О чём эта статья
VMware не идеальная система. Исторических костылей там столько, что впору писать отдельную статью, и некоторые архитектурные решения заставляют задуматься о количестве пива на той встрече, где их принимали. Но за двадцать пять лет VMware сделала штуку, которую пока никто не повторил: собрала экосистему, в которой сложное выглядит простым. А когда сложное выглядит простым, люди забывают, насколько оно сложное, и начинают рисовать план миграции на квартал.
Broadcom купила VMware в конце 2023-го за 61 миллиард и перекроила лицензирование. Рынок зашевелился. Каждый второй вендор выпустил пресс-релиз про «замену VMware». Прошло два года. Полностью мигрировали 4%. Четыре процента. Аналитики прогнозируют, что к 2028-му уйдёт 35% рабочих нагрузок — не компаний, а нагрузок. Большинство организаций, даже уходя, будут жить с VMware на части инфраструктуры ещё годы. Эта статья про то, почему четыре.
Я проектирую и эксплуатирую enterprise-платформы виртуализации и VDI, и мне есть что сказать про то, как оно устроено на самом деле.
1. Компания, которая придумала рынок
В 1998 году группа из Стэнфорда и UC Berkeley — Diane Greene, Mendel Rosenblum, Scott Devine, Ellen Wang и Edouard Bugnion — основала компанию, которая в 1999-м выпустила VMware Workstation, а в 2001-м ESX Server. Первый коммерчески успешный x86-гипервизор. До этого виртуализация жила на мейнфреймах IBM, стоила как самолёт и была примерно так же доступна рядовому администратору.
Но история не про гипервизор. VMware создала язык, на котором индустрия до сих пор разговаривает. vMotion, DRS, HA, vSAN, NSX — это давно не просто названия продуктов, это стандарт мышления. Когда инженер говорит «live migration», он думает о vMotion. Когда архитектор рисует overlay network, он отталкивается от модели NSX — даже если строит на OVS. Proxmox, Nutanix, Hyper-V сравнивают с VMware, а не друг с другом, и это многое говорит о том, кто задаёт систему координат.
Я часто сравниваю VMware с Apple. iPhone сам по себе — ну телефон. Но AirPods + MacBook + iCloud превращают его во что-то, от чего тяжело уйти. vSphere сам по себе — гипервизор, каких несколько. vSphere + vCenter + NSX + vSAN + Aria — платформа, которую целиком не воспроизвёл пока никто. И пока этого не случилось, сравнивать гипервизоры — занятие бессмысленное. Сравнивать имеет смысл экосистемы.
2. Абстракция и почему без неё больно
Современный дата-центр — это сотни серверов, десятки тысяч VM, несколько уровней хранения, overlay-сети, compliance-политики, и всё это как-то должно работать вместе. VMware решает проблему через вложенные абстракции: ESXi прячет железо, vCenter — кластеры, vSAN — хранение, NSX — сеть. Инженер работает с resource pools, DRS балансирует нагрузку, HA перезапускает упавшие VM. Один человек с VCP-сертификацией может обслуживать инфраструктуру, на которую без этой автоматизации нужно трое-четверо. На тысяче VM это не маркетинг, это бюджет.
Memory overcommit добавляет экономической магии: на vSphere можно запускать VM с суммарным RAM больше физической памяти, и это работает предсказуемо — ballooning, TPS, compressed swap, reservations и shares на уровне resource pools. KVM поддерживает overcommit тоже, но управляемость на порядок ниже — скорее всего, о проблеме вы узнаете, когда OOM killer уже пришёл.
vSphere Lifecycle Manager описывает desired state кластера и сам приводит каждый хост к нему, эвакуируя VM через vMotion. Content Library синхронизирует шаблоны между vCenter'ами. На Proxmox — apt upgrade на каждой ноде, clone + cloud-init, и обвязка на Ansible. Работает, но это другая профессия, другая квалификация, другой уровень документирования. И когда что-то ломается на третьем хосте из пятидесяти, дебажить это сильно веселее, чем нажать кнопку в Lifecycle Manager.
Кейс: 800 VM, и всё пошло не по плану
Средний промышленный холдинг, около 800 VM, vSphere 7 + vSAN. Решили мигрировать на Proxmox + Ceph. Бюджет посчитали, timeline нарисовали, всё красиво. Гипервизор подняли за неделю. Ceph настроили за две. Дальше начались четыре месяца, которые никто не планировал.
