Интервью с Ричардом Столлманом
Представляю на суд сообщества перевод интервью Питера Муна с президентом фонда свободного программного обеспечения Ричардом Столлманом. В интервью Ричард повествует о том, что заставило его приступить к разработке свободной операционной системы GNU, объясняет свое видение понятий «свободное ПО» и «ПО с открытым исходным кодом» и их различия, призывает пользователей к борьбе с проприетарным ПО, а также просит не называть Linux просто Linux`ом.
Вы начали проект GNU в сентябре 1983 года, чтобы создать свободную юникс-подобную операционную систему, являясь с тех пор его бессменным лидером и организатором. Что заставило вас пойти на этот шаг, ведь тогда уже было понятно, что программное обеспечение становилось полностью проприетарным?
В то время все операционные системы были проприетарными и несвободными. Было невозможно купить компьютер и свободно его использовать. Пользователи проприетарного программного обеспечения по сути были отделены друг от друга и не имели никакой поддержки друг от друга, оставаясь брошенными разработчиком на произвол судьбы. Несвободное ПО не предоставлялось пользователю в исходных кодах, делая невозможным какое бы то ни было его изменение. Единственным для меня выходом была разработка собственной операционной системы и ее дальнейшее свободное распространение. Я объвил о создании такой системы в сентябре и приступил к работе в январе следующего года.
Третьего февраля 1976 года Билл Гейтс опубликовал его небезызвестное открытое письмо разработчикам-любителям, в котором он утверждал, что за программное обеспечение необходимо получать вознаграждение точно так же, как и за аппаратное. В то время читали ли вы его обращение, и каково было ваше впечатление от прочитанного?
Тогда я не слышал об этом письме. В то время я не был любителем, а работал в лаборатории искусственного интеллекта Массачусетского Технологического Института (MIT Artificial Intelligence Lab). Современные 16-битные процессоры не вызывали у меня большого интереса потому что PDP-10 с 2,5 мегабайтами памяти, которые стояли в лаборатории, были гораздо заманчивее. Паскаль был слишком примитивен и малоэлегантен по сравнению с Лиспом, который мы активно использовали в качестве высокоуровневого языка. Для тех же задач, которые требовали скорости, отлично подходил ассемблер.
Не знаю, какой была бы моя реакция в то время, если бы мне на глаза попалось данное обращение. Мой опыт работы в лаборатории научил меня ценить свободу распространения ПО, но к тому времени я еще не пришел к заключению о «несправедливости» проприетарных программ. В 1976 году я не использовал никакого несвободного программного обеспечения. Я помню, как в 1977 редактор Emacs был портирован на проприетарную систему Twenex, и я начал осознавать отвратительность несвободного ПО. После мне потребовалось некоторое время, чтобы осознать эту проблему на политическом и этическом уровнях.
Каково ваше мнение об интеллектуальной собственности?
Я достаточно осторожен, чтобы не использовать этот скользкий термин в своей речи, потому что он не означает ничего конкретного, хотя с первого взгляда может показаться совсем наоборот. Он объединяет в себе разные понятия, которые относятся к совершенно непересекающимся вещам, так, как если бы они были одним целым.
Авторское право существует, и у меня есть представление о законе, его охраняющем. Патенты также существуют, но закон, охраняющий патентные права, совершенно не похож на закон об авторском праве. Точно так же мои взгяды на закон о патентах полностью отличаются на закон об авторском праве. Закон о торговых марках также существует, и в свою очередь отличается от обоих выше обозначенных. Если вы хотите рассуждать о любом из этих законов, первым шагом вы должны настаивать на их рассмотрении как трех независимых сущностей.
Если вы говорите что-то об «интеллектуальной собственности», вы пытаетесь объединить эти три закона, которые на самом деле не имеют ничего общего. Все, что вы скажете, будет в этом случае всего лишь дурацким обобщением. Ни к чему другому использование этого термина привести не может. Я решил избежать этой ловушки никогда не используя данный термин. Вы можете найти более полную информацию по этому вопросу на соответствующей странице сайта, посвященного проекту GNU.
Что для вас наиболее важно: огромное количество приверженцев проекта GNU или большое количество занятых в нем разработчиков?
Я ценю обе эти группы людей, но ни одна из них не является для меня более значимой. Мы разрабатывали проект GNU не для того, чтобы произвести революцию или просто чтобы добиться успеха. Нашей целью было достижение свободы. Свободы для нас самих и для каждого человека вообще.
В проекте GNU важно то, что он предоставляет необходимое, чтобы использовать компьютер свободно. Но это достижение весьма сомнительно. На текущий момент существуют сотни дистрибутивов GNU/Linux и практически все они содержат в себе некоторое кол-во несвободного программного обеспечения.
