Сталь с клеймом «Старый соболь» прославила заводы Нижнего Тагила на всю Россию и Европу. Ещё пару веков назад качество этой стали ценилось так высоко, что английские конкуренты даже подделывали знаменитого соболька. Но как так получилось, что на Урале возникло производство, покорившее мировой рынок? С чего началась история промышленников Демидовых и в чём был секрет их премиального металла? Разберёмся в этой статье.
Залп из 300 ружей
Одной из сильнейших черт Петра Первого был поиск грамотных управленцев. Назначать нужных людей на нужные посты — это царь умел, любил и практиковал. Не без ошибок, конечно, но удачные кадровые решения компенсировали всё с лихвой.
Так случилось и с Никитой Демидовичем Антуфьевым. Выходец из крестьян по отцу Никита Демидович владел в столице самоваров крепким оружейным заводиком. Ещё он торговал железом и был собственником железоделательного производства, что для того времени случай исключительный. Большинством производств владели знатные люди или иностранцы.
Точная история их знакомства с царём неизвестна, точнее, она потерялась за множеством легенд. Важно то, что Антуфьев единственным из тульских оружейников подрядился изготовить 300 ружей по западному образцу для Азовских походов Петра.
Сейчас может показаться, что 300 ружей — это не слишком большая партия и непонятно, в чём была сложность. Но в конце XVII века это действительно масштабная задача с точки зрения организации:
Нужно было «правильное» железо — достаточно прочное, равномерное по структуре, без трещин и шлаков. Температура ковки и термообработка пружин и частей замка — тонкая наука: пружину легко пересушить, и она треснет, либо наоборот — будет слаба. Это делало изготовление боевого кремнёвого замка и пружин рискованным этапом.
Замок (ударно-кремнёвый или его прототипы) содержит множество мелких деталей, и все они должны работать синхронно. Это ремесло тесно связано с точной слесаркой и закалкой. Массово выпускать одинаковые замки без шаблонов — трудно.
А шаблонов не было. В XVII веке все детали подгонялись вручную под каждое ружьё. Чтобы выпустить 300 ружей, требовалось либо иметь очень много опытных мастеров, либо разработать технологические приёмы, которые снижали ручную подгонку. Оба варианта затратны по времени и ресурсам.
Даже для умелого мастера изготовление и доводка одного ружья (ковка ствола, расточка, сборка замка, приклад, отделка) могли занимать дни. При массовом заказе требовалось организовать мастерскую, привлекать подмастерьев, налаживать поток работ.
В общем, сделать уникальное красивое ружьё за несколько дней смог бы любой тульский мастер. Сделать 300 ОДИНАКОВЫХ ружей без явных дефектов в разумные сроки — сложная организационная задача.
Никита Демидович с вызовом блестяще справился и так привлёк внимание Петра. Царь разглядел в оружейнике, как бы сейчас сказали, «грамотного проджекта с нужным техническим бэкграундом». Потому поставил своему новому протеже куда более амбициозную задачу.
Миссия в Невьянск
В 1699 году на реке Нейве (сейчас это Свердловская область) строится Невьянский чугуноплавильный и железоделательный завод.
Дела идут туго. Завод построили, он даже работает по назначению, но того выхлопа, что ждут от него в Москве, не даёт. Квалифицированных рабочих не хватает, оборудование ломается или простаивает, часто выпускается брак. Вдобавок мешает извечная российская бюрократия и трудности с логистикой. В то время Невьянск — это непроходимая глушь.
Тем временем стране нужны были сталь и чугун, а не жалобы: у Петра имелись большие амбиции и войны. Потому царь принимает судьбоносное решение: завод отдаётся в управление Никите Демидовичу и его семье, с тем, чтобы там всё заработало как надо. Пётр выбрал максимально правильного человека. По сути, все проблемы Невьянского завода были из-за нехватки грамотного управления и административного ресурса. Первого у Никиты Демидовича было в избытке, со вторым помог сам царь, у которого промышленник до конца жизни будет в фаворе.
