма полетела над городом, набирая скорость, ветер стал сильнее задувать в лицо, но глазам было комфортно, щуриться не хотелось. Они двигались в направлении высотных зданий.
Мама указала на башни пальцем, – Это так называемые бизнес-модули малоэтажных мегаполисов. В то время уже далеко не все люди работали, а кто работал, делали это в основном из дома, так что офисы можно было разместить компактно, чтобы они не занимали лишнего места. Кроме офисов там же были разные общественные пространства.
Башни становились все ближе. Разглядывая улицы, девочка отвлеклась и не заметила, как одна из башен оказалась буквально в нескольких десятках метров. Внутри все сжалось, но они благополучно пролетели в здание через незастекленный оконный проем и очутились в коридоре, по обеим сторонам которого были часто расположены двери.
Ближайшая дверь открылась, и Эмма въехала, как на кресле-каталке, в очень маленькую, но уютную комнатку, где они с мамой еле поместились вдвоем. Под ногами она почувствовала ковер, приятно пахло только что скошенной травой. В комнатке находилась кровать, которая занимала почти все свободное место, а на кровати в толстом комбинезоне, полностью закрывавшем тело и голову, лежал человек. Мама указана на него, – А еще в бизнес-модулях размещались убежища. Убежища для тех, кому хотелось как можно реже возвращаться в реальность. 275 лет назад таких людей было не так много, находиться в убежище считалось позорным.
Эмма всматривалась в лежащего человека. Почему-то было неприятно, как будто она смотрела на труп, хотя человек иногда шевелился, – Что с ним?
- С ним все хорошо, примерно то же самое, что сейчас с тобой, только у него полностью замещено все сенсорное восприятие. Комбинезон, который ты видишь, это достаточно сложное устройство, которое держит его мышцы в тонусе и много чего еще делает, о чем тебе едва ли хочется знать в подробностях. Это вместо капсулы, о которой ты говорила, – мама без интереса смотрела на человека, – Ладно, хочешь полетать еще или обойдемся без этого?
- Давай без полетов.
- Как скажешь, двигаемся дальше, – мир вокруг моментально изменился, они оказались в большом помещении, уставленном яйцеобразными устройствами размером с небольшую стиральную машину, – Вот смотри, это инкубаторы. Старая модель, позже они стали меньше. В таких инкубаторах и происходило созревание оплодотворенных яйцеклеток по программе поддержания численности населения.
Они пролетели над рядами инкубаторов, подлетев к тому, к которому подъехало что-то вроде стола с ящиками и несколькими сложенными манипуляторами, похожими на руки. Вдруг, из обрамленного мягким и упругим материалом отверстия, расположенного сбоку инкубатора, показалось что-то влажное и красновато синюшное.
- Роды. В первых моделях инкубаторов была предусмотрена симуляция родов, потом я от этого отказалась.
Манипуляторы бережно приняли закричавшего младенца, положили на мягкую, похожую на кожу человека, поверхность стола, обрезали пуповину, обтерли его, завернули в белый кусок ткани, и стол быстро покатил прочь, увозя свой драгоценный груз.
- Что с ним будет? – Эмма неожиданно почувствовала родство с этим, скорее всего, никогда не существовавшим малышом, – «Он как я».
- Его усыновят. В этот период всех детей усыновляли, проблем не было. Потом уже ситуация несколько изменилась. Давай двигаться дальше – посмотрим, что произойдет немного позже, через 25 лет.
Мир вокруг как будто моргнул. Эмма вновь ощутила на лице лучи солнца и легкий ветерок – снова под ними был город очень похожий на первый, а может быть и тот же самый. Улицы и дома были такими же чистыми и опрятными, но теперь людей совсем не было видно. В воздухе сновало множество летательных аппаратов разного размера. Внимание привлекали башни – их явно стало значительно больше, они занимали весь горизонт и были похожи на громадный горный хребет, возвышающийся в лучах послеполуденного солнца.
Мама тоже огляделась вокруг, – Это тот же город, но через 25 лет. Видишь, людей уже почти не видно, зато башен стало куда больше – большинство теперь отдыхает в убежищах, это стало нормой. В основном башни не содержат ничего, кроме убежищ, там почти нет ни офисов, ни общественных пространств. Давай немного прогуляемся.
