Disclaimer. Написать этот топик меня побудил комментарий nail84 к предыдущему бестселлеру про порнографию.
Современное западное общество является, с социологической точки зрения, совершенно уникальным. Перечислю вкратце: эмансипация женщин; либерализация права (легализация наркотиков, проституции, однополых браков, et cetera); либерализация морали, в т.ч. сексуальной; распад традиционной семьи; длинное детство и длительное образование; деградация института брака; снижение рождаемости и повышение фертильного возраста; консюмеризм — все эти явления в совокупности никогда не встречались в человеческой истории.
В предыдущем топике я писал, что не приемлю объяснений вида "(что-нибудь имеет место), потому что таково западное общество", поскольку такие объяснения ничего не объясняют. В этом топике я постараюсь показать, что все эти процессы объяснимы со вполне рациональных позиций.
P.S. Топик в персональных блогах, не хочешь — не читай. Писать в комменты «это не для Хабра!!! одынодын» не надо.
Излагаемые ниже сведения следует атрибутировать, в первую очередь, Вильяму Гуду (William Goode), пионеру исследований социологии индустриального и постиндустриального общества. Увы, с его работами я знаком исключительно в стиле «Изя напел» по пересказам и цитированиям (очередной пламенный привет господам копирастам).
В течение нескольких тысячелетий человечество образовывало самые разнообразные общественные структуры, обусловленные как объективными геополитическими причинами, так и разнообразными случайными флуктуациями. Однако некоторые моменты оставались универсальными: как правило, ячейкой общества была «большая» семья (несколько проживающих вместе поколений), род занятий которой оставался неизменным в течение десятилетий. Дети дворян были дворянами, дети кшатриев — кшатриями, дети крестьян — крестьянами. Этот принцип не исключал, конечно, социальной мобильности, но, в целом, род занятий сына на 99% определялся родом занятий отца. Специальная профессиональная подготовка могла занимать многие годы, но при этом объём передаваемых специальных знаний мало менялся от поколения к поколению. Временные рамки смены технологии намного превышали период смены поколений.
Роль традиций и морали в таком обществе совершенно ясна: они обеспечивают преемственность поколений, незыблемость социальной структуры. При прочих равных более целостное общество име��т преимущество. См. по этому поводу замечательное исследование религиозных общин.
Капиталистический уклад хозяйствования поначалу никак не повлиял на этот принцип. Однако посеянные Реформацией семена рационализма принесли в итоге обильные всходы. Лютеранство и кальвинизм — чрезвычайно тоталитарные по своему складу религиозные течения — тем не менее содержали рациональное зерно: твоё Спасение полностью определяется твоим успехом в делах, твоим каждодневным трудом. (Подробнее см. Макс Вебер, "Протестантская этика и дух капитализма".) Протестантизм склонял человека к активному поиску путей к тому, как выполнять своё дело лучше. Технический прогресс начал потихоньку ускоряться, а предприниматели начали действовать всё быстрее и решительнее. Темп жизни ускорился, и именно с этого началась «индустриализация».
Я намеренно не связываю индустриализацию с заводами, железными дорогами и прочей традиционно приписываемой ей атрибутикой. В нашем контексте гораздо важнее социальные аспекты индустриализации.
1. Индустриализация потребовала мобильности; новые заводы создавались быстро, и закрывались столь же быстро. Профессиональный рабочий должен был быть готов в любой момент сняться с насиженного места и рвануть на другой конец страны. Индустриализация требовала не только географической, но и социальной мобильности, создав класс наёмных менеджеров — причём менеджером здесь становились не только за родительские заслуги, но и поднимаясь с позиции линейного персонала. Таким образом, социальный статус, достигнутый индивидом лично в своей профессиональной сфере деятельности приобретал всё большее значение.
2. Индустриализация требовала всё большей профессиональной специализации. Чем сложнее становилось производство, тем больше новых профессий появлялось.
