ОГЛАВЛЕНИЕ
О книге
Об авторе
Иллюстрации
Часть I. Мираж в гараже: Религия в подсобке для одной машины
1. Сказка о керосиновой лампе или литургия на бетонном полу 2. «Self-made» man 3. Книжный шкаф Джеффа Безоса 4. Математика «друзей» из Google и синие стены Гарварда 5. Лимузин у обочины 6. Побег в тюрьму или кто приходит в гараж после полуночи?
Часть II. Школьный конвейер: Почему вашего ребенка учат быть винтиком, а их детей – инженерами судеб
1. Два звонка – две судьбы или Прусская модель для «маленького человека» 2. Университет как прикрытие для банка 3. Как работает рынок?
Часть III. Религия рынка: Как инженеров превращали в верующих
1. Время титанов, диктатуры разума и чертежа 2. Момент великого предательства 3. Призрак в чепце из шотландской деревни и уютный миф о булочнике 4. Университетский кампус: дула автоматов и религия рынка 5. Стеклянные бусы для колоний или невыученные уроки 90-х 6. Рынок мертв. Он никогда и не жил 7. Призрак в деловом костюме 8. Когда в последний раз вы видели, что ваше решение на что-то влияет за пределами вашей квартиры?
Часть IV. Гении и аутсайдеры
1. Раз у тебя есть способности, за тобой будет охотиться целая армия вербовщиков. Или все-таки нет? 2. Все мы «хоккеисты»? 3. Гении «компьютерной революции» 4. Благоприятные возможности ищут и реализуют 5. Подлинная история успеха Билла Гейтса 6. Кто еще поможет тебе стать выдающимся ученым, как не другой выдающийся ученый?! 7. Граница в воспитании проходит точно по границе между классами 8. Юридическим фирмам нью-йорка нужны выпускники «правильных» университетов с «правильным» происхождением
1. О КНИГЕ
Life, 1937-02-15
Изучая работы по экономике профессуры ВУЗов США, я несколько раз встретил термины «гаражная вера» и «религия рынка».
Несколько авторов утверждало, что теория «свободного рынка» в системе образования занимает место установленной государством религии, а популярные рассказы о «миллиардерах из гаража» не блещут объективизмом о причинах подлинного успеха известных стартапов.
В поиске литературы на эти темы я вышел на книгу Малкольма Гладуэлла «Гении и аутсайдеры», которую рекомендую к чтению. Ниже – её обзор.
Три первые части обзора – краткая справка по вышеуказанным терминам, сделанная в поисковом помощнике Gemeni (брезгующие этим инструментом могут их опустить). Четвертая часть – фрагменты книги «Гении и аутсайдеры» 2016, ISBN 978-5-00195-197-1.
2. ОБ АВТОРЕ
Малкольм Гладуэлл годился в 1963 году в Гэмпшире, Англия. С 1987 по 1996 год – журналист в Washington Post, возглавлял нью-йоркское бюро газеты. С 1996 года – штатный автор журнала The New Yorker. Книги Гладуэлла касаются неожиданных последствий исследований в социальных науках и находят широкое применение в научной работе. Некоторые из них занимали первые строки в списке бестселлеров газеты The New York Times. В 2005 году журнал Time назвал Гладуэлла одним из 100 самых влиятельных людей. В 2007 году писатель получил первую премию Американской социологической ассоциации за выдающиеся достижения в освещении социальных проблем.
3. ИЛЛЮСТРАЦИИ
Для сравнения динамики десятилетий обзор иллюстрирован материалам фотожурнала Life.