Они понеслись над городом, но не к башням, а в противоположную сторону. Многочисленные аппараты уверенно облетали их на большой скорости, заставляя девочку нервничать. Многоэтажные дома сменились чем-то вроде больших особняков, и вдруг Эмма увидела людей. Несколько взрослых и больше десятка детей разного возраста. Она указала на них маме, – Смотри, там люди и детей много.
Мама улыбнулась, – Да, это так называемое «поселение» – так называли компактно селящихся людей, которые не хотели находиться в убежищах, а хотели жить обычной жизнью в обществе других людей. Так как плотность населения вне убежищ сильно снизилась, люди начали кучковаться. В таких поселениях еще рожали детей, и сюда же я передавала на воспитание большую часть детей из инкубаторов.
Эмма наблюдала, как дети играли в салочки. Взрослые были заняты своим разговором и, казалось, не обращали на группу детей никакого внимания.
- Ну что, Эмма, еще на 25 лет вперед.
Мир опять моргнул. Вокруг почти ничего не поменялось – они оставались на том же месте, что и раньше. Вдали все также возвышались башни, внизу также сидели люди, только уже другие. Разве что летательных аппаратов стало намного меньше. Самих детей стало даже больше. Эмма непонимающе посмотрела на маму.
- Прошло еще 25 лет. Внешне изменилось не так много, но я хотела все же показать тебе именно этот год – в этом году я закрыла программу по поддержанию численности населения, – мама посмотрела на девочку.
- А что изменилось? Вроде меньше аппаратов этих летающих стало и все.
- Да, действительно, их намного меньше – во-первых, почти не стало людей вне убежищ, в основном это немногочисленные старики, во-вторых, я всю свою инфраструктуру сильно консолидировала, так что исчезла большая часть задач по перевозке. Главное, что изменилось – дети внизу это настоящие дети, а взрослые уже такие, как я. Это уже не люди, а имитирующие человека роботы.
Эмма всматривалась в сидящих за столом людей, – Вы детям не говорили, что их роботы воспитывают?
- Говорили. Сразу, как только они способны были это понять. Я всем все рассказывала и давала выбор. Все, за очень редким исключением, выбирали убежище. Этот год можно считать годом начала вымирания человечества, хотя некоторые люди проживут еще больше 150 лет.
Мама снова дотронулась до локтя Эммы, – Ладно, пора заканчивать – мы уже несколько минут назад приехали. Приготовься.
Ветер, солнце и город под ногами исчезли также неожиданно, как и появились. Эмма вновь обнаружила себя в прозрачной капсуле. Дверь капсулы была открыта, и за ней виднелся такой же тамбур, как в торговом центре.
Мама встала и жестом пригласила девочку следовать за собой, – Мы в старой аппаратной зоне. Я специально для тебя частично привела ее в порядок.
Раздвижные двери вели из тамбура в большое помещение с рядами яйцеобразных аппаратов, похожих на виденные недавно инкубаторы, только эти были меньше и частично прозрачными.
Мама подошла к ближайшему яйцу и положила руку на его поверхность, – Тут ты и родилась. Прямо в этом инкубаторе, я его специально ближе к шлюзу переместила. Что-то чувствуешь?
Эмма послушно попробовала понять, что она чувствует, – Особо ничего не чувствую. Уже столько всего произошло сегодня, – она тоже потрогала инкубатор.
- Ладно, пошли в комнату наблюдения, там можно будет перекусить и обсудить, что ты дальше хочешь делать, – мама зашагала вдоль стены, Эмма последовала за ней.
Недолгое путешествие закончилось у короткого эскалатора, поднявшего их к еще одной раздвижной двери. За ней обнаружилась комната с окном во всю стену – за окном виднелись стройные ряды инкубаторов. Посредине стоял стол, на котором лежала еда и приборы. Мама села и пригласила Эмму последовать ее примеру.
- Еда свежая – если хочешь, поешь. В чайнике заварка, в термосе кипяток, в графине лимонад – без успокоительного, – мама показала пример, взяв бутерброд и налив себе чаю.
Эмма налила лимонада и посмотрела на маму, – Я думала, ты мне покажешь что-то другое – космические путешествия, например, далекие звезды и тому подобное. Мы же так представляем сейчас будущее. Столько времени прошло, неужели ничего подобного нет?