Что же произошло? Впервые в человеческой истории продолжение родительского дела массово перестало быть выгодной стратегией; напротив, выгоду получали те, кто, используя собственный ум и интуицию, осваивали новые профессии, переезжали за лучшей жизнью, открывали новое дело.
Во-первых, возник (вернее сказать, обострился) конфликт «отцов и детей» («Отцы и дети» Тургенева, что характерно, написаны как раз в то время и полностью ��тражают указанную выше проблематику), который завершился в пользу детей. «Большая семья» распалась в пользу нуклеарной семьи: муж, жена и их несовершеннолетние дети. Уход в молодом возрасте из-под родительского крыла стал нормой, исчезло понятие «приданого».
Что еще важнее, концепция важности выбора собственного жизненного пути широко распространилась в западном обществе. Личный, приобретённый социальный статус, готовность принимать перемены и пользоваться ими — вот важнейшие черты человека индустриальной эпохи. Разумеется, чисто профессиональной сферой новый уклад не ограничился, и представление о важности самостоятельно принимать решения и жить своим умом распространилось на все области человеческой деятельности. В частности, подобно свободе выбора рода занятий и места жительства, укрепилась и свобода выбора пары; романтическая любовь в общественном сознании стала ключевым условием счастливого брака.
Идеал семьи эпохи индустриализации выглядел так: муж работает на крупном производстве, любящая жена занимается домашним хозяйством и растит детей; они живут в собственном доме и с надеждой смотрят в будущее. В целом, этот идеал вполне сохранился и в наши дни, хотя его позиции изрядно пошатнулись.
На этапе индустриализации значительно видоизменились только взаимоотношения родителей и детей и произошёл некоторый сдвиг в общественном сознании в пользу приобретённого статуса и идеала «self-made man». Широкие пласты общественной морали, общественных ценностей, пра��а, принципов семейных отношений, — затронуты не были. Вся эта весёлая история началась во второй половине 20-го века, хотя семена собственной гибели трест под названием «индустриальное общество» (как и впрочем, любой другой трест) посеял задолго до этого.
Во-первых, непроизводственная сфера экономики росла, росла и потихоньку выросла в серьёзную, полноценную индустрию — в т.ч. и те отрасли, которые традиционно были «женскими». Разумеется, всегда существовали «женские профессии» — кружевницы, гувернантки, и т.п., однако, обычно, венцом карьеры в такой отрасли было удачное замужество. 20-й век предоставил возможность женщине сделать нормальную, полноценную карьеру — причём, не в виде исключения, а как массовое явление.
Развитая сфера обслуживания и городская инфраструктура при этом радикально сократили временные затраты на домашнее хозяйство. Ещё в 19-ом веке работа по дому отнимала у женщины 8 часов ежедневно (пруф не дам, потерял ссылку), в 20-м веке, с появлением стиральных машинок, ресторанов быстрого питания, холодильников, замороженных полуфабрикатов, электропечей, микроволновок (и кредитов, чтобы это всё купить) — домашнее хозяйство стало возможным вести с минимальными затратами.
Что из этого следует? Что достаточно развитое постиндустриальное общество может удвоить трудовые ресурсы, если женщины начнут работать наравне с мужчинами. И это гигантское конкурентное преимущество в кратчайшие сроки растоптало древние стереотипы в пыль. Женщина ВНЕЗАПНО стала считаться человеком.
Лирическое отступление. Многие, вероятно, думают сейчас что-то типа «вот брешет», припоминая амазонок и другие поп-мифы о матриархальных сообществах. Увы, должен разочаровать. Как исчерпывающе высказывается по этому поводу Википедия, There are no known societies that are unambiguously matriarchal.
В общем и целом, западное общество было чрезвычайно патриархальным. Достаточно сказать, что в Швейцарии женщинам предоставили избирательные права (в большинстве кантонов) в 1971 году. Феминистки склонны считать, что именно их бурная деятельность привела к уравниванию женщин в правах с мужчинами. Позволю себе категорически с ними не согласиться. Эмансипация женщин обусловлена, в первую очередь, логикой развития западного общества, конкурентным преимуществом в виде удвоения трудовых ресурсов, а суфражистки и феминистки стали конкретной формой давления на общественное сознание, которая смяла устаревшие и не соответствующие духу времени принципы патриархального общественного устройства.
