Нефтяной кризис. Последствия войны на Ближнем Востоке для рынка нефти, газа и СПГ

28 февраля 2026 года через Ормузский пролив перестало проходить 20% мировой нефти. В один день. Цена нефти марки Brent улетела с $70 до $120. IEA назвало это крупнейшим нефтяным шоком в истории — больше, чем эмбарго 1973-го.
Пока Трамп во всю забивает твитер постами о том, что все под контролем, нефть скоро подешевеет, война закончится и цены рухнут, да и вообще он так и все и задумывал, резервные хранилища Азиатских и Европейских стран пустеют, добыча нефти в Заливе наполовину закрыта, трафик кораблей не растет, мировые запасы уменьшаются на ~400 млн баррелей в месяц, из‑за чего мир приближается к самому масштабному энергетическому кризису в своей истории. Трамп умело оставляет за скобками фундаментал — нефть добывается бурением, а не печатным станком или уверенными и хлёсткими постами в социальных сетях.
Именно об этом фундаментале я и хочу поговорить.
Это статья не о геополитике, не о том, кто прав и виноват. Она о том, что происходит с нефтью и рынком энергоносителей в целом, почему цены не рухнут даже после прекращения огня, и почему это ударит по вашему кошельку сильнее, чем кажется на первый взгляд, даже если вы очень далеко от территории конфликта.