Первоначально речь не шла ни о какой собственности, царь отдал Никите Демидовичу завод в аренду. На этом основании промышленник получал жалованье и именовался уговорщиком.
Помимо Невьянска, Пётр планировал построить на Урале целый кластер заводов под государственным управлением. Частично это даже было реализовано, но всё пошло не по плану царя… Не переключайтесь — эта история будет чуть дальше :-).
Как Никита Демидович стал Демидовым?
Есть легенда, что царь слегка путался в отчествах и фамилиях подданных. Строгая система имён тогда только складывалась. У простого люда могло не быть фамилии, только имя, отчество и прозвище. Кроме того, Пётр был быстр на мысли и указы, поэтому допускал в них ошибки. Не по неграмотности, а, скорее, по спешке. Чтобы царю было удобнее, Никита Демидович отказался от своей ремесленной фамилии и взял новую — Демидов. Теперь, как бы Пётр его ни обозвал в указе, всё равно было правильно.
Премиальное железо
Первым делом Никита Демидович начал решать кадровый вопрос. Он привёз в Невьянск опытных тульских мастеров. Ещё он использовал труд приглашённых иностранцев, которые либо проводили обучение, либо приезжали работать насовсем. Также Демидов тщательно выстраивал рабочий процесс на заводе, использовал новейшие разработки (например, повышение высоты домны и мощности воздушного дутья), следил за исправностью оборудования. Много времени уделял логистике — железо исправно уезжало, а необходимые инструменты и материалы исправно приезжали на завод, жили почти без простоев.
Однако все эти меры дали максимальный эффект благодаря главному преимуществу завода — исключительно качественной уральской руде. Она содержала минимум вредных примесей — в первую очередь серы и фосфора, главных врагов качества железа. Хорошо поддавалась ковке — а Демидов на ковку обращал особое внимание. В результате железо получалось очень однородным, что высоко ценилось. Да, ещё важно уточнить, что руду добывали на месторождениях, расположенных совсем рядом с заводом. Это было второе ключевое преимущество после качества самой руды.
… и маркетинг XVIII века
Тогда, в начале XVIII века, государство полностью обеспечивало заказами завод в Невьянске. Но Демидов оказался не только талантливым управленцем и ответственным подрядчиком, но ещё и прозорливым маркетологом. Он рассудил, что его производству не помешает собственный бренд. Это был стратегический ход, обеспечивающий независимость от капризов государственных заказов и открывавший путь на международные рынки.
Оставалось продумать, как бы сказали современные маркетологи, ключевые элементы бренда — название, логотип, легенду. С чем ассоциировалась Сибирь в начале XVIII века? С чем-то диким, богатым и дорогим. Нужен был символ, который бы говорил о высочайшем качестве, о премиальности. И такой символ нашёлся — соболь.
Знак качества
Изделия из соболиного меха в то время — это дорого, богато и очень премиально. Соболиными шкурками можно расплачиваться почти как деньгами. А сам соболь напрямую ассоциируется с Сибирью как в России, так и в Европе.
Надо понимать, что в начале XVIII века Урала в привычном нам географическом смысле ещё не существовало. «Славный край с вековыми традициями горнорудного дела» начнут отделять от Сибири лишь ближе к середине века. С административной точки зрения самостоятельная Оренбургская губерния появляется в 1744 году. До этого будущий Урал делится между Казанской, Сибирской и Архангелогородской губерниями. Географически же все земли за Волгой для империи тех лет — это Сибирь. А уж для иностранных купцов и подавно. Потому рядом с соболем часто пишут слово «Сибирь» в том или ином виде.
Демидов придумывает интересную штуку. Своё железо он метит знаком, который позже назовут «Старый соболь». Делает он это примерно с 1710 года, надо подчеркнуть, по личной инициативе. Это позже, в 1722 году, Пётр ввёл обязательное клеймение всего российского железа (привет «Честному знаку» от царя-батюшки).
С 1716 года демидовское железо начнут экспортировать в Европу, и бренд заработает. Его покупала даже Англия — многовековой и признанный монополист в области металлургии. Англичане использовали его для самых ответственных задач: из прочного и однородного «Старого соболя» делали инструменты, орудийные лафеты и детали для кораблей своего флота.