Начальное школьное образование было широко распространено в Европе уже в 18 веке, а к концу 19-го стало практически 100%-ым — что, конечно, сыграло не последнюю роль в бурном процессе индустриализации. С углублением разделения труда, появлением новых профессий и технологий повышались и требования к образованию. В 20-м веке получение высшего образования стало нормой, претендовать на квалифицированную высокооплачиваемую работу без законченного высшего образования стало очень сложно. Соответственно, вырос и срок обучения, отодвинулся возраст поступления на работу.
Попробуем же теперь просуммировать содержание трёх предыдущих разделов.
Постиндустриальное общество характеризуется:
1. Утверждением концепции исключительной важности собственного выбора и достигнутого социального статуса;
2. Развитием непроизводственной сферы экономики и широким вовлечением женщин в экономические процессы;
3. Развитием городской инфраструктуры до уровня, позволяющего комфортно и без особых денежных и временных затрат вести домашнее хозяйство в одиночку;
4. Удлинением периода обучения до 15 и более лет.
Перейдём теперь, собственно, к самому вкусному — покажем, как эта гремучая смесь повлияла на общественные ценности, общественную мораль и семейные отношения.
Итак, постин��устриальное общество культивирует в человеке стремление жить своим умом, что уже само по себе оказывает гигантское влияние на общественную мораль
Утверждение собственного независимого социального статуса («состояться в жизни») стало рассматриваться как главный смысл индивидуального развития члена общества. Одновременно с этим «детство» перестало быть конкретным понятием: с одной стороны, ребёнок объявляется дееспособным примерно с 14 лет; с другой стороны, до обретения социальной независимости (и соответствующего социального статуса) проходит до 10 и более лет. Т.е. формальная и фактическая дееспособность оказываются разделены очень существенным временным промежутком. Возникает т.н. «длинное детство», длительный переходный период, пока человек биологически уже взрослый, а социально — нет.
При этом всё окружающее информационное пространство с младых ногтей прививает человеку мысль о том, что он волен сам выбирать как ему жить. К чему это логично приводит? Кэп подсказывает: к тому, что человек сам выбирает, как ему жить. Тем самым общественной морали наносится удар под дых.
Что такое мораль по смыслу? Это какой-то усредненный набор представлений о том, как себя «правильно» вести. Те моральные запреты, которые разделяются большей частью общества, становятся законами. Остальные, «необязательные» моральные нормы используются для регулирования поведения людей в социальных ситуациях.
Что происходит, когда человек с рождения привык к тому, что он сам выбирает как ему жить? С одной стороны, «необязательные» моральные нормы попросту игнорируются — никто мне не указ. С другой стороны, законы, имеющие универсальный смысл «не делай другому того, чего не желал бы себе» = «не мешай мне жить, как я хочу», напротив, становятся обязательными к исполнению. Современное западное общество — общество диктатуры закона.
Таким образом, все моральные нормы разбиваются на два блока — необязательные, которые никто не соблюдает; и обязательные, которые форсятся со страшной силой.
Что происходит на периферии — там, где находятся законы, не восходящие к универсальной конфуцианской формуле — такие, как запрет порнографии, проституции, наркотиков, оружия? Ожесточенные баталии там происходят, как и следовало ожидать. Огромное количество постиндустриального народа добивается отмены наказания за «преступления без жертвы» — и, похоже, в итоге добьётся.
Перейдём, наконец, к самому вкусному. Итак, мы имеем: общественный идеал «живи как хочешь», 10-летнюю разницу между физическим и социальным созреванием и возможность комфортно существовать абсолютно автономно. К чему это приводит?