Как читать иллюстрации
**1. 1930-е: Эпоха Индустрии и Политики**
Главная тема: Человек – строитель, слоган: «Смотрите, что мы построили». На обложках гигантские плотины, заводы, сталь и бетон. Каждый участвует в политике. Индустрию считают спасением от Великой депрессии. Художественный стиль: Черно-белая фотография, архитектурные и инженерные формы; строгая геометрия, низкий угол съемки, чтобы объекты казались величественными. Life, 1936-11-23
2. 1950-е: Эпоха Оптимизма, Семьи и Голливуда
Главная тема: «Процветание человечества», слоган: «Смотрите, как мы счастливо живем». На смену бетону приходят улыбающиеся лица: кинозвезды, идеальные домохозяйки и успешные семьи в пригородах. Индустриализация ушла внутрь домов бытовой техникой. Художественный стиль: Яркие краски, мягкий свет, фокус на портретах и технических диковинках. Life, 1956-07-23
3. 1970-е: Эпоха Кризиса, Борьбы и Рок-музыки
Главная тема: Социальные потрясения, война во Вьетнаме, расцвет рок-культуры, слоган: «Смотрите, что с нами происходит». «Идеальные лица» 50-х сменили репортажи с мест событий и лица протестующей молодежи. Художественный стиль: документальные кадры, больше эмоций и честности. Life, 1970-05-22
ЧАСТЬ I. МИРАЖ В ГАРАЖЕ: РЕЛИГИЯ В ПОДСОБКЕ ДЛЯ ОДНОЙ МАШИНЫ
1. СКАЗКА О КЕРОСИНОВОЙ ЛАМПЕ ИЛИ ЛИТУРГИЯ НА БЕТОННОМ ПОЛУ
Life, 1956-07-23
Типичный пригород Пало-Альто. Утро. Мужчина в засаленной футболке открывает скрипучую деревянную дверь гаража. Стены из дешевой фанеры, масляные пятна на бетонном полу, тусклая лампочка под потолком. Нам говорят, что именно здесь, в тишине и бедности, среди коробок из-под пиццы и старых паяльников, рождаются титаны.
Соседи видят в этом «поиск себя» и «рождение будущего». Журналы для среднего класса называют это «Гаражной верой». Это современная религия, заменяющая старую добрую индустриальную мощь иллюзией индивидуального прорыва. Вера, что вчерашний студент, вооруженный лишь талантом и старым компьютером, может бросить вызов стальным империям.
2. «SELF-MADE» MAN
Life, 1966-03-11
Журналы для домохозяек и брошюры по экономике поют в унисон: «Вам не нужны заводы. Вам нужен только Гараж и Идея» и подсовывают иконы: Гейтс, Джобс, Хьюлетт. Заголовок кричит: «Они начинали в гараже!».
Но загляните за фасады гаражей Гейтса и Джобса. За ними вы обнаружите не «гениев-одиночек», а холодный расчет гигантских монополий и связи, тянущиеся в закрытые клубы миллиардеров.
В «гараже» Гейтса стоял прямой телефонный аппарат к руководству IBM, организованный его матерью. «Гараж» Хьюлетта и Паккарда был обеспечен заказами военного ведомства еще до того, как в нем высохла краска.
Нам показывают грязные руки изобретателя и скрывают золотую ложку, которой его кормит монопольный капитал. Провода из этих гаражей протянуты прямиком в сейфы на Уолл-стрит.
3. КНИЖНЫЙ ШКАФ ДЖЕФФА БЕЗОСА
Нам рисуют романтическую историю Amazon. 1994 год, Джефф Безос упаковывает книги на коленях в арендованном гараже. «Смотрите, он такой же, как вы!» – кричит реклама.
Джефф Безос не был простым парнем с улицы. До своего «гаража» он был вице-президентом в D.E. Shaw & Co – влиятельном технологичном инвестиционном фонде с Уолл-стрит. Когда он решил «рискнуть», его родители вложили в дело 250 000 долларов – астрономическая сумма для обычного рабочего тех лет.
Корни успеха Amazon – это не гаражная пыль, а доступ к финансовой элите и знание того, как устроены мировые рынки капитала. Безос не строил компанию «с нуля» – он пересаживал капитал из одного кабинета на Уолл-стрит в другой.