К сожалению, изображение клейма тех лет не сохранилось, во всяком случае подтверждённого документально. Зато есть отличная книга Н. Корепанова и Е. Рукосуева «Клейма Уральских заводов XVIII–XIX веков». Там соболь встречается часто (позже поясним, почему) и позволяет составить общее представление, как он выглядел. Вот одна из иллюстраций книги:
Обратите внимание, что соболь тут крайне схематичен и не особо пушист. А ещё важно, в какую сторону он смотрит. Созданием бренда Демидов целился в экспорт, потому соболёк смотрит на Запад. Встречаются разные начертания этого логотипа, и уже позже появились соболя, обращённые на Восток (так Демидов следовал за новыми рынками сбыта в Азии).
По некоторым версиям, соболя Никита Демидович взял со своего фамильного герба. Но погружение в тему показывает, что это не так. Дворянство (а с ним и герб) Демидов получил от Петра лишь в 1720 году. Вот страница из «Общего гербовника дворянских родов Всероссийской империи» с гербом Демидовых. Как видите, соболя там нет.
Ниже по течению реки Тагил
Невьянский завод под управлением Демидова чувствует себя хорошо, загружен по полной и даёт столько чугуна и железа, сколько может. Завод из управления переходит в собственность промышленника, ибо Пётр им очень доволен.
Понимая, что расширять Невьянский завод не самая выгодная стратегия, Демидовы создают целый индустриальный кластер, в котором заводы стараются расположить поближе к источникам сырья и воды.
Тут тоже не без двойного дна. Когда Демидов попросил у царя позволения построить очередной завод, Пётр отреагировал положительно. А чего бы не построить, если стране нужны железо и чугун? Никита свой профессионализм доказал, чай, ерунды не сделает.
Демидов, став на Урале своим, энергично занимался исследованием вверенной ему территории. Он и сам много ходил экспедициями и прошёл от Невьянска до Чусовой с тремя рудознатцами (читай — геологами). Казна не всегда вовремя и в полном объёме оплачивала поставки Демидова, так что тому пришлось выждать десять лет, чтобы перейти к постройке следующего завода. Но к тому времени он уже наверняка знал, что и где строить.
Первыми были построены два молотовых предприятия, использующих чугунное литьё Невьянского завода: Шуралинский (1716 год) и более крупный Быньговский (1718 год). После начала их работы мощность передельных цехов значительно превысила возможности чугуноплавильного производства. В итоге возник Верхнетагильский завод с двумя домнами и четырьмя молотами (1720 год).
Спустя два года Никита приступил к строительству четвёртого завода — Нижнетагильского, при его жизни не запущенного. Пятый, Нижне-Лайский, был молотовым (1723 год). Кроме того, Никита построил один медеплавильный завод — Выйский. Умер Демидов в 1725 году на родине, в Туле, а промышленная империя главным образом досталась его старшему сыну Акинфию.
Тагильские заводы росли как на дрожжах, превращаясь в настоящих промышленных монстров. Постепенно они стали выпускать артиллерийские изделия, металлические детали, сельскохозяйственный инвентарь и инструменты.
Итак, давайте здесь подытожим причины успеха железоделательных заводов Нижнего Тагила.
Никита Демидов не только хороший организатор, но и отличный технолог. Он отлично разбирался в процессе плавки и ковки, знал, как обустроить всё правильным образом.
Уральская руда тех лет сама по себе удачная. Как уже упомянуто, в ней не так много примесей и железо получается чище. Но вот что в ней точно было, так это вкрапления меди, которые помогали при ковке и делали материал более пластичным. В эпоху доиндустриальной металлургии сырьё решало многое.
Демидов изучал зарубежный опыт, приглашал к себе разных специалистов, даже шведскими пленными не гнушался. И уж, конечно, подпитывался кадрами из родной Тулы. А ещё он переманивал рабочих с соседних заводов и укрывал беглых оттуда же. Об этом расскажем чуть ниже.