Ну, во-первых, концепция «секса только в браке» становится какой-то несмешной шуткой, т.к. к сексу человек готов лет так в 13-14, а к браку многие и в 30 не готовы.
Соответственно, секс просто перестаёт ассоциироваться с браком. Нормально учиться всю жизнь, искать своё призвание — нормально и партнёров менять всю жизнь, искать свою вторую половинку.
Далее, микроволновки и стиральные машины значительно нивелируют смысл совместного проживания. Если оба партнера не склонны к самостоятельному ведению домашнего хозяйства (а такое уже давно не редкость), то и смысл совместного проживания исчезает. Совместное проживание с родителями становится более осмысленным, чем со сверстниками :).
Эмансипация женщин имеет ещё одно прекрасное (сарказм) последствие — дети становятся этапом карьеры. Так как рождение ребёнка _очень_ сильно влияет на план самореализации, оно становится частью плана. Из этого вытекают две вещи: (а) снижение рождаемости и повышение возраста молодых матерей — минимизация негативных последствий для карьеры, (б) нарастающая независимость деторождения от романтических отношений.
«Дети» и «брак», по сути, — два проекта в плане личного развития человека, причем, чем дальше, тем более (а) независимые друг от друга, (б) необязательные.
Как эти проекты соотносятся с сексом? Да никак. Сексом занимаются не ради детей и не ради брака, а просто потому, что это приятно. Так же, как и в профессиональной сфере появился слой фрилансеров, не желающих разменивать независимость на участие в стандартной корпоративной культуре несмотря на плюшки — так и в сексуальной сфере появился слой «фрилансеров», не желающих разменивать независимость на участие в стандартном браке несмотря на плюшки.
Что произошло с сексуальной моралью? Она исчезла. Секс больше не имеет социальной функции как составная часть брака и не приводит к появлению детей. Необходимость его регулировать отпала. Делай это как хочешь, с кем хочешь, каким угодно составом.
Другое дело, что сексуальная мораль определяется не только общественным устройством, но и сексуальными инстинктами. Поэтому мы видим, например, разрушение института семьи, но не видим явного отказа от моногамии — ревность определяется инстинктами, которые всегда будут сильнее разума.
Рискну предположить, что сексуальная мораль никда не делась, а только перераспределилась, вылившись в концентрированную ненависть к девиациям, неприемлемым в современном обществе — педофилии и sexual harassment. Вероятно, именно этим следует объяснять общую истерию феминистического и антипедофильного толка.
Ничего нового. Некоторые тенденции дойдут до логического завершения — легализация проституции, гомосексуализма, порнографии, наркотиков, скорее всего, восторжествует в развитых странах (только если церковь не помешает, но это тема отдельного разговора).
Семья будет деградировать дальше. Нормой станет жить раздельно, воспитывать детей вне брака в неполных семьях. Однако вряд ли произойдёт полный распад нуклеарной семьи, т.к. стремление к ней заложено генетически.
Ситуация с рождаемостью не изменится, концепция «дети — проект», кажется, уже полностью утвердилась в развитых странах. Здесь что-то может измениться, только если какое-то государство решится сделать деторождение полноценной профессией — чего, на мой взгляд, в обозримом будущем не произойдёт.
Любопытно, что влияние родителей на карьеру ребенка, сведенное к минимуму в начале века, вновь растёт; если исчезло оно за счёт того, что знания отца не пригождались ребёнку, то возрождается за счёт того, что умение родителей ориентироваться в изменяющейся ситуации (must have современного общества) превышает таковое у ребенка. Скорее, тенденция умножения kidult-ов сохранится — жить под родительским крылом в состоянии перманентного «взросления» удобно.
А что «выводы»? Выводы очень простые — весь тот бедлам, который мы наблюдаем кругом в России (и бедлам в квадрате в каких-нибудь Нидерландах) является прямым и логичным следствием развития постиндустриального общества. Он никуда не денется, расслабьтесь и попытайтесь получить удовольствие.
— Настоящим передаю вышеизложенный текст в общественное достояние.