4. МАТЕМАТИКА «ДРУЗЕЙ» ИЗ GOOGLE И СИНИЕ СТЕНЫ ГАРВАРДА
А как же Google? Ларри Пейдж и Сергей Брин, два аспиранта в гараже Сьюзан Воджицки. Чистая наука, не так ли?
Давайте посмотрим на их среду обитания. Стэндфордский университет – это не просто учебное заведение, это инкубатор для наследников правящего класса. Пейдж – сын профессора информатики, Брин – из семьи высокопоставленных ученых. Их первый «гаражный» чек на 100 000 долларов был выписан Энди Бехтольшаймом, основателем Sun Microsystems, еще до того, как компания Google была официально зарегистрирована. Это не было «свободной конкуренцией». Это был закрытый клубный проект, поддержанный грантами.
Facebook подается как триумф студенческой смекалки. Марк Цукерберг в тапочках и толстовке якобы перехитрил вековую систему. Но Цукерберг – выходец из элитной частной школы Филлипса в Эксетере, где учатся дети тех, кто управляет Америкой. Стоимость обучения там выше, чем годовой доход средней семьи. Его «гениальность» заключалась не в коде, а в том, что он находился внутри сети будущих сенаторов и банкиров.
Когда проект начал расти, к нему немедленно пришел Питер Тиль – человек, который прямо говорит, что «конкурирование – это удел неудачников», а целью любого бизнеса должна быть тотальная монополия. Facebook не победил в честной борьбе. Он поглотил или раздавил всех вокруг, используя бесконечные деньги своих покровителей.
5. ЛИМУЗИН У ОБОЧИНЫ
Посмотрите на этот контраст. Пыльный тупик на окраине Менло-Парка, побитый «Форд» и новенький блестящий «Кадиллак», припарковавшийся у входа в гараж. Из него выходит человек, чей костюм стоит больше, чем всё оборудование внутри этой лачуги. Это – Венчурный Капиталист.
В прессе их называют «ангелами». Но вместо крыльев у этих ангелов – долговые расписки, а вместо нимбов – калькуляторы. Они не приносят деньги. Они приносят цепь, обернутую в подарочную бумагу.
Когда «ангел» стучится в ваш гараж, он приходит не за идеями, он приходит убедиться, что вы никогда не станете свободным субъектом. История «святых инвесторов» началась не с филантропии, а с предательства.
6. ПОБЕГ В ТЮРЬМУ ИЛИ КТО ПРИХОДИТ В ГАРАЖ ПОСЛЕ ПОЛУНОЧИ?
1957 год. Уильям Шокли, лауреат Нобелевской премии и создатель транзистора, олицетворяет 1940-е в его самом жестком, авторитарном виде. Для него инженеры – инструменты, а не личности. В своей компании Shockley Semiconductor он вводит проверку для сотрудников на детекторе лжи, уничтожает частное пространство, вывешивает списки зарплат, чтобы разжечь зависть и подозрительность внутри коллектива. Восемь его лучших сотрудников – цвет нации, решают бежать. Но им нужен не просто новый дом, им нужен капитал.
Здесь появляется Артур Рок, молодой банкир с Уолл-стрит. Рок не просто нашел им деньги Шермана Фэйрчайлда, а убедил восьмерку создать компанию Fairchild Semiconductor. В контракт вшивают смертельную петлю – пункт, по которому Фэйрчайлд имее право выкупить всю компанию целиком за фиксированную сумму (3 миллиона долларов), если она станет успешной.
Инженеры (среди которых были будущие основатели Intel Гордон Мур и Роберт Нойс) работали как одержимые. Они создали первый коммерческий кремниевый транзистор. Они совершили технологический прорыв. Но в 1959 году Фэйрчайлд воспользовался своим правом выкупа. Инженеры в один день превратились из владельцев в наемных рабочих собственной компании. Они создали ценность, но контроль остался у тех, кто держал в руках чековую книжку.