DRS. Штука, о которой никто не думает, пока она работает. На vSphere он молча раскидывал VM по хостам, и инженеры даже не задумывались, что это вообще происходит. На Proxmox из коробки этого нет. Написали скрипт на Python, повесили на cron. Две недели работал нормально. Потом начал мигрировать VM с тяжёлым memory footprint на хост, у которого и так RAM под потолок. Поймали, когда прод начал свопить. Хорошо что заметили быстро, могло быть хуже.
Потом мониторинг. Aria Operations на vSphere показывала capacity forecasting, right-sizing, деградацию дисков. На Proxmox поставили Prometheus + Grafana. Метрики есть, forecasting — нет, и человеку нужно самому смотреть на графики и делать выводы, которые раньше делала за него система. Через три месяца команда пропустила момент, когда нужно было докупать диски. Ceph начал ребалансировку на почти заполненном кластере в пятницу вечером. Классика. Система работает, но когнитивная нагрузка на команду выросла примерно втрое, и расслабиться уже нельзя — автопилота больше нет.
3. Кодовая база, UI и точка интеграции
VMware владеет всем стеком — ESXi, vCenter, vSAN, NSX, Aria. Когда vSAN оптимизирует кеширование, он знает, как ESXi работает с памятью, потому что у них общий код. Когда DRS перемещает VM, он учитывает состояние vSAN и NSX одновременно через внутренние API. Попробуйте добиться такого с KVM + Ceph + Open vSwitch, где каждый проект разрабатывается независимо и релизится когда хочет. Интеграция между ними — ваша проблема навсегда.
vSphere Client прошёл путь от толстого C#-клиента через Flash (не будем, кто помнит тот период, тот до сих пор вздрагивает) до HTML5. Сейчас это инструмент, в котором опытный админ в одном окне видит кластер, проваливается в VM, смотрит IOPS и запускает vMotion без переключения контекста. OpenStack Horizon в сравнении вызывает... ну, скажем, сложные чувства. Proxmox честный и рабочий, но проще. Nutanix Prism ближе всех по ощущениям.
Но UI — это верхушка. Под ним — vCenter API, стабильное и обратно совместимое, обросшее тысячами интеграций за пятнадцать лет. Бэкапы, мониторинг, ITSM — всё разговаривает с vCenter. PowerCLI, Aria Automation, Enhanced Linked Mode, HCX — над API вырос целый слой автоматизации, и когда уходите с VMware, вы теряете именно его. Компания с пятьюстами Terraform-модулями и PowerCLI в каждом runbook будет переписывать это месяцами. И всегда дольше, чем запланировала, это какой-то закон природы.
4. NSX и Guest Introspection
NSX — вещь, которая заставляет сетевых инженеров либо восхищаться, либо тихо ненавидеть VMware за то, что она залезла на их территорию. Distributed firewall на уровне каждого vNIC, политики, привязанные к VM (при vMotion мигрируют вместе с машиной), load balancing, VPN, NAT — всё внутри гипервизора, без отдельных аплайнсов. Для zero-trust или PCI DSS это фундамент.
На KVM ближайшее — OVS + OVN. Чтобы собрать что-то сопоставимое, нужно склеить OVS, OVN, nftables, VXLAN/Geneve overlay и написать оркестрацию поверх всего. Проект на команду и на месяцы, причём TCO часто получается выше, чем NSX, что как бы намекает.
Рядом — Guest Introspection, и вот тут аналогов вообще нет. Антивирусное сканирование VM без агента внутри гостевой ОС: API гипервизора позволяет Trend Micro, Kaspersky, Bitdefender видеть файловые операции и память снаружи, через выделенную Security VM Appliance. Зачем: AV storm — 500 VM одновременно запускают сканирование, и кластер ложится. В VDI со linked-clone ставить агент в каждый клон — ад по ресурсам и управлению. Интроспекция работает ниже гостевой ОС, малварь не может её отключить, потому что не знает о её существовании.
Правда, интроспекция работает на уровне файловой системы — fileless malware и memory-resident угрозы она не видит. Для поведенческого анализа агент всё равно нужен, но как минимум AV storm и централизованное сигнатурное сканирование Guest Introspection закрывает.На KVM и Proxmox ничего этого нет, возвращаемся к агентам со всеми их проблемами.