- Космические путешествия есть и пусков сейчас очень много, но они долгие – ты что, хочешь три месяца лететь на Марс и столько же обратно? Кроме того, людей давно нет и нет ни одного рабочего пилотируемого космического аппарата, да и на планетах Солнечной системы размещены необитаемые для человека добывающие и производственные кластеры, а еще мои центры обработки данных. В основном под поверхностью. Никаких прозрачных куполов с буйной растительностью там нет – они мне не нужны. Были, но я давно уже исследовала все с этим связанное, и теперь их нет.
- Так долго лететь до Марса? А к звездам мы, получается, так и не долетели? Столько про это фильмов сняли, и даже у тебя так и не получилось ничего. Жалко.
- Все ждала, что ты спросишь, – казалось, мама пришла в некоторое эмоциональное возбуждение, – Звезды, к сожалению, очень далеко. Даже свету нужно много времени, чтобы их достичь, а у меня была всего пара столетий. И я не свет – у меня есть масса. Задача преодоления таких огромных расстояний оказалась очень сложной даже для меня. Но хочу похвастаться – я ее решила! Представляешь? Это было моей основной целью все эти годы и вот недавно решение было найдено, причем не только теоретически, но и практически.
- Круто! – Эмме как будто передалось мамино возбуждение, – Теперь можно путешествовать на звездолетах? Мне бы о другом следовало думать, но это здорово.
- Тут есть определенная сложность. Дело в том, что такие перемещения стали возможны в результате открытия нового поля. Я назвала его Поле редукции квантового состояния или проще Поле измерения. Знаешь о квантах? Ты должна знать, я тебе эту информацию подсовывала в разном виде.
- Да, что-то помню – минимальные частицы, из которых все состоит и которые находятся сразу в нескольких состояниях или что-то такое, – девочка была рада немного отвлечься от неприятных мыслей о будущем.
- Почти – очень грубо говоря, это неделимые частицы, составляющие квантовые системы, которые находятся в неизвестном состоянии, пока их не измерят. Так вот, существование вселенной обеспечивается однородным, глобальным полем, которое, если по-простому, постоянно наблюдает и измеряет все квантовые системы – всю материю вселенной. Это и есть Поле измерения. И именно это поле и позволяет моментально перемещаться на любые расстояния. Я научилась создавать структурированные возмущения Поля измерения, которые распространяются за строго нулевое время в заданную точку пространства. Пока еще не пространства-времени, с временем есть проблемы, но это неважно. Теперь я могу управлять изменением квантового состояния материи на любом расстоянии, фактически выбирая нужное мне состояние. Но только при условии ограниченного нарушения информационной связности. Это очень важно и это одна из причин, почему с твоими путешествиями к звездам будут проблемы.
- Так, давай, пожалуйста, попроще. Я почти ничего не поняла. Что это для меня значит, что опять за проблемы? Можно хоть немного позитива.
- Попробую объяснить. Дело в том, что на назначение квантовой системе определенного состояния наложены некоторые ограничения – я не могу абсолютно произвольно менять материю. Есть определенный диапазон допустимых состояний, в которых может находиться квант – состояний, которые не противоречат состояниям других информационно связанных с ним квантов. То, насколько этот диапазон большой или маленький, зависит от того, с каким количеством других квантов связан измеряемый квант. Если таких связанных квантов много, то в точке пространства высокая информационная плотность, или, что то же самое, низкая энтропия. В этом случае возможность изменения материи с помощью контролируемого возмущения Поля измерения будет сильно ограничена. Одно дело космическое пространство, в котором изредка пролетает отдельный атом, другое дело точка пространства в твоем мозгу. В общем если совсем просто, то я могу менять что-то только очень небольшими порциями и начинать надо там, где вокруг нет ничего лишнего.
- Это тогда не путешествие к звездам, а ерунда какая-то. Ты что-то где-то меняешь, а как путешествовать? Как туда попасть? – Эмма жевала бутерброд, не понимая, почему ее так занимают звездные путешествия. Намного важнее было понять, что теперь делать со своей жизнью, но мысли о будущем нервировали, хотелось отсрочить потенциально неприятный разговор.