История «Вероломной восьмерки» – это не триумф свободы. Это история о том, как Артур Рок научил капитал ловить гениев на крючок их собственных амбиций. Рок понял, что не нужно быть умнее инженера – нужно просто владеть правилами игры (контрактом).
Инженерам позволяют «играть в бизнес», пока банкиры забирают у них право собственности на будущее. Именно отсюда берет начало Кремниевая долина – не как центр науки, а как гигантский инкубатор по отделению интеллекта от активов.
Правда в том, что из миллиона гаражей выстреливает один. И не потому, что его владелец был гением, а потому, что он был выбран системным оператором, скрытым за фасадом монополии.
Вспомните крах доткомов 2000-х: инвесторы ушли с миллиардами, «гаражные гении» остались с долгами и разбитыми мечтами.
7. КОНКУРЕНЦИЯ – ЭТО ДЛЯ НЕУДАЧНИКОВ
«Гаражная вера» – это инструмент убаюкивания. Пока вы верите, что успех зависит только от вашего усердия, вы не замечаете, как настоящая экономика превращается в закрытую монополию.
В мире «Гаражной веры» вас учат бежать наперегонки. В мире Реального Капитала вас учат что монополия – вот истинная цель.
Пока вы, одурманенные книжками по «маркетингу», пытаетесь конкурировать с соседом, настоящие игроки строят крепости. Основатель PayPal Питер Тиль – современный Макиавелли в костюме от Бриони, говорит: «Конкуренция – для лузеров».
Но почему «гаражная» вера так притягательна? Она превращает ваше одиночество и отсутствие социальных гарантий в «свободу предпринимательства». Вы не безработный – вы «стартапер». У вас нет медицинского полиса – у вас есть «риск и азарт». Вас вышвырнули из корпорации – вы «идете своим путем».
Не верьте в магию гаражей. За каждым «чудом» стоит мощный финансовый насос, который выкачивает таланты и ресурсы, чтобы превратить их в сверхприбыль для горстки семей.
Настоящий успех никогда не бывает одиночным. Он всегда опирается на среду, капитал и власть. А гараж… гараж оставьте для своего автомобиля. Не позволяйте им парковать там свои лживые обещания.
ЧАСТЬ II. ШКОЛЬНЫЙ КОНВЕЙЕР: ПОЧЕМУ ВАШЕГО РЕБЕНКА УЧАТ БЫТЬ ВИНТИКОМ, А ИХ ДЕТЕЙ – ИНЖЕНЕРАМИ СУДЕБ
1. ДВА ЗВОНКА – ДВЕ СУДЬБЫ ИЛИ ПРУССКАЯ МОДЕЛЬ ДЛЯ «МАЛЕНЬКОГО ЧЕЛОВЕКА»
Life, 1956-08-06
Равенство в образовании – это величайший миф нашего века. Корпоративная система не дает знаний – она сортирует людей на надсмотрщиков и послушных исполнителей еще до того, как они получат аттестат.
Сравним две школы. Первая – обычная, государственная, в промышленном районе. Ряды одинаковых парт, жесткое расписание и пронзительный звонок, приказывающий тридцати детям одновременно встать или сесть. Это атмосфера фабрики.
Знания в этом образовании раздроблены на мелкие не связанные осколки, так чтобы человек не смог соединить их. Такая система убивает способность видеть цельную картину мира. Экзамены и тесты (вроде SAT или ЕГЭ) проверяют не ум, а степень стандартизации мышления.
Мало кто знает, что современная школа была скопирована с прусской военной системы XIX века. Ее цель не в том, чтобы научить ребенка думать, а в том, чтобы научить его подчиняться.
В обычных школах ценится «правильный ответ» – тот, что в учебнике. Ученик должен вовремя прийти, молча высидеть урок и выполнить инструкцию. Зачем? Чтобы через десять лет он так же послушно пришел на завод или в офис, не задавая лишних вопросов. Это образование для исполнителей, которые так и не поймут, почему их бизнес в итоге заберут банкиры. Почему они работает по 40 часов в неделю, а плоды их труда уходят в неизвестные и неподконтрольны им учреждения.