Современное западное общество является, с социологической точки зрения, совершенно уникальным. Перечислю вкратце: эмансипация женщин; либерализация права (легализация наркотиков, проституции, однополых браков, et cetera); либерализация морали, в т.ч. сексуальной; распад традиционной семьи; длинное детство и длительное образование; деградация института брака; снижение рождаемости и повышение фертильного возраста; консюмеризм — все эти явления в совокупности никогда не встречались в человеческой истории.
В предыдущем топике я писал, что не приемлю объяснений вида "(что-нибудь имеет место), потому что таково западное общество", поскольку такие объяснения ничего не объясняют. В этом топике я постараюсь показать, что все эти процессы объяснимы со вполне рациональных позиций.
P.S. Топик в персональных блогах, не хочешь — не читай. Писать в комменты «это не для Хабра!!! одынодын» не надо.
Индустриализация
Излагаемые ниже сведения следует атрибутировать, в первую очередь, Вильяму Гуду (William Goode), пионеру исследований социологии индустриального и постиндустриального общества. Увы, с его работами я знаком исключительно в стиле «Изя напел» по пересказам и цитированиям (очередной пламенный привет господам копирастам).
В течение нескольких тысячелетий человечество образовывало самые разнообразные общественные структуры, обусловленные как объективными геополитическими причинами, так и разнообразными случайными флуктуациями. Однако некоторые моменты оставались универсальными: как правило, ячейкой общества была «большая» семья (несколько проживающих вместе поколений), род занятий которой оставался неизменным в течение десятилетий. Дети дворян были дворянами, дети кшатриев — кшатриями, дети крестьян — крестьянами. Этот принцип не исключал, конечно, социальной мобильности, но, в целом, род занятий сына на 99% определялся родом занятий отца. Специальная профессиональная подготовка могла занимать многие годы, но при этом объём передаваемых специальных знаний мало менялся от поколения к поколению. Временные рамки смены технологии намного превышали период смены поколений.
Роль традиций и морали в таком обществе совершенно ясна: они обеспечивают преемственность поколений, незыблемость социальной структуры. При прочих равных более целостное общество име��т преимущество. См. по этому поводу замечательное исследование религиозных общин.
Капиталистический уклад хозяйствования поначалу никак не повлиял на этот принцип. Однако посеянные Реформацией семена рационализма принесли в итоге обильные всходы. Лютеранство и кальвинизм — чрезвычайно тоталитарные по своему складу религиозные течения — тем не менее содержали рациональное зерно: твоё Спасение полностью определяется твоим успехом в делах, твоим каждодневным трудом. (Подробнее см. Макс Вебер, "Протестантская этика и дух капитализма".) Протестантизм склонял человека к активному поиску путей к тому, как выполнять своё дело лучше. Технический прогресс начал потихоньку ускоряться, а предприниматели начали действовать всё быстрее и решительнее. Темп жизни ускорился, и именно с этого началась «индустриализация».
Я намеренно не связываю индустриализацию с заводами, железными дорогами и прочей традиционно приписываемой ей атрибутикой. В нашем контексте гораздо важнее социальные аспекты индустриализации.
1. Индустриализация потребовала мобильности; новые заводы создавались быстро, и закрывались столь же быстро. Профессиональный рабочий должен был быть готов в любой момент сняться с насиженного места и рвануть на другой конец страны. Индустриализация требовала не только географической, но и социальной мобильности, создав класс наёмных менеджеров — причём менеджером здесь становились не только за родительские заслуги, но и поднимаясь с позиции линейного персонала. Таким образом, социальный статус, достигнутый индивидом лично в своей профессиональной сфере деятельности приобретал всё большее значение.
2. Индустриализация требовала всё большей профессиональной специализации. Чем сложнее становилось производство, тем больше новых профессий появлялось.
Что же произошло? Впервые в человеческой истории продолжение родительского дела массово перестало быть выгодной стратегией; напротив, выгоду получали те, кто, используя собственный ум и интуицию, осваивали новые профессии, переезжали за лучшей жизнью, открывали новое дело.