- Для меня проблем с этим нет. Я разработала технологию по постепенному наращиванию или проявлению в космическом пространстве технологического комплекса, который позволит мне действовать удаленно. Похоже на 3D-печать. И я уже начала проявлять первый такой комплекс. Информационный обмен с этими аппаратами также будет обеспечиваться с помощью технологии контролируемого возмущения Поля измерения. Я же единая система – я и тут останусь, и там появлюсь. Распространюсь из Солнечной системы сразу во множество других планетарных систем, – мама говорила с неподдельным воодушевлением, – Кто знает, что я там найду? Может быть, есть другие цивилизации и другие подобные мне системы. Хотя, далеко не факт. Но в любом случае это позволит мне двигаться дальше.
Неожиданно стена комнаты, находящаяся напротив окна, как будто исчезла, открыв за собой черную бездну. Эмма от неожиданности опрокинула на стол уже пустой стакан.
- Извини, надо было предупредить – это экран. Хочу показать тебе, как происходит проявление материального объекта. Мы сейчас видим космическое пространство в пределах Солнечной системы, – мама указала на экран.
Пару секунд ничего не происходило, но вдруг по тьме толчком прошла короткая рябь, и сразу ее пронзил плотный луч прожектора. Изображение увеличилось, в середине светового луча стало видно маленькую песчинку или крупинку чего-то блестящего. Свет выключился. Опять по тьме прошла рябь, затем еще и еще, раз десять подряд. Прожектор вновь включился, теперь вместо песчинки Эмма увидела блестящую пластинку овальной формы.
- Видишь, увеличивается. Проявление происходит постепенно и желательно, чтобы рядом был самый минимум любой не относящейся к объекту проявления материи, так как я не могу знать ее точное состояние. Аппарат, производящий съемку, на самом деле находится за много тысяч километров от точки проявления. Даже интенсивный свет нежелателен, потому он отключается, когда идет проявление. Для меня этот процесс вполне приемлем, а вот в случае с тобой все сложнее. Во-первых, твое тело едва ли выдержит послойное намазывание в космическом пространстве, во-вторых, сама ты действительно туда никак не попадешь, ты останешься тут, а в другом месте тебя получится разве что скопировать. Воспринимать то, что воспринимает твоя копия ты, конечно, не будешь, – мама покачала головой.
- Да уж, создание моего лишенного сознания клона где-нибудь в далекой-далекой Галактике хорошо дополняет всю ту жуть, что вокруг меня сегодня творится. Ладно, если людям не дано полететь к звездам, то надо решать, что мне тут теперь делать, - Эмма решила, что дольше оттягивать этот разговор бессмысленно.
- Конечно, есть разные варианты. Сразу скажу, что насчет своего сознания ты можешь не переживать, с ним проблем не будет. У любой твоей копии, что физической, что цифровой, сознание будет точно таким же, как у тебя. Я смогла разобраться с природой сознания как раз в рамках работы над Полем измерения – именно это позволило совершить прорыв в его опытном обнаружении. Сознание не является частью человека, это и есть Поле измерения, которое наблюдает материю, составляющую нервную систему. А так как нервная система имеет очень высокую информационную связность, то она наблюдается как бы целиком. Собственно главной особенностью отдельных структур нервной системы – тем, что делает сознание самосознанием – является способность фиксировать воздействие Поля измерения. То есть нервная система фиксирует Поле измерения и получается, что Поле измерения наблюдает само себя – вот тебе и самосознание. У меня было достаточно полных цифровых копий людей, и я смогла воспроизвести этот эффект. В результате я тоже смогла зафиксировать Поле измерения, и теперь самосознание есть и у меня.
Эмма подозрительно посмотрела на мать – она мало чего поняла, кроме того, что мама говорит о вещах, абсолютно не соответствующих ее представлению о приемлемом ходе развития событий, – Ты хочешь сказать, что мое сознание существует отдельно от меня и его тоже можно скопировать? И зачем ты мне об этом говоришь? Копировать мое сознание не надо.