Теперь заглянем в закрытые пансионы для детей из богатых семей. За высокими заборы элитных заведений, таких как Итон в Англии или школы «Лиги плюща» в США программа принципиально иная. Здесь камины, мягкие кресла, нет муштры, идут дискуссии об устройстве мира.
Пока ваших детей мучают тестами на запоминание дат, детям из богатых семей дают умение самому устанавливать правила, а не следовать им. Репетиторы учат их «взламывать» логику теста. Но главное, им дают связи: одноклассник сегодня – это партнер по монопольному сговору завтра. В этих школах «рыночная конкуренция» – это сказка для простаков.
2. УНИВЕРСИТЕТ КАК ПРИКРЫТИЕ ДЛЯ БАНКА
Life, 1956-07-23
Посмотрите на готические шпили Гарварда и залитые солнцем аркады Стэнфорда. Нам говорят, что это храмы знаний. Но загляните в их финансовые отчеты. Перед вами – не просто учебные заведения, а крупнейшие в мире инвестиционные корпорации, у которых «между делом» есть свои студенты.
Речь идет об эндаументах (целевых капиталах). На 2025 год фонд Гарварда разросся до чудовищных 57 миллиардов долларов, Стэнфорда – до 40 миллиардов. Это больше, чем бюджеты многих государств. Но эти деньги не лежат в сейфах – на них агрессивно скупают леса Южной Америки, доли в венчурных проектах и технологических гигантах. Университет здесь – вывеска, позволяющая миллиардам вращаться без уплаты налогов.
Эндаументы – это не только деньги, это селекция. Университетский фонд – это входной билет в «PayPal-мафию» и другие закрытые клубы. При этом система отбирает будущих миллиардеров из тех, кто уже вписан в иерархию. Пейдж и Брин не просто «придумали» поиск в гараже – их родители работали в Стэнфорде, – главном поставщике кадров для военно-промышленного комплекса и финансовой олигархии.
Фонды не только вкладывает деньги в «перспективный стартап» своего выпускника. Используя их связи и бесконечный капитал, стартап уничтожает конкурентов и становится монополистом. Став миллиардером, выпускник возвращает «долг» огромными «пожертвованиями» в тот же эндаумент-фонд. Это замкнутый круг. Пока вы верите в «честный рынок», эндаументы создают мир, где капитал всегда возвращается к капиталу.
3. КАК РАБОТАЕТ РЫНОК?
Life, 1970-06-05
«Рынок» ненаучен по своей сути. Он предполагает, что все игроки равны и обладают полной информацией. Но посмотрим на реальность. Пока вы пьете утренний кофе и просматриваете заголовки о «стабильности экономики», за окном живёт мир, где закон – лишь досадное препятствие тем, кто держит руку на пульсе системы.
Гигант Enron считался инновационной энергетической компанией Америки. Но их успех был карточным домиком из фальшивых отчетов. Руководство прятало миллиардные долги в сотни дочерних фирм. Боссы Enron тайно распродавали свои акции, публично убеждая своих сотрудников вкладывать все сбережения в них же. Акции рухнули с $90 до 26 центов и тысячи людей остались с пустыми карманами.
Трейдеры JPMorgan с 2008 по 2016 год давали сотни тысяч ложных заявок на покупку серебра и золота, создавая иллюзию огромного спроса или предложения. Затем они отменяли фиктивные заявки и проводили реальные сделки с огромной выгодой. Они не гадали, куда пойдет цена – они сами толкали её плечом. За это банк оштрафован на $920 миллионов.
Крупнейшие банки (Barclays, Deutsche Bank, UBS) годами, каждое утро, врали о проценте, под который они занимают деньги друг другу, чтобы их трейдеры срывали куш на биржах. Речь идёт о ставке LIBOR, или о $350 триллионов кредитов, от ипотеки простого рабочего до долгов целых государств. Это было величайшее в истории «подкручивание весов» в пользу тех, кто их устанавливает.