5. Мышечная память
Миллионы инженеров учились работать с инфраструктурой через VMware. VCP-DCV — одна из самых дорогих IT-сертификаций. По собственным данным VMware, все Fortune 100 были клиентами. Ночью падает прод — инженер не лезет в документацию, он открывает vCenter и за секунды видит, что происходит. Контенция, latency, сетевой затык — всё на одном экране. Это рефлекс, выработанный годами, и переучиваться с него больно. В момент переучивания эксплуатация проседает, а просадка — это инциденты, которые потом разбирают на постмортемах.
Нехватка компетенций и так главная проблема IT-подразделений — это видно по любому отраслевому опросу. Добавьте переход на новую платформу. Для enterprise с тысячами VM — полтора-два года, если повезёт.
6. Всё, что держит данные: бэкапы, storage, DR
Бэкапы, storage, DR — обычно это три разных раздела в трёх разных презентациях. На практике они сливаются в одну проблему: данные привязаны к VMware так глубоко, что отдирать их — отдельный проект, по сложности сопоставимый с миграцией compute.
Бэкапы
Без CBT — full scan каждый раз. Для VM с терабайтным диском: минута против часа. Без VADP — нет app-consistent бэкапов без агента. На этих двух механизмах стоит Veeam, Commvault, Rubrik — вся индустрия. На KVM dirty bitmap появился недавно, поддерживается не всеми. Veeam для Proxmox — community-плагин. Rubrik KVM-агента не имеет.
Storage-интеграции
Storage-интеграции — отдельная боль. VAAI, VASA, vVols — через них массив «понимает» VM: hardware offload тяжёлых операций, политики хранения на уровне отдельной виртуалки, аппаратные снапшоты. VAAI, VASA — через них массив «понимает» VM: hardware offload тяжёлых операций, политики хранения на уровне отдельной виртуалки. vVols, которые должны были стать следующим шагом, Broadcom официально закопала — ещё один кусок экосистемы, который хоронит сам вендор. Dell, NetApp, HPE, Pure Storage годами оптимизировали firmware под эти интерфейсы. При переходе на KVM всё это исчезает. NetApp за полмиллиона превращается в дорогой NFS-сервер.
DR
SRM автоматизирует failover и failback между площадками, оркестрирует порядок запуска VM с учётом зависимостей. Для многих enterprise DR-план — документ, подписанный CEO. При миграции SRM перестаёт работать, и всё нужно пересобирать на других инструментах. С учётом того, что ransomware стал нормой жизни, DR — не формальность, а работающий механизм, который страшно трогать.
Кейс: ритейлер, 2000 VM и бэкапы
Крупный ритейлер, около 2000 VM. Вычислительную часть перевели на KVM-стек относительно гладко. Дошли до бэкапов — и проект встал. Veeam через VADP делал application-consistent снапшоты SQL-кластера за 8 минут. На KVM — только crash-consistent через QEMU Guest Agent. Для продуктивной базы это не вариант: compliance требует application-consistent бэкапы, аудитор не подпишет.
Три варианта: агенты внутрь каждой VM (ресурсы, управление, привет AV storm), кастомные скрипты quiescing (а потом кто их будет поддерживать?), или нишевый бэкап-продукт с поддержкой dirty bitmap на KVM. Выбрали третье. Интеграция — три месяца. Бюджет распух вдвое относительно первоначального плана. И DR пришлось пересобирать с нуля, потому что старый план целиком жил на SRM, который с новой платформой, очевидно, не работает.
7. Compliance, ISV и специализированные ворклоады
В регулируемых отраслях виртуализация вросла в compliance. Аудиторские логи vCenter — PCI DSS, HIPAA, ISO 27001. RBAC привязан к ролевым моделям, утверждённым безопасниками. Смена платформы — это пересертификация: 3–6 месяцев юристов, безопасников и внешних аудиторов. Эту строку бюджета инфраструктурная команда обычно обнаруживает уже после того, как проект утверждён. Сюрприз.