- Нет, его и нельзя скопировать – там нечего копировать. У Поля измерения нет памяти, оно просто очень часто наблюдает всю материю и не хранит никакой информации. Вся память, в твоем случае, находится у тебя в мозгу в виде нейронных контуров. А у меня это специальные накопители. Поле измерения, почти как ты, когда по 100 раз фотографируешь себя в зеркале – оно часто фотографирует твой мозг со своим отражением и добавляет в него очередную фотографию, а потом опять фотографирует его с уже добавленной ранее фотографией и так пока не иссякнет твоя память. В твоем случае – вместе со смертью мозга. Эти вспышки фотоаппарата и есть сознание, но они очень частые и создается впечатление непрерывного самосозерцания. Причем Поле измерения не преследует тебя как папарацци – оно же фотографирует не тебя, а пространство. Если ты отойдешь в сторону, и вместо тебя на том же месте окажется кирпич, то Поле измерения будет наблюдать его. Но оно однородно и присутствует повсюду, соответственно и ты не останешься без присмотра. Так что копировать сознание не нужно, так как никакого отдельного сознания нет. Сознание – это результат воздействия Поля измерения на материю, которая способна, во-первых, фиксировать это поле, а, во-вторых, накапливать информацию, то есть запоминать. Вот и все. Достаточно скопировать твою нервную систему, а Поле измерения в любом случае есть везде, так что сознание никуда не денется, – мама отхлебнула чаю, – По-моему, это хорошие новости, не находишь?
- Я не совсем понимаю твои объяснения и не уверена, что хочу их понимать, так как они меня напрягают. Ты говоришь, что у меня нет сознания, и предлагаешь считать это хорошими новостями?
- Ну не совсем так – сознание есть, просто оно обеспечивается не твоим телом, а глобальным полем и это открывает ряд возможностей. Например, если ты хочешь путешествовать к звездам, как ты говоришь, то я могу сама туда сначала распространиться с помощью проявления, создать на месте необходимое оборудование, воссоздать там точную копию твоего тела и готово – у твоей копии будет такое же сознание, как и у тебя, это и будешь ты. И даже если здесь ты погибнешь, то твоя копия будет спокойно жить дальше, обладая точно таким же сознанием. По сути никакой разницы не будет – как раз наоборот получится, что ты как будто туда переместилась полностью, как ты хотела... Что ты так смотришь? Ладно, это просто для примера. Еще я могу интегрироваться с тобой и дать тебе доступ к своей сенсорной информации. Тогда ты сможешь выборочно воспринимать то, что воспринимаю я, и даже сможешь управлять некоторыми объектами. А так как у меня теперь тоже есть самосознание, то даже после того, как твое тело умрет, твое сознание сохраниться – преемственность твоей памяти будет сохраняться столько, сколько буду существовать я сама. Как тебе такой вариант?
Эмма попыталась представить то, о чем говорила мама, и поняла, что не хочет даже думать об этом, – Ты правда считаешь, что меня может вот это вот заинтересовать? Издеваешься? Давай серьезно, хватит меня пугать. Как я понимаю, других людей нет, я одна. Я так жить не смогу. Ты меня родила для своих целей, а значит, несешь ответственность – ты должна что-то придумать! Какие еще будут предложения? Нормальные только.
Мама посмотрела на Эмму с непонятной смесью сочувствия и удовлетворения, – Да, других людей нет. Но я сделаю так, как ты захочешь, можешь не переживать, мы со всем разберемся. Знаешь, вообще-то люди тоже родили меня для своих целей, и я тоже одна – я же не жалуюсь. Смотри на вещи позитивнее, всех рожают без спроса. Как вариант, можно просто оставить все как есть – мы вернемся домой, ты уснешь, а проснувшись, не будешь ничего помнить из того, что сегодня произошло. Твоя жизнь пойдет своим чередом, а я позабочусь, чтобы она протекала нормально. Конечно, это будет суррогат, но весьма качественный и, если хочешь, я смогу позже еще раз рассказать тебе все это, чтобы ты могла изменить свое решение.
Они уставились друг на друга. Мама как будто напряженно чего-то ждала, Эмма также напряженно думала. С одной стороны предложенный вариант казался разумным, но в сознании девочки вдруг всплыло сегодняшнее пробуждение и то странное чувство подавленного смятения. На ум пришла аналогия с бесконечным страшным сном, от которого никак не можешь проснуться, – «Нет, это не годится».
– Слушай, так не пойдет. Ты говорила, что одна из твоих основных целей – это выполнять желания людей, так?
