Канеман — уникальный автор. Он получил Нобелевку за то, что мы в общем-то и так знали: люди крайне нерационально тратят деньги. Но в одном ему не откажешь — он детально описал где мы косячим и что с этим делать.
Что ж, попробуем в этом разобраться.
Меня зовут Костя Дубровин. Я веду канал про книги.
После вчерашнего обзора на книгу Тома Чэтфилда «Критическое мышление: анализируй, сомневайся, формируй собственное мнение» я подумал, что нужно разобрать первоисточник.
Архитектура мышления: Система 1 и Система 2
Всегда считал Канемана большим занудой. Почему бы не придумать яркие названия, типа «рептильный мозг» или, скажем, «мозг лабрадора». Но так я думал ровно до тех пор, пока не узнал как называется работа Стивена Кинга о том как писать книги. Она называется «Как писать книги». Так что пусть центральной моделью у Канемана остаются Система 1 и Система 2. От нас уже не убудет:
• Система 1 работает автоматически и быстро, не требуя усилий и волевого контроля. Она отвечает за распознавание паттернов, интуитивные суждения и эмоциональные реакции.
• Система 2 распределяет внимание между умственными операциями, требующими концентрации, включая сложные вычисления и логический анализ.
Автор ссылается на исследования зрачковой реакции Экарда Хесса (Scientific American 212, 1965), показавшие физиологические корреляты когнитивной нагрузки. Не путать с техникой «ключи глазного доступа», научное подтверждение которой лично мне не известно. Напишите, если я ошибаюсь.
Итак, при попытке умножить 17 на 24 Система 2 берет карандаш, разбивает задачу на части (17 × 20 = 340, 17 × 4 = 68, 340 + 68 = 408) и дает точный ответ. При этом зрачки расширяются на 50% относительно нормального состояния, затем сужаются через 5 секунд после получения ответа. Система 2 требует метаболических затрат: когнитивные усилия истощают глюкозу в крови, что подтверждается работами о нейрокоррелятах когнитивной нагрузки (Carsten N. Boehler et al., Journal of Neuroscience 31, 2011).
А вот Система 1 не умеет считать сложные числа. Она просто генерирует предложения для Системы 2. «Бусики!» — ее любимое слово. Важно помнить, что Система 2 часто принимает их без критического анализа, особенно в условиях когнитивной перегрузки или цейтнота. Архитектура мышления не зависит от пола, так что у Системы 1 бывают и другие любимые слова.
Эвристики и когнитивные искажения
Начнем со студентки философии Линды. Испытуемым рассказывают, что она интересовалась социальной справедливостью. Затем просят оценить вероятность двух утверждений:
1. Линда — кассир в банке
2. Линда — кассир в банке и активистка феминистского движения
85% выбирают второй вариант, что на мой взгляд вполне естественно. Но по законам теории вероятности конъюнкция двух событий не может быть более вероятной, чем одно из них. Эта ошибка конъюнкции (conjunction fallacy) воспроизводится даже среди студентов-статистиков, что уже не так естественно.
О том как люди оценивают частоту или вероятность событий по легкости, с которой соответствующие примеры приходят на ум, я писал в прошлом обзоре. Не буду повторяться. Там же читатель найдет забавный эксперимент по оценке процента африканских стран в ООН. Кстати, в реальности по состоянию на 2022 год их было 28%.
Но есть еще один классный фокус с судьями. Те, кто бросали игральные кости перед назначением наказания, выносили приговоры, статистически зависящие от выпавшего числа (Guthrie, Northwestern University Law Review 97, 2003, 1115-63). Важный нюанс: эксперимент был подан как игра, ни один заключенный не пострадал.
Что касается азарта, то в условиях выбора между гарантированным выигрышем $900 и лотереей с 90%-ным шансом получить $1000, большинство предпочитает гарантию. Но в условиях выбора между гарантированным убытком $900 и лотереей с 90%-ным шансом потерять $1000, предпочтение меняется на рискованный вариант.
Есть интересная статистика, которая доказывает, что большинство не важно какое решение они принимают. Просто люди предпочитают легкий путь. Джонсон и Гольдштейн (Science 302, 2003, 1338-39) посчитали, что в странах, где человек по умолчанию является донором органов (если только не откажется) уровень согласия достигает 98%. А вот там, где нужно ножками прийти и написать заявление, соглашаются меньше 15%.
Интересная ошибка встречается в обучении и управлении. Канеман приводит пример из своего опыта подготовки пилотов израильских ВВС. Инструкторы заметили, что после идеального выполнения маневра и похвалы, следующая попытка обычно хуже, а после ошибки и критики — улучшение. Они заключили, что критика эффективнее похвалы. Видимо те самые студенты-статистики идут потом в инструктора, потому что это классическая ошибка интерпретации регрессии к среднему. Экстремальные результаты (идеальный или провальный) статистически вероятнее сопровождаются более средними результатами при следующей попытке, независимо от обратной связи.