Во-первых, возник (вернее сказать, обострился) конфликт «отцов и детей» («Отцы и дети» Тургенева, что характерно, написаны как раз в то время и полностью ��тражают указанную выше проблематику), который завершился в пользу детей. «Большая семья» распалась в пользу нуклеарной семьи: муж, жена и их несовершеннолетние дети. Уход в молодом возрасте из-под родительского крыла стал нормой, исчезло понятие «приданого».
Что еще важнее, концепция важности выбора собственного жизненного пути широко распространилась в западном обществе. Личный, приобретённый социальный статус, готовность принимать перемены и пользоваться ими — вот важнейшие черты человека индустриальной эпохи. Разумеется, чисто профессиональной сферой новый уклад не ограничился, и представление о важности самостоятельно принимать решения и жить своим умом распространилось на все области человеческой деятельности. В частности, подобно свободе выбора рода занятий и места жительства, укрепилась и свобода выбора пары; романтическая любовь в общественном сознании стала ключевым условием счастливого брака.
Идеал семьи эпохи индустриализации выглядел так: муж работает на крупном производстве, любящая жена занимается домашним хозяйством и растит детей; они живут в собственном доме и с надеждой смотрят в будущее. В целом, этот идеал вполне сохранился и в наши дни, хотя его позиции изрядно пошатнулись.
Постиндустриальное общество
На этапе индустриализации значительно видоизменились только взаимоотношения родителей и детей и произошёл некоторый сдвиг в общественном сознании в пользу приобретённого статуса и идеала «self-made man». Широкие пласты общественной морали, общественных ценностей, пра��а, принципов семейных отношений, — затронуты не были. Вся эта весёлая история началась во второй половине 20-го века, хотя семена собственной гибели трест под названием «индустриальное общество» (как и впрочем, любой другой трест) посеял задолго до этого.
Во-первых, непроизводственная сфера экономики росла, росла и потихоньку выросла в серьёзную, полноценную индустрию — в т.ч. и те отрасли, которые традиционно были «женскими». Разумеется, всегда существовали «женские профессии» — кружевницы, гувернантки, и т.п., однако, обычно, венцом карьеры в такой отрасли было удачное замужество. 20-й век предоставил возможность женщине сделать нормальную, полноценную карьеру — причём, не в виде исключения, а как массовое явление.
Развитая сфера обслуживания и городская инфраструктура при этом радикально сократили временные затраты на домашнее хозяйство. Ещё в 19-ом веке работа по дому отнимала у женщины 8 часов ежедневно (пруф не дам, потерял ссылку), в 20-м веке, с появлением стиральных машинок, ресторанов быстрого питания, холодильников, замороженных полуфабрикатов, электропечей, микроволновок (и кредитов, чтобы это всё купить) — домашнее хозяйство стало возможным вести с минимальными затратами.
Что из этого следует? Что достаточно развитое постиндустриальное общество может удвоить трудовые ресурсы, если женщины начнут работать наравне с мужчинами. И это гигантское конкурентное преимущество в кратчайшие сроки растоптало древние стереотипы в пыль. Женщина ВНЕЗАПНО стала считаться человеком.
Лирическое отступление. Многие, вероятно, думают сейчас что-то типа «вот брешет», припоминая амазонок и другие поп-мифы о матриархальных сообществах. Увы, должен разочаровать. Как исчерпывающе высказывается по этому поводу Википедия, There are no known societies that are unambiguously matriarchal.
В общем и целом, западное общество было чрезвычайно патриархальным. Достаточно сказать, что в Швейцарии женщинам предоставили избирательные права (в большинстве кантонов) в 1971 году. Феминистки склонны считать, что именно их бурная деятельность привела к уравниванию женщин в правах с мужчинами. Позволю себе категорически с ними не согласиться. Эмансипация женщин обусловлена, в первую очередь, логикой развития западного общества, конкурентным преимуществом в виде удвоения трудовых ресурсов, а суфражистки и феминистки стали конкретной формой давления на общественное сознание, которая смяла устаревшие и не соответствующие духу времени принципы патриархального общественного устройства.