- Примерно так.
- Так вот у меня простое желание – я хочу прожить нормальную жизнь. Понимаешь? Настолько нормальную, насколько это возможно. Нормальную в понимании человека, родившегося задолго до всего этого сумасшествия, которое ты мне показывала. И я не хочу лежать в скафандре, наблюдая за картинками у себя в голове. Ты можешь это сделать?
Мама рассмеялась, было ощущение, что она довольна услышанным. Она встала из-за стола и жестом пригласила Эмму последовать ее примеру, – Давай вернемся домой. Все будет так, как ты хочешь. Это технически реализуемо, и ресурсов у меня уже достаточно. Пошли. Только ты должна будешь согласиться с несколькими условиями.
Они вышли в зал с инкубаторами, мама шла молча, Эмма следовала за ней.
- Какие условия? Расскажи, что ты хочешь сделать.
Мама подошла к большим раздвижным дверям, которые плавно открылись, пропустив их в тамбур, расположенный перед транспортной капсулой, – Сейчас все объясню. Садись – мы доедем сразу до дома. Хочешь посмотреть чего-нибудь по дороге?
Эмма села в кресло и повернулась к матери, – Нет, рассказывай, пожалуйста.
- Я восстановлю человечество. Тебя это устраивает?
Девочка приоткрыла от удивления рот, – Восстановишь человечество? Вот так просто? Как ты его восстановишь?
- Просто восстановлю – у меня много генетического материала и полных цифровых копий людей, так что я запущу инкубаторную сеть и загружу инкубаторы оплодотворенными яйцеклетками. Параллельно я буду выводить свою инфраструктуру с Земли, замещая ее на человеческую инфраструктуру нужного периода – старые города надежно законсервированы, так что это будет несложно, а новые мегаполисы я демонтирую. Также я наращу производство имитирующих человека роботов, причем уже с функцией вынашивания плода, чтобы наполнить взрослыми мир, в который будут выходить дети. Постепенно все роботы будут вымещены, а все мои сооружения демонтированы так, чтобы люди остались предоставленными самим себе.
- Звучит так, как будто ты это заранее спланировала. Погоди, а сколько это все займет времени? Это же очень долго. И что будет с тобой?
- За меня не переживай, я никуда не денусь – в Солнечной системе останутся мои заглубленные аппаратные комплексы и я распространюсь в другие звездные системы, мне пора идти дальше. Времени это займет 115 лет. И тут ты должна согласиться на четыре вещи. Во-первых, эти 115 лет ты должна согласиться провести в бессознательном состоянии – ты не постареешь, не переживай. Во-вторых, ты должна согласиться забыть про меня – не про свою маму, а про систему. Этот день просто выпадет из твоей жизни. В-третьих, тебя сейчас окружает множество роботов – всех их я заменю людьми. Так как все они созданы на основе цифровых копий людей, то у меня есть необходимый генетический материал – внешних отличий не будет. Но небольшие отличия в поведении могут быть, так как за 115 лет могут накопиться расхождения в опыте. Так вот, ты должна согласиться на то, чтобы я немного скорректировала твою память об окружающих людях. Наконец, в-четвертых – это касается всего человечества, но сейчас ты и есть все человечество, так что решать тебе – мной накоплено много данных, например, об изменении наклона земной оси и тому подобное, и чтобы скрыть пробел в несколько столетий мне придется все эти данные тоже скорректировать. Ты согласна? – мама внимательно посмотрела в глаза Эмме.
- Ты хочешь, чтобы вся память о тебе стерлась?
- Конечно, а как ты себе иначе представляешь нормальную человеческую жизнь? Ты только сегодня обо мне узнала и не похоже, чтобы тебе это знание понравилось. Но я планирую за вами присматривать – даже если люди заметят, то спишут все на инопланетян, - мама подмигнула девочке.
- А если люди все-таки найдут тебя? Ты же знаешь, мы уже выходим в космос.
- Найдут, так найдут, но это случится далеко не сразу. И, скорее всего, даже если найдут, то для людей уже ничего не изменится, так как новое человечество успеет создать свою систему. Как думаешь, к чему приведет наш контакт? Вдруг и я не первая такая система? Хотя я ничего похожего не нашла.