ISV-поддержка — ловушка, о которой вспоминают в три часа ночи. SAP HANA на vSphere упала — открываете тикет, вам помогают. Та же HANA на Proxmox — SAP скажет «воспроизведите на поддерживаемой платформе». Oracle известна тем, что пересматривает лицензирование при любом изменении инфраструктуры; смена гипервизора — праздник для их аудиторов. CFO понимает эту арифметику без технических объяснений: сэкономили на VMware, потеряли поддержку на ПО стоимостью в миллионы.
Отдельно — специализированные ворклоады. Horizon (Omnissa) + NVIDIA vGPU — обкатанный стек для графических рабочих мест, сертификации NVIDIA для Proxmox не существует, и без неё вы в серой зоне: NVIDIA кивает на Proxmox, Proxmox на NVIDIA. до недавнего времени сертификации NVIDIA для Proxmox не существовало — сейчас vGPU на Proxmox официально поддерживается, но экосистема интеграций всё ещё моложе, чем на vSphere
Старые гостевые ОС (2003, 2008, иногда NT) на VMware работают стабильно; на KVM virtio-драйверов для NT не существует в природе. Одно промышленное предприятие до сих пор держит NT 4.0 на ESXi — управляющий софт для оборудования за десятки миллионов работает только на NT, и никакая экономия на лицензиях не стоит риска тронуть это.
8. Бизнес-боль
Миграция среднего предприятия — минимум два года. Лицензии, железо, обучение, интеграторы. Всё это время вы платите за обе платформы: бюджет раздувается в полтора-два раза, и об этом обычно узнают после того, как проект уже продали руководству. VMDK в qcow2 конвертируется часами на терабайтных дисках, цепочки снапшотов, thick/thin, RDM — каждый случай со своими нюансами. На одном проекте конвертация с валидацией заняла четыре месяца. Четыре. Только конвертация, без самой миграции.
Каскад на сервис-провайдерах: Broadcom в 2025-м порезала VCSP-партнёров с 4500+ до нескольких сотен, к середине года осталось 13 верхнего уровня. Провайдер теряет статус — его клиенты теряют поддержку — мигрируют или уходят в публичное облако. Для провайдера с тысячей клиентов это даже не проект, это изменение бизнес-модели. А час простоя бизнес-критичного сервиса может стоить дороже годовой подписки VMware — этот факт почему-то не попадает в презентации про экономию.
9. «Никого не увольняют за выбор VMware»
CIO, который остаётся на VMware, рискует бю��жетом — CFO задаёт вопросы про подорожавшую подписку. CIO, который мигрирует, рискует карьерой — простой критичного сервиса, провал DR-теста, рост MTTR. Асимметрия очевидна: за переплату никого ещё не увольняли, за упавший прод — сколько угодно.
Те, кто решаются, делают это осторожно: некритичные ворклоады, пилот, год наращивания экспертизы, и только потом основной прод. На последних конференциях в курилке слышу одно и то же — «понимаем, что надо уходить, но первым никто не хочет». Рынку нужны success stories, а их пока можно по пальцам перебрать.
10. Альтернативы
Nutanix AHV — ближайший аналог по полноте. Prism приятный, AOS закрывает compute и storage. Но вы меняете одну зависимость от вендора на другую, с поправкой на то что Nutanix ещё и привязывает к своему железу. Но вы меняете одну зависимость от вендора на другую — привязка не к железу (Nutanix давно продаёт софт через OEM: Dell, HPE, Lenovo), а к платформе AOS/Prism.
Proxmox — отличный open source продукт, KVM + Ceph + веб-UI, версия 9.0 заметно повзрослела. Для средних инсталляций — вполне. Для 5000+ VM с SLA 99.99% — пока рано, и ребята из Proxmox, думаю, сами это понимают.
Hyper-V логичен, если у вас всё на Microsoft. Linux-гости слабее, сеть уступает, но бесплатен в Windows Server — что для многих решающий аргумент.
OpenStack. Собирал дважды. Первый раз хотелось плакать. Второй раз тоже, но уже от понимания, зачем всё это нужно. Максимальная гибкость, ноль lock-in, но и сложность соответствующая. CERN и Walmart могут себе позволить команду на его сопровождение. Средний бизнес — вряд ли.
Поучительная история — Red Hat Virtualization на oVirt. Долго считалась серьёзной enterprise-альтернативой, и вполне заслуженно. Разработка остановилась примерно в 2020-м, в 2021–2022 Red Hat объявила EOL (август 2026) и переключилась на OpenShift Virtualization. Даже Red Hat с её ресурсами и KVM-экспертизой не одолела VMware на её поле и ушла в контейнеры.