Образование
Начальное школьное образование было широко распространено в Европе уже в 18 веке, а к концу 19-го стало практически 100%-ым — что, конечно, сыграло не последнюю роль в бурном процессе индустриализации. С углублением разделения труда, появлением новых профессий и технологий повышались и требования к образованию. В 20-м веке получение высшего образования стало нормой, претендовать на квалифицированную высокооплачиваемую работу без законченного высшего образования стало очень сложно. Соответственно, вырос и срок обучения, отодвинулся возраст поступления на работу.
Попробуем же теперь просуммировать содержание трёх предыдущих разделов.
Постиндустриальное общество характеризуется:
1. Утверждением концепции исключительной важности собственного выбора и достигнутого социального статуса;
2. Развитием непроизводственной сферы экономики и широким вовлечением женщин в экономические процессы;
3. Развитием городской инфраструктуры до уровня, позволяющего комфортно и без особых денежных и временных затрат вести домашнее хозяйство в одиночку;
4. Удлинением периода обучения до 15 и более лет.
Перейдём теперь, собственно, к самому вкусному — покажем, как эта гремучая смесь повлияла на общественные ценности, общественную мораль и семейные отношения.
Brave New World
Итак, постин��устриальное общество культивирует в человеке стремление жить своим умом, что уже само по себе оказывает гигантское влияние на общественную мораль
Утверждение собственного независимого социального статуса («состояться в жизни») стало рассматриваться как главный смысл индивидуального развития члена общества. Одновременно с этим «детство» перестало быть конкретным понятием: с одной стороны, ребёнок объявляется дееспособным примерно с 14 лет; с другой стороны, до обретения социальной независимости (и соответствующего социального статуса) проходит до 10 и более лет. Т.е. формальная и фактическая дееспособность оказываются разделены очень существенным временным промежутком. Возникает т.н. «длинное детство», длительный переходный период, пока человек биологически уже взрослый, а социально — нет.
При этом всё окружающее информационное пространство с младых ногтей прививает человеку мысль о том, что он волен сам выбирать как ему жить. К чему это логично приводит? Кэп подсказывает: к тому, что человек сам выбирает, как ему жить. Тем самым общественной морали наносится удар под дых.
Что такое мораль по смыслу? Это какой-то усредненный набор представлений о том, как себя «правильно» вести. Те моральные запреты, которые разделяются большей частью общества, становятся законами. Остальные, «необязательные» моральные нормы используются для регулирования поведения людей в социальных ситуациях.
Что происходит, когда человек с рождения привык к тому, что он сам выбирает как ему жить? С одной стороны, «необязательные» моральные нормы попросту игнорируются — никто мне не указ. С другой стороны, законы, имеющие универсальный смысл «не делай другому того, чего не желал бы себе» = «не мешай мне жить, как я хочу», напротив, становятся обязательными к исполнению. Современное западное общество — общество диктатуры закона.
Таким образом, все моральные нормы разбиваются на два блока — необязательные, которые никто не соблюдает; и обязательные, которые форсятся со страшной силой.
Что происходит на периферии — там, где находятся законы, не восходящие к универсальной конфуцианской формуле — такие, как запрет порнографии, проституции, наркотиков, оружия? Ожесточенные баталии там происходят, как и следовало ожидать. Огромное количество постиндустриального народа добивается отмены наказания за «преступления без жертвы» — и, похоже, в итоге добьётся.
Сексуальная мораль
Перейдём, наконец, к самому вкусному. Итак, мы имеем: общественный идеал «живи как хочешь», 10-летнюю разницу между физическим и социальным созреванием и возможность комфортно существовать абсолютно автономно. К чему это приводит?
Ну, во-первых, концепция «секса только в браке» становится какой-то несмешной шуткой, т.к. к сексу человек готов лет так в 13-14, а к браку многие и в 30 не готовы.