В 1992 ядро GNU/Linux впервые позволило использовать компьютеры архитектуры PC свободно. К 2000 году по некой иронии каждая его версия содержала часть несвободного ПО, таким образом принуждая пользовалей устаналивать это несвободное программное обеспечение на свои компьютеры. Сегодня я рад сообщить, что дистрибутивы Ututo и gNewSense не содержат ни байта проприетарного ПО.
После столь многих лет, видите ли вы впереди конечную цель — время, когда свободное программное обеспечение займет свое первоначальное место, доминируя на серверах?
Люди, управляющие серверами, безусловно, должны иметь свободу. Но компьютеры, которые действительно оказывают влияние на пользователей, это их домашние компьютеры, за клавиатурами которых они сидят. Именно здесь принятие свободного ПО является наиболее приоритетным. Сейчас с распространением проприетарных операционных систем, спроектированных специально для ограничения пользователя, с их системами цифрового управления ограничениями (DRM), пользователи подчинены компьютеру в гораздо большей степени чем прежде. Если вы не хотите быть связанным по рукам и ногам собственным компьютером, то самое время переходить на свободные операционные системы.
Многие люди используют термины «свободное ПО» и «открытый исходный код» как взаимозаменяемые понятия. По-вашему, допустимо ли это?
Если говорить об идеях, скрывающихся за этими понятиями, то это две противоположности. Свободное ПО — это политическое движение, в то время как ПО с открытыми исходными кодами это модель разработки.
Движение фонда свободного программного обеспечения заботится об этической и социальной стороне. Наша цель — обеспечить пользователям ПК свободу для сотрудничества и управления собственным комьютером. Для этого каждый пользователь должен иметь следующие свободы касательно каждой программы, которую он использует:
0. Свободу запуска программы по своему желанию;
1. Свободу изучения исходного кода программы и изменения его по своему желанию;
2. Свободу распространения копии оригинальной версии программы (бесплатно или за деньги);
3. Свободу распространения измененной версии программы по своему желанию.
Термин «открытые исходные коды» широко продвигался в 1998 людьми, которые не желали говорить о бесплатности или свободе ПО. Они понимали под этим термином лишь то, что имело значение в практическом плане.
Приверженцы открытых исходных кодов (а я таким не являюсь) продвигают модель разработки ПО при которой пользователи участвуют в разработке, заявляя, что при этом программное обеспечение становится «лучше». И когда они говорят «лучше», они имеют в виду только техническую сторону вопроса. Используя термин в таком виде, они явно подразумевают его важность лишь в практической сфере, не заботясь о свободах пользователя.
Я не говорю о том, что они не правы. Но они теряют самую суть. Если вы не учитываете свободу конечного пользователя и социальную солидарность, а цените только надежное программное обеспечение, вы допускаете ужасную ошибку.
То же происходит и с Linux, код которого был опубликован в 1991 году. Люди привыкли отождествлять Linux и движение GNU, примерно как Windows стал в свое время синонимом операционной системы для ПК. Но это далеко не тождественные понятия, не так ли?
Я не до конца уверен, что вы подразумеваете под «тождественными понятиями». Windows — это официальное название проприетарной операционной системы, которая порабощает своих пользователей и которая была разработана компанией Microsoft. Linux же — это не операционная система, а лишь ее часть. Linux это ядро — компонент операционной системы, который распределяет системные ресурсы между программами, которые вы запускаете. Это ядро было вперые выпущено в 1991 году как несвободное ПО. Лицензия Linux не допускала его коммерческого распространения.
В 1984 году я начал разработку операционной системы GNU, которая должна была быть свободным ПО, позволяя пользователям использовать компьютер и обладать всеми необходимыми свободами. Проделанная работа была такой огромной, что многие мои друзья уверяли меня, что это невозможно. В 1992 году система была практически закончена — нехватало только ее ядра (наш собственный проект по разработке ядра, начатый в 1990-м, продвигался слишком медленно). В феврале 1992 года Линус Торвальдс сменил лицензию ядра Linux, сделав его свободным ПО.
Так, ядро Linux завершило построение операционной системы. Комбинация GNU/Linux была первой свободной системой под архитектуру PC. Система началась с проекта GNU, ядро Linux было внедрено в проект позже. Поэтому, пожалуйста, не называйте операционную систему Linux. Называя ее таким образом, вы не отдаете никакой чести ее первым разработчикам. Называйте ее GNU/Linux, упоминая нас таким образом в равной степени.
Фонд свободного программного обеспечения недавно выпустил вторую черновую версию общей публичной лицензии в ее третьей редакции (GPLv3). Каковы ее основные улучшения и что пользователи должны ожидать от нее?
Мы опубликовали официальную конечную версию лицензии в июне, и множество программного обеспечения уже было выпущено под это лицензией. Основная ее цель не изменилась — это защита свободы всех пользователей. С изменениями каждый может ознакомиться самостоятельно.