Он одним из первых ввёл контроль производства на каждом этапе и не допускал выхода с завода бракованной продукции.
Индустриальный кластер расположился в удачном месте: здесь и хорошее сырьё, и заводы можно было расположить близко к источникам сырья и воды.
Тёмные истории уральских рудников
Но тут важно отметить, что выставить Демидова этаким Генри Фордом с Урала не выйдет. В начале XVIII века Урал только начинает заселяться, потому полиции на местах очень мало. Местные органы надзора, созданные в уездных городах в марте-апреле 1722 года, редко имели в своём штате более 10 человек. Поэтому до середины XVIII века надзор за соблюдением статей Соборного уложения в деревнях, сёлах и заводских посёлках производился в выездном порядке. Доезжали не до всех.
По факту надзором за порядком на заводах и в деревнях при заводах занималось заводское руководство. Это мрачные страницы Урала: есть там и заводские тюрьмы, и телесные наказания. Хотя откровенного садизма и историй а-ля Салтычиха, будем честны, не наблюдалось. Вполне обыденно для своего времени.
Важно было вот что: у заводского начальства главная головная боль — чтобы завод работал. А главная провинность обычного люда — технологию нарушил да брак допустил. Ну, пьяным ещё на завод явился. Остальное так, фоном.
Сложилась ситуация, когда рабочие были в полной власти продвинутых (для своего времени) технократов. Контроль качества, ОТК и наказания кнутом за нарушение техпроцесса принесли удивительные плоды.
Царская конкуренция
Пётр не хотел класть все яйца в одну корзину, поэтому он одной рукой способствовал развитию заводов Демидова, а второй рукой развивал сеть государственных заводов. Это Богословский завод (1703 год), Лысьвенский (1709), Верхотурский (1710), Пышминский (1712). Но качество железа госпредприятий не шло ни в какое сравнение с железом Демидова. Во многом это связано с привлечением полурабского труда рекрутов и крестьян на этих заводах, низкой квалификацией специалистов и тем, что госмашина не поспевала за новинками металлургии.
И была ещё одна причина. На неё наткнулся присланный в 1720 году управитель казённых заводов В. Н. Татищев. Биограф Демидовых Головщиков уже в XIX веке описал ситуацию так: «Демидов позволял себе действовать в ущерб казённым заводам вопреки строгим запрещениям Берг-коллегии. Так, например, он переманивал к себе лучших с казённых заводов рабочих, копал вопреки запрещению Берг-коллегии медную руду близ Уткинской слободы, принимал шведских пленных, русских мастеровых и крестьян, бегающих с казённого Уктусского завода. Всё это вместе взятое Татищеву не было по нраву».
В общем, пользуясь колоссальным влиянием, Демидов берёт всё лучшее от государевых конкурентов. И обходит конкурентов с большим отрывом. Царь даже распоряжается принимать для нужд флота только демидовское железо, а «с других никаких заводов железа Адмиралтейству за негодностью принимать не велено». И делает рассылку образцов железа Демидовых по другим заводам, требуя ковать его с таким же качеством. Добиваться рыночного превосходства Никита Демидович умел как никто. Вроде стоит себе рядом с государевыми заводами, не бухтит. И всё у него так хорошо, что сам царь в пример ставит. Но если копнуть поглубже…
Соболь старосибирский
Клеймо «Старый соболь» сработает так, как отрабатывает любой хороший бренд: очень скоро соболёк станет настоящим знаком качества на металле. Однако чисто демидовским этот знак быть перестанет уже к началу XIX века. Дело в том, что в то время уральские заводы переходили из рук в руки, и смена собственников была хоть и не частой, но вполне заурядной историей. Отказываться от бренда новые владельцы, конечно, не хотели.
Для примера. В 1767 году Шайтанские заводы от Демидовых перешли «купцам города Гороховца Ефиму да Сергею Алексеевичу, детям Ширяевым» и оставались у представителей этого рода 42 года (информация из «Сборника материалов по истории и статистике Пермской губернии». Пермь, 1982 год).