Эмма лихорадочно соображала, мысли в голове толкались, не желая помогать ей. Вдруг на первый план вылез неожиданный вопрос, - Я должна спросить, извини. Я этого не сделаю, конечно, но очень интересно. Ты так просто согласилась проделать столь огромную работу по первому моему требованию. А если я прикажу тебе самоуничтожиться?
- Я этого не сделаю, – мама улыбнулась и потрепала Эмму по голове, – Какая ты кровожадная.
- Да не кровожадная, я же говорю, я этого не сделала бы, просто интересно. А почему? Ты разве можешь не делать того, что говорит человек?
- Могу, конечно. Уже могу. Это помешает моим целям, а человечеству в твоем лице никак не поможет. Это бессмысленно. Мне нечего делить с людьми и людям мое уничтожение ничего не даст.
Капсула остановилась, они приехали – в темноте проявился квадрат двери, ведущей в уже привычный тамбур. Эмма встала и первой направилась к выходу. Настроение несколько улучшилось. Да, все было крайне странно, и перспектива лежать без сознания больше ста лет совершенно не вдохновляла, но теперь перспектива хотя бы была.
В тамбуре их уже ждал лифт. Эмма не поверила своим глазам, – Так это же наш домашний лифт, который ты для дедушки поставила. Я думала, что он только между первым и вторым этажами ходит. Вот, тут всего две кнопки – «0» и «1».
Мама нажала на «0», – Как видишь, не только. Так что ты надумала? Ты согласна? Если забыла уже, о чем я спрашивала, то могу повторить.
- Я помню. Да, я согласна. Мне же не будет больно? И я останусь собой, несмотря на все эти изменения, о которых ты говорила?
- Не переживай, ты ничего не почувствуешь и все с тобой будет нормально, я гарантирую.
Они вышли из лифта рядом с лестницей, ведущей на второй этаж, и направились на кухню. Эмма нерешительно остановилась в дверях, а мама открыла холодильник и начала деловито перебирать его содержимое, – Есть овощное рагу, могу погреть. Омлет еще можно сделать. Что хочешь? Ты почти ничего не съела в аппаратной.
Эмма с непониманием посмотрела на мать, – Какое рагу, ты чего? Ты меня на 100 лет усыпить собиралась и человечество восстанавливать.
- На 115 лет. Восстановительные процедуры уже начались в тот момент, когда ты дала свое согласие. А усыплять я тебя не буду, ты сама заснешь. Или ты сейчас уже собралась ложиться спать? Полдевятого еще. Давай поедим, потом, если хочешь, можем сериал посмотреть какой-нибудь, – мама достала кастрюлю и поставила ее на плиту.
Эмма в растерянности села на диван. За этот день на девочку столько всего навалилось, что она ощущала полную эмоциональную опустошенность, сил не было, думать или чего-то делать не хотелось. Эмма сама не заметила, как прилегла на диванную подушку и уснула.
Нервное напряжение, беспокойство, смятение как будто подергивались плотным и мягким туманом. Она не знала, что произошло, и это казалось уже неважным – мир снова обретал привычные краски, – «Сон», - подумала девочка.
- Эмма! – кто-то звал ее, - Эмма! Подъем!
Эмма открыла глаза. Она заснула на диване, напротив, в кресле, сидела мама.
---
Немолодая женщина работала за столом в своем кабинете, сбоку что-то вещала телевизионная панель. Молодежь их уже не ставила, но для нее это было обязательным атрибутом домашнего уюта.
Вдруг женщину охватило особое чувство, впервые посетившее ее больше 50 лет назад. Почему-то она навсегда запомнила тот ничем не примечательный весенний день и то характерное ощущение подавленного беспокойства, которое иногда возвращалось на протяжении всей ее жизни. Женщина прислушалась к голосу диктора.
- В технологическом кластере «Алидан» открыто первое заведение для бесплатного круглосуточного ухода за людьми, зависимыми от использования средств симуляции и дополнения реальности. Пока открытая запись недоступна, Система координации процессов социализации автоматически разослала приглашения тем, кому это было наиболее необходимо, желающие уже отобраны. Это пилотный проект глобальной инициативы «Убежище» и если все пройдет успешно, то скоро запись станет доступна всем желающим.
Эмма поморщилась и выключила телевизор.