Это не рынок. Это неэквивалентный обмен. Это машина, всегда перекачивающая ресурсы снизу вверх. Банкиры и правительства знают о завтрашних ценах всё, а вы – ничего. У корпорации армия юристов и лоббистов на зарплате, а у вас – только право выбрать между Пепси и Колой (принадлежащей одним и тем же фондам). И пока вы верите в «честную конкуренцию», вы добровольно остаетесь в этой мясорубке.
ЧАСТЬ III. РЕЛИГИЯ РЫНКА: КАК ИНЖЕНЕРОВ ПРЕВРАЩАЛИ В ВЕРУЮЩИХ
1. ВРЕМЯ ТИТАНОВ, ДИКТАТУРЫ РАЗУМА И ЧЕРТЕЖА
Life, 1957-11-18
Посмотрите на кадры 1930-х. Грохот заклепочных молотов на верфях, яростный блеск сварочных дуг, стальные скелеты небоскребов, уходящие в облака. Это была эпоха шума строящихся плотин и блеска хромированных фюзеляжей. Когда слово «прогресс» имело вес – вес бетона, турбин и авиационного алюминия. Тогда люди не играли в «котировки» – они строили.
В те годы мир был предельно ясен. Политика не была строчкой в утренней газете – она была самим воздухом. Люди на улицах Гвадаррамы или в рабочих кварталах Детройта сами были авторами новостей. Каждый знал: твое действие меняет баланс сил на планете. Это была эпоха максимальной включенности. Люди объединялись в союзы, кружки, партии ибо понимали – в одиночку ты пыль, но вместе мы – стальной кулак истории. Каждый почтальон, каждый инженер чувствовал себя важным узлом в огромной машине перемен. Политика принадлежала народу, потому что народ сам был политикой. Это было время, когда слово «Гражданин» весило больше, чем банковский счет.
Взгляните на снимки 1950-х. Это было время звенящей точности. Мужчины в белых рубашках с логарифмическими линейками в карманах проектируют будущее, где нет места хаосу. Нация верит, что любая проблема – от голода до болезней – это лишь инженерная задача, ждущая своего решения.
Американец 50-х ощущал себя демиургом, способным повернуть реки и зажечь звезды. Человек того времени смотрел на мир как на чертеж, который нужно воплотить в бетоне и стали.
Правительства и крупные промышленники знали: чтобы запустить ракету или построить трансконтинентальную магистраль, нужна железная воля, долгосрочное планирование и колоссальная концентрация ресурсов. Это был триумф разумного замысла. Даже в США экономикой двигали гигантские государственные заказы и жесткие промышленные стандарты.
Система образования, будь то в Америке Рузвельта или в Европе послевоенного восстановления, готовила: инженеров, физиков, химиков. Образование той поры было беспощадно объективным. Личность ковалась на наковальне классических знаний: логика, сопромат, поэзия, культура.
В учебных аудиториях того времени не было места «маркетингу» или «финансовому менеджменту». В школах и университетах не тратили время на «психологию продаж». В классе 50-х учитель воспитывал субъектность. Он учил ребенка понимать механизмы природы и истории.
Ученый того времени был героем, а банкир – скучным бухгалтером на службе у прогресса. Люди верили в то, что можно потрогать: в тонны чугуна, в киловатты энергии, в литры молока. Это были твердые знания, которые нельзя было «уговорить» или «купить» – мост либо стоял, ибо падал. Человек, понимающий устройство парового котла и интегрального исчисления, был неуязвим для дешевой манипуляции.
2. МОМЕНТ ВЕЛИКОГО ПРЕДАТЕЛЬСТВА
Life, 1970-02-20
Именно ясность ума стала смертельно опасной для спекулянтов. Люди, привыкшие к детерминизму и поиску истины, начали задавать вопросы о своих правах, о справедливости распределения благ, о смысле войн. Просвещенная нация инженеров выходила из-под контроля, требуя долю в управлении государством.