Соответственно, секс просто перестаёт ассоциироваться с браком. Нормально учиться всю жизнь, искать своё призвание — нормально и партнёров менять всю жизнь, искать свою вторую половинку.
Далее, микроволновки и стиральные машины значительно нивелируют смысл совместного проживания. Если оба партнера не склонны к самостоятельному ведению домашнего хозяйства (а такое уже давно не редкость), то и смысл совместного проживания исчезает. Совместное проживание с родителями становится более осмысленным, чем со сверстниками :).
Эмансипация женщин имеет ещё одно прекрасное (сарказм) последствие — дети становятся этапом карьеры. Так как рождение ребёнка _очень_ сильно влияет на план самореализации, оно становится частью плана. Из этого вытекают две вещи: (а) снижение рождаемости и повышение возраста молодых матерей — минимизация негативных последствий для карьеры, (б) нарастающая независимость деторождения от романтических отношений.
«Дети» и «брак», по сути, — два проекта в плане личного развития человека, причем, чем дальше, тем более (а) независимые друг от друга, (б) необязательные.
Как эти проекты соотносятся с сексом? Да никак. Сексом занимаются не ради детей и не ради брака, а просто потому, что это приятно. Так же, как и в профессиональной сфере появился слой фрилансеров, не желающих разменивать независимость на участие в стандартной корпоративной культуре несмотря на плюшки — так и в сексуальной сфере появился слой «фрилансеров», не желающих разменивать независимость на участие в стандартном браке несмотря на плюшки.
Что произошло с сексуальной моралью? Она исчезла. Секс больше не имеет социальной функции как составная часть брака и не приводит к появлению детей. Необходимость его регулировать отпала. Делай это как хочешь, с кем хочешь, каким угодно составом.
Другое дело, что сексуальная мораль определяется не только общественным устройством, но и сексуальными инстинктами. Поэтому мы видим, например, разрушение института семьи, но не видим явного отказа от моногамии — ревность определяется инстинктами, которые всегда будут сильнее разума.
Рискну предположить, что сексуальная мораль никда не делась, а только перераспределилась, вылившись в концентрированную ненависть к девиациям, неприемлемым в современном обществе — педофилии и sexual harassment. Вероятно, именно этим следует объяснять общую истерию феминистического и антипедофильного толка.
Что будет дальше?
Ничего нового. Некоторые тенденции дойдут до логического завершения — легализация проституции, гомосексуализма, порнографии, наркотиков, скорее всего, восторжествует в развитых странах (только если церковь не помешает, но это тема отдельного разговора).
Семья будет деградировать дальше. Нормой станет жить раздельно, воспитывать детей вне брака в неполных семьях. Однако вряд ли произойдёт полный распад нуклеарной семьи, т.к. стремление к ней заложено генетически.
Ситуация с рождаемостью не изменится, концепция «дети — проект», кажется, уже полностью утвердилась в развитых странах. Здесь что-то может измениться, только если какое-то государство решится сделать деторождение полноценной профессией — чего, на мой взгляд, в обозримом будущем не произойдёт.
Любопытно, что влияние родителей на карьеру ребенка, сведенное к минимуму в начале века, вновь растёт; если исчезло оно за счёт того, что знания отца не пригождались ребёнку, то возрождается за счёт того, что умение родителей ориентироваться в изменяющейся ситуации (must have современного общества) превышает таковое у ребенка. Скорее, тенденция умножения kidult-ов сохранится — жить под родительским крылом в состоянии перманентного «взросления» удобно.
Выводы
А что «выводы»? Выводы очень простые — весь тот бедлам, который мы наблюдаем кругом в России (и бедлам в квадрате в каких-нибудь Нидерландах) является прямым и логичным следствием развития постиндустриального общества. Он никуда не денется, расслабьтесь и попытайтесь получить удовольствие.
— Настоящим передаю вышеизложенный текст в общественное достояние.