Даже Red Hat с её ресурсами и KVM-экспертизой не одолела VMware на её поле и ушла в K8s-парадигму — OpenShift Virtualization запускает VM через KubeVirt, но заказчику всё равно нужен K8s-кластер, а это другой мир. Kubernetes хорош для cloud-native, но legacy не контейнеризируется по щелчку, и люди, которые пытаются запихнуть Oracle DB в pod, знают это лучше всех.
Критерий | Nutanix | Proxmox | Hyper-V | OpenStack |
|---|---|---|---|---|
Полнота стека | Высокая | Средняя | Средняя | Высокая* |
Vendor lock-in | Высокий | Низкий | Высокий | Нет |
Сложность эксплуатации | Низкая | Средняя | Средняя | Высокая |
Enterprise backup (CBT) | Да | Догоняет | Да | Ограниченно |
Зрелость DR | Средняя | Базовая | Средняя | Руками |
Storage-интеграции (VAAI) |
| Ceph/NFS | S2D/SMB | Cinder |
Сетевая виртуализация | Flow (микросегм.) | Bridge/VLAN | SDN (базовый) | Neutron |
Agentless AV | Нет | Нет | Нет | Нет |
ISV-сертификация | Растёт | Минимальная | Высокая | Средняя |
Compliance-готовность | Высокая | Средняя | Высокая | Средняя |
Стоимость входа | Высокая | Низкая | Средняя | Низкая* |
* OpenStack: полнота высокая, но требует сборки. Стоимость входа низкая по лицензиям, высокая по компетенциям. Оценки мои, на основе опыта внедрений, конкретные показатели зависят от версии и сценария.
11. Импортозамещение в России
Всё, о чём я писал выше, компании в мире переживают как вопрос выбора. Россия переживает это как необходимость. И именно поэтому российский опыт — самый честный тест тезиса этой статьи.
Контекст
В 2018 году VMware занимала почти 79% российского рынка виртуализации. После марта 2022-го компания покинула рынок: отключила аккаунты, прекратила поддержку, закрыла базу знаний и обновления. Red Hat ушла тогда же. Microsoft ограничила продажи. Nutanix приостановила поставки. Вся «большая тройка» исчезла одновременно.
Регуляторы усилили давление. Указ Президента №166 от 2022 года установил курс на отказ от иностранного ПО на значимых объектах КИИ — с 1 января 2025 года как контрольной точкой. На практике формулировки сложнее: переходные положения, отраслевые особенности, процедуры согласования. Но вектор однозначен — ФСТЭК последовательно ужесточает требования. Для компаний на VMware в регулируемых сегментах — нарастающий регуляторный риск.
Три года спустя
Рынок отреагировал взрывным ростом. Если в феврале 2024-го в реестре было чуть больше 20 систем виртуализации, к 2025-му — под сотню. Рост почти на 98% в 2023-м, 40%+ ежегодно. По оценкам iKS-Consulting, доля отечественных решений к весне 2025-го достигла 60%, VMware снизилась до примерно 39%.
На поверхности — успех. Если копнуть — сложнее. Большинство российских платформ построены на KVM/QEMU с разной степенью кастомизации. Некоторые пошли заметно дальше, чем «KVM с логотипом».
zVirt от Orion soft — достаточно зрелая из российских платформ, и не случайно: выросла из oVirt, то есть из наработок Red Hat. В реестре с 2018 года, то есть начали задолго до того, как стало модно. SDN с микросегментацией, Terraform-провайдер, конвертер с VMware — набор серьёзный.
vStack от ITGLOBAL.COM интересен тем, что пошёл совсем другой дорогой — не KVM/Linux, а FreeBSD/ZFS/bhyve, полностью проприетарный стек без GPL. ZFS как основа хранения — дедупликация, компрессия, самовосстановление без отдельного Ceph. Разработка на C/C++/Rust, CPU overhead 2–5%. Заточена под провайдеров, и там это работает.
SpaceVM от ДАКОМ М строят полный стек с нуля: свои VDI-технологии, свой SDN-контроллер, поддержка vGPU и Эльбруса. До 96 хостов и 8000 VM — не игрушечные масштабы.