Линус Торвальдс сказал, что по его мнению «вторая версия лицензии GPL является достаточно хорошей, и третья версия не выделяется на фоне десятков других существующих свободных лицензий». Оказывает ли Линус какую-то помощь вам или проекту GNU в разработке свободного ПО?
Тот факт, что он употребляет термин «открытые исходные коды», говорит уже о многом. Я составил лицензию GPL, чтобы защищать свободу каждого пользователя каждой из версии программы. Я доработал лицензию и выпустил ее третью версию, чтобы она защищала свободу пользователя еще лучше от новых появляющихся на горизонте угроз.
Торвальдс отрицает данную задачу лицензии. Поэтому, вероятно, он и не оценивает новшеств ее третьей редакции. Я уважаю его право на выражение собственной точки зрения, хотя она мне и кажется абсолютно глупой. Тем не менее, если вы не желаете потерять свою свободу, я бы не рекомендовал вам идти следом за ним.
Компания Microsoft недавно заявила, что свободное программное обеспечение, такое как Linux, OpenOffice и некоторые программы для работы с электронной почтой, нарушают 235 ее патентов. Тем не менее, компания пока не выдвигает никаких судебных исков. Не будет ли это началом кошмара на законодательном уровне?
Патенты на программное обеспечение — по крайней мере в тех странах, которые достаточно глупы, чтобы позволять их регистрировать — уже являются кошмаром для всех разработчиков ПО. Примерно половина всех патентов в любой области принадлежит корпорациям-монстрам, что позволяет им держать в ежовых руковицах и удерживать развитие технологий. В странах, где разрешены патенты на программное обеспечение, такая же ситуация обстоит и с ним.
Пятого июля Microsoft опубликовала следующее заявление: «В то время как были высказаны заявления о том, что дистрибутивы компании Microsoft, сертифицированные на поддержку от Novell, подвержены принятию третьей версии GPL, мы не считаем, что они имеют под собой какую бы то ни было действительную законодательную базу, будь то закон об охране интеллектуальной собственности или любой другой». Microsoft готовится к битве?
Microsoft пытается отказаться от того, что их контракт с Novell означает то, что в нем написано. Это показывает, что усилия, приложенные к созданию третьей редакции лицензии и направленные на то, чтобы контракт обернулся против Microsoft, не пропали даром. Я думаю, что Novell не согласна с Microsoft и считает, что их сделка распространяется и на продукты, лицензированные под третьей редакцией лицензии.
То, что они используют термин «интеллектуальная собственность», является частью пропаганды. Это делается для того, чтобы отвлечь вас от конкретного патентного закона, который они пытались использовать, чтобы препятствовать движениию свободного ПО. В частности, они не хотят чтобы бразильцы подумали: «Если Microsoft хочет использовать патенты на ПО, чтобы заполучить монополию поддерживаемую правительством на операционную систему, почему мы должны дать им такой шанс? Бразилия не должна вводить патентное право на программное обеспечение».
Вы считаете, что сообщество свободного ПО сможет выиграть войну против Microsoft?
Никто не может загадывать, как развернутся события, потому что исход зависит от каждого. Готовы ли вы бороться за свободу? Готовы ли вы отказаться от Windows, MacOS и другого несвободного ПО и перейти на использование GNU/Linux? Или вы слишком ленивы, чтобы бороться?
Некоторые аналитики утверждают, что подобное соглашение между Microsoft и Novell положительно для потребителей и может привести к дальнейшей популяризации свободного ПО. У потребителей будет поддержка производителей касательно совместимости приложений, и у них будет возможность использовать большее их количество. Согласны ли вы с этими доводами?
Это похоже на утверждение, что курение табака полезно для ваших зубов, потому что поможет сбросить вам вес. Я не уверен, является ли их заявление о популярности верным, но я уверен в том, что самое главное было опять упущено. Не важно, насколько популярным станет GNU/Linux, если он перестанет обеспечивать свободу. Целью Microsoft в сделке с Novell было напугать людей так, чтобы они не использовали GNU/Linux предварительно не заплатив Microsoft за разрешение делать это. Против этого и была разработана GPLv3.
Что касается совместимости, все что нам нужно для ее достижения — чтобы проприетарные приложения перестали ломать ее.
Используя свободное ПО, пользователь находится у руля. Когда пользователю нужна совместимость он ее получает. При использовании несвободного программного обеспечения у руля находится разработчик. Он допускает совместимость на столько, насколько сам того хочет. Желания пользователя остаются в стороне.
Microsoft навязала достаточно несовместимостей в своих приложениях. Например, она продвигает запатентованный подложный стандарт OOXML вместо того, чтобы поддержать ODF. Microsoft считает себя достаточно могущественной корпорацией, чтобы спроектировать несовместимый формат, создать преграды разработчикам, реализующим ПО для работы с ним, и силой заставить большинство пользователей использовать именно свой формат. Неужели вы думаете, что пользователи настолько глупы, как полагает Microsoft?