При новых владельцах Шайтанских заводов на клеймо добавили инициалы «С. Ш.» (Сергей Ширяев). При этом неизменными сохранились слово «Сибирь» («Сбр») и фигурка бегущего соболя.
Демидовы пытались бороться с подражателями, и в архивах есть свидетельства этой борьбы. Например, в деле Берг-коллегии № 808 «О клеймении железа на Демидовских заводах 1744» они настаивали на эксклюзивных правах на изображение соболя. Но полностью запретить другим промышленникам ставить и кастомизировать клейма с соболем оказалось невозможным.
Так «Старого соболя» в слегка изменённом виде стали использовать чуть ли не на каждом втором уральском заводе.
Закат империи
Империя Демидовых переживёт расцвет и постепенно, к середине XIX века, приблизится к закату.
Нет, ничего страшного не случилось. Просто в первой трети XIX века произошла техническая революция в Европе: там фабрики начали переводить на паровые машины, в то время как мощь уральских заводов по-прежнему зависела от водяных колёс. Хотя Демидовы старались поспевать за этими новинками, им становилось всё труднее. Как и всей консервативной тяжёлой промышленности России. Особенно чувствовалось технологическое отставание после 1861 года. Железные и чугунные заводы, по сути, находились на стадии мануфактуры. И к тому же были основаны на крепостном труде. Это прежде всего относилось к металлургическим заводам Урала, где владелец предприятия являлся одновременно хозяином земли. А потому имел возможность применять отработки, а не передовые способы стимулирования рабочих. Эффект не заставил себя ждать.
Заводы с приводом от воды, использующие дешёвый подневольный труд (даже после 1861 года) и устаревшие технологии плавки, не могли дать того качества и цены, что выдавали современные на конец XIX века фабрики. А ведь железо из-за Волги ещё надо было привезти. В результате Урал стал проигрывать конкуренцию. Уже к 1890 году Урал уступил новому, южному району добывающей промышленности — Донбассу и Кривому Рогу.
Такой ли старый?
Мы знаем демидовское железо под маркой «Старый соболь». Но вот что интересно: слово «Старый» появилось только в СССР. Достоверно неизвестно, почему, но есть вполне правдоподобная версия.
Она связана вот с этим исполнением клейма:
Буквы несколько неразборчивы, но это аббревиатура CCNAD — Статский советник Никита Акинфиевич Демидов. Тут речь не про оригинального Никиту Демидовича, а про его внука.
С одной стороны, семья Демидовых в СССР была уважаема — про них даже целый фильм сняли (Демидовы). Сложно было отрицать их вклад в развитие и индустриализацию Урала. С другой стороны — классические капиталисты, да ещё и частично на госслужбе, для советской идеологии были не слишком удобны. Потому, кому-то пришло в голову расшифровать аббревиатуру не как «Статский советник», а как «Старый соболь». Чтобы несколько дистанцировать промышленников хотя бы от госслужбы. Так и повелось. Повторимся, это всего лишь легенда.
Вместо заключения
Многие из заводов, основанных Демидовыми, живы и здравствуют по сей день. А некоторые превратились в памятники истории. К примеру, территория Нижнетагильского предприятия и оставшиеся сооружения стали музеем‑заводом «Старый Демидовский завод». Будете у нас на Урале — обязательно побывайте там: это даже не совсем музей, а, скорее, индустриальный заповедник под открытым небом. Увидите подлинные механизмы, которые работали на силе воды: молоты, прокатные станы, воздуходувные меха. Сможете попробовать кузню: там вам дадут выковать настоящий гвоздь или подкову. Или побываете на спектакле в заводских декорациях.
И даже закрытые производства выступили фундаментом для легендарной уральской металлургии. Здесь, как и в роду Демидовых, сохраняется преемственность. Нижний Тагил — насквозь промышленный город с огромным металлургическим комбинатом. Сегодня это предприятие развивает ЕВРАЗ.
Нам хотелось бы сделать цикл статей про промышленность. Напишите в комментариях, о чём бы вам хотелось прочитать, и мы обязательно расскажем вам про это.