ROSA Virtualization делает ставку на безопасность: ФСТЭК, ГОСТ, в 4.0 появился DR.
Каждая из этих платформ решает задачу виртуализации. Каждая нашла свою нишу. Но все они, так или иначе, строят что-то своё. Другой UI, другие паттерны управления, другую логику. Инженеру, который двадцать лет работал с vSphere, нужно переучиваться. А переучивание — это время, ошибки и деградация качества эксплуатации.
На этом фоне отдельного внимания заслуживает Иридиум (РТ-Иридиум), потому что они выбрали принципиально другую стратегию. Не «мы сделаем по-своему, а вы привыкнете», а «мы дадим то, к чему вы привыкли, и добавим своё потом». Уже сейчас они воспроизводят значимую часть функционала VMware, и что важно — почти всё реализовано на собственном стеке. По сути, от внешних компонентов остались Linux и QEMU (и тот — форк с постоянной синхронизацией upstream). Всё остальное пилят сами: собственный гипервизор первого типа, переработанный сетевой стек, кластерная файловая система с нуля по модели VMFS, management plane, оркестрация. Специализированная сборка Linux — нельзя ничего лишнего установить или запустить, проверка подписей всех файлов, hardening на уровне базовой ОС. По UI и пользовательскому опыту — целенаправленное воспроизведение VMware: те же паттерны, та же логика, тот же «мышечный» опыт. Инженер с VCP-рефлексами садится и работает.
Важно, что это не PoC и не демо-стенд. Иридиум уже работает в продакшне — в транспортных отраслях у крупнейших игроков, в правительственных структурах, в оборонном секторе. Конкретные имена по понятным причинам не называю, но масштаб эксплуатации серьёзный. Это не теоретическая альтернатива — это платформа, которую уже чинят по ночам. И функционал наращивается быстро.
Справедливости ради: у Иридиума пока нет публичной триал-версии, и рынок это замечает — местами уже проскакивает критика про затянувшееся ожидание. По моей информации, в марте обещают выпустить версию, которую можно будет скачать и поставить самостоятельно. Пока что ребята приглашают в офис для демонстрации или, как заверяют, готовы провести полноценный пилот на мощностях заказчика: развернуть, показать, обучить и дать поработать продолжительное время. Не идеальная модель для массового рынка, но для enterprise с серьёзными требованиями — нормальный подход. Главное, чтобы публичная версия не задержалась дольше обещанного.
Disclosure: с Иридиумом знаком лично, отсюда и детализация.
Здесь стоит оспорить распространённое мнение, что «делать кальку VMware не нужно». Я с ним не согласен. На рынке enterprise-виртуализации революции не работают. Этот рынок предельно консервативен: тысячи инженеров с двадцатилетними рефлексами, процессы, вросшие в compliance, DR-планы, подписанные CEO. Когда вы приходите к заказчику и говорите «мы сделали лучше, но по-другому» — заказчик видит не «лучше», а «по-другому». А «по-другому» — это переобучение, переписывание автоматизации, перестройка процессов. То есть деньги и риски. Правильная стратегия — сначала дать как минимум тот же уровень, что был. Тот же опыт, те же паттерны, тот же порог входа. А уже потом — добавлять своё сверху. Не трёхколёсный велосипед с гениальной подвеской, а нормальный двухколёсный, на который можно сесть и поехать. Улучшать — потом.
А немалая часть из оставшейся сотни продуктов в реестре — по-прежнему KVM с логотипом. Если бы у меня был рубль за каждый «В-Название, виртуализация от настоящих профессионалов» — хватило бы на лицензию VMware.
Отдельная история — кластерные файловые системы. VMFS у VMware решает конкретную задачу: shared storage для кластера с одновременным доступом нескольких хостов. Некоторые российские вендоры закрывают это требование связкой GlusterFS + ZFS — формально кластерная ФС есть, галочка стоит, в презентации выглядит прилично. На практике — слоёный пирог, в котором каждый уровень добавляет свои задержки. ZFS сама по себе не лёгкая, GlusterFS поверх неё добавляет сетевую репликацию и метаданные, итого — деградация производительности, которую не спрячешь ни за каким бенчмарком в лабораторных условиях. На реальной нагрузке с сотнями VM это чувствуется сразу, и чем больше масштаб, тем больнее. Формально — аналог VMFS. Фактически — костыль из двух технологий, которые не проектировались работать вместе.