Поскольку в Израиле служат все, то армейских экспериментов у Канемана не мало. В частности эксперимент с офицерами израильской армии, которые оценивали рекрутов по результатам группового теста. Корреляция между оценками офицеров и последующей эффективностью отсутствовала. Тем не менее офицеры сохраняли высокую уверенность в своих прогнозах.
Такой феномен — иллюзия валидности — возникает, когда информация формирует когерентную историю. Принцип WYSIATI (What You See Is All There Is) заставляет игнорировать отсутствующие данные и воспринимать то как есть в качестве того, как должно быть. А не факт. Надо знать куда смотреть и как интерпретировать увиденное.
Теперь о деньгах. Согласно ислледованию индексного фонда Standard & Poor's, — 67% активно управляемых фондов показали худшие результаты, чем индекс. При этом финансовые СМИ продолжают интерпретировать прошлые успехи фондов как свидетельство крутости их аналитиков. Напомню, что обзор «Хулиномики» у меня в работе.
И наконец, поговорим о счастье и колоноскопии. Эти два явления безусловно связаны друг с другом. Рано или поздно в этом убедится каждый. В эксперименте пациентов разделили на две группы. В первой процедура длилась стандартное время и заканчивалась болезненно. Во второй в конце добавлялся менее болезненный период (устройство оставалось внутри, но не двигалось). Интегральная боль во второй группе была больше, но ретроспективная оценка — лучше. Правило peak-end определяет что останется в памяти человека, потому что опыт оценивается по пиковой интенсивности и финальному моменту, игнорируя длительность.
Но не колоноскопией единой. Канеман с коллегами нашли время, чтобы разработать Day Reconstruction Method (Science 306, 2004, 1776-80) для измерения переживаемого благополучия. Респонденты разбивали предыдущий день на эпизоды и оценивали эмоции. Результаты показали, что корреляция между доходом и удовлетворенностью жизнью (запоминаемая полезность) значительно выше, чем между доходом и эмоциональным благополучием (переживаемая полезность).
А теперь про настоящую боль. Канеман и Тверски описали planning fallacy — систематическую тенденцию недооценивать время, затраты и риски будущих действий при переоценке выгод (Kahneman and Tversky, Cognition 9, 1981). Проекты регулярно превышают бюджеты и сроки на 50-200%. Канеман приводит пример учебника, который его команда писала семь лет вместо прогнозируемых двух. Они смелые ребята, потому что статистика показывала, что 40% подобных проектов вообще не завершаются.
Канеман — бунтарь
Автор опровергает модель homo economicus, утверждая что нарушения аксиом рационального выбора не являются случайными ошибками, а следуют систематическим паттернам. Это основание поведенческой экономики (behavioral economics).
Инвесторы склонны продавать активы, которые выросли в цене, и удерживать те, что упали, хотя рациональная стратегия была бы противоположной. Анализ 10 000 счетов брокерской компании показал, что проданные акции в среднем превосходили по доходности оставшиеся в портфеле на 3,4 процентных пункта ежегодно (Odean, Journal of Finance 53, 1998, 1775-98). Люди продолжают инвестировать в провальные проекты, становясь заложниками вложенных средств (Arkes and Blumer, Organizational Behavior and Human Decision Processes 35, 1985, 124-40).
Где логика, когда дедок не хочет продавать свою старую дачу? А все дело в том, что владение объектом увеличивает его субъективную ценность в 2-3 раза относительно готовности заплатить за его приобретение. Странно, что homo economicus об этом не знают.
Итого
Канеман сформулировал и обосновал модель принятия решений, построенную на тысячах экспериментов с совокупной выборкой более миллиона испытуемых. И самое главное — Система 1 — это-таки фича. Систематические отклонения от рациональности не являются дефектами мышления. Это архитектурные особенности когнитивной системы, оптимизированной для выживания в условиях ограниченного времени и информации.
Парадокс заключается в том, что осознание когнитивных искажений не устраняет их. Канеман признается, что спустя 40 лет исследований он остается таким же наивным простачком, как большинство из нас. Система 1 работает автоматически и не поддается волевому контролю. Однако знание закономерностей позволяет создавать институциональные механизмы: чек-листы в медицине (Gawande, The Checklist Manifesto, 2009), слепые процедуры в науке, структурированные процессы принятия решений в организациях (Kahneman et al., Harvard Business Review 89, 2011, 50-60).
Если систематические ошибки прогнозируемы, они должны быть учтены в экономике, праве, политике. После прочтения книги появляется вопрос: кто определяет, какие решения являются «правильными», если сами лица, принимающие решения, не могут полагаться на собственные суждения?
Приятного чтения!