Чему учит российский опыт
Гипервизор заменить можно — KVM работает. Экосистему заменить нельзя — её строят заново. Аналог NSX? Развивается. Agentless AV через интроспекцию? Нет. CBT? В процессе. VAAI/VASA? Нет. Каждый элемент из разделов 4–7 — брешь, которую закрывают, но не закрыли. Отдельная проблема — зависимость от upstream: весной 2022-го GitHub и некоторые open source сообщества показали, что могут ограничивать доступ. Патч, критичный для нашей платформы, завис в upstream-ревью на три месяца. Когда не контролируешь upstream — не контролируешь roadmap.
Миграция с VMware возможна. Она происходит в масштабах страны. Но за три года VMware всё ещё на 39%. Российские компании прошли путь, который мировой рынок только начинает. Да, реально. Нет, не быстро.
12. Так стоит ли уходить?
Broadcom повысила цены, сократила партнёров, отменила бессрочные лицензии, свернула 168 бандлов в четыре, ввела минимум 72 ядра. У кого-то рост 25–50%, у кого-то — в 4–7 раз. При этом Broadcom точно знает, что делает: цена выставлена чуть ниже стоимости переключения. Для компании с десятилетней историей процессов остаться может быть рациональнее, чем уйти. Неприятно, но рационально.
Здоровый подход — сегментировать. Легаси на VMware, новые проекты на альтернативах. Гибрид сложнее в управлении, зато снижает зависимость. Аналитики прогнозируют снижение доли VMware до 40% к 2029-му. Но даже в этом сценарии она остаётся крупнейшим игроком.
Если вы дочитали до сюда, перечислять всё заново нет смысла — вы и так понимаете масштаб. Каждый фактор по отдельности преодолим. Все вместе — инерция на годы. Россия это подтверждает в масштабах страны.
VMware тяжело заменить не потому, что альтернативы плохие. Двадцать пять лет строилась не программа для запуска виртуальных машин. Строилась операционная модель индустрии — язык инженеров, экосистема из тысяч продуктов, абстракция, позволяющая одному человеку управлять инфраструктурой, для которой раньше нужна была команда. И психология, при которой остаться безопаснее, чем уйти.
Red Hat не одолела и ушла в контейнеры. Россия за три года сдвинула долю с 79% до 39%, но процесс далёк от завершения. Миграция с VMware — не замена гипервизора, а трансформация. Те, кто подходит к ней как к проекту на полгода, получают проект на два. Те, кто готов — справляются.
А что делать? Как ни странно — покупать. Не VMware. Других.
VMware выросла не в лаборатории. Она выросла в рынке — на реальных задачах, на реальных деньгах, на обратной связи от тысяч заказчиков, которые ломали ей продукт в проде и требовали починить к утру. Двадцать пять лет органического развития — вот что стоит за той экосистемой, которую так тяжело заменить. У альтернативных вендоров этого опыта нет. Но он может появиться — если рынок им поможет.
Выбрать тех, кто строит по-настоящему — не переклеивает логотип на KVM, а пишет свой стек, нанимает инженеров, решает тяжёлые задачи. Провести пилот. Купить опытный образец. Где-то, если функционала хватает, поставить в прод на некритичный сегмент. Дать разработчикам столкнуться с реальностью — с вашей реальностью, с вашими масштабами, с вашими три-часа-ночи. Потому что именно так растут продукты: не в вакууме, а в бою.
Если рынок будет сидеть и ждать, пока кто-то сделает «такой же VMware, только дешевле» — не дождётся. VMware стала VMware потому, что тысячи компаний покупали, внедряли, ломали, жаловались и покупали снова. Технологический суверенитет — это не когда продукт появляется в реестре. Это когда он прошёл через достаточно продов, чтобы стать надёжным. И это зависит не только от разработчиков. Это зависит от вас — тех, кто читает эту статью и принимает решения о закупках.
А VMware при всех действиях Broadcom остаётся платформой, которую ненавидят за стоимость и уважают за то, что она работает. Самый точный комплимент, который можно сделать корпоративному софту. Правда, на конференции я бы такое не сказал — потом полгода будут спрашивать, сколько VMware мне заплатила.