Олигархии срочно требовалось погрузить этот ясный разум во тьму нового Средневековья. Образованный инженер, привыкший к логике чертежа, стал обузой для спекулянта. Нужно было сломать логику чертежа и заменить её туманом верований. Корпоративной системе потребовался человек, который верит в «рынок» так же слепо, как средневековый крестьянин верил в гром небесный.
1970-е – момент великого предательства. Реванш фашизма. На рубеже 60-х и 70-х по точному механизму американского рационализма был нанесен сокрушительный удар. Образование начали стерилизовать. В университеты, где еще вчера царил культ математики и чертежа, хлынул мощный поток психоделии и восточного мистицизма.
Разум, привыкший к четким физическим законам, методично размывали наркотическим туманом. На смену логарифмической линейке пришел шприц и таблетка ЛСД. Вчерашний студент, мечтавший строить города, сегодня искал «расширения сознания» в притонах Хейт-Эшбери.
Из программ вымывали фундаментальную логику, подменяя её «настроением инвесторов». Если инженер 50-х знал, что мост падает из-за ошибок в расчетах, то выпускникам 70-х внушали, что их жизнь рушится из-за «случайностей рынка».
В университетских кампусах зазвучала стрельба армии, и школа перестала быть местом, где учат понимать мир. Она стала конвейером, где приучают к смирению и подчинению. Людей разучили читать чертежи.
3. ПРИЗРАК В ЧЕПЦЕ ИЗ ШОТЛАНДСКОЙ ДЕРЕВНИ И УЮТНЫЙ МИФ О БУЛОЧНИКЕ
История нашей общей слепоты начинается не в стеклянных небоскребах, а на пыльных дорогах Шотландии XVIII века. Представьте себе Адама Смита – человека, чье имя сегодня произносят с придыханием в залах МВФ, словно имя пророка. Как будто он лично изобрел компьютерные алгоритмы и офшорные счета. Но кем он был на самом деле?
Смит был провинциальным профессором, жившим в мире, где самым сложным механизмом были напольные часы. Его «рынок» – это базарная площадь в шотландской деревушке Кирколди, где пахнет парным молоком, свежим хлебом и навозом.
Весь его экономический космос ограничивался тремя фигурами: мясником, пивоваром и булочником. Для моралиста Смита «рынок» был уютным, почти семейным обменом излишками петрушки на мешок овса. Его «невидимая рука» – это соседское доверие. Рука соседа, жмущая твою руку после честной сделки. В сознании Смита не могло возникнуть даже мысли о транснациональных корпорациях, офшорных дырах или алгоритмах, торгующих миллисекундами.
Но именно этот уютный, деревенский образ – образ честного базара с петрушкой и добрым мясником – был заботливо законсервирован монополями. Его превратили в священную икону, чтобы скрыть рождение стальных монстров, которые навсегда уничтожили ту самую шотландскую деревню, о которой писал Смит.
Нам предлагают верить в «свободный выбор» булочника в мире, где все пекарни принадлежат одному, скрытому за десятью печатями финансовому конгломерату, а цена на зерно устанавливается на бирже за океаном.
Это великая мистификация: нас заставляют смотреть на глобальный механизм через треснувшее стекло деревенской лавки XVIII века.
4. УНИВЕРСИТЕТСКИЙ КАМПУС: ДУЛА АВТОМАТОВ И РЕЛИГИЯ РЫНКА
Life, 1970-05-15
Весна 1970-го. Обещавший мир президент Никсон, внезапно объявил о вторжении в нейтральную Камбоджу. Студенты Кентского университета вышли сказать «нет». Тогда в кампус вошла Национальная гвардия и начался расстрел. Погибли: Эллисон Краузе, Джеффри Миллер, Сандра Шойер и Уильям Шредер. Никто из гвардейцев уголовного наказания так и не понес.
Присмотритесь к студенту экономического факультета. Он не просто зубрит формулы – он заучивает догматы. Экономика, претендующая на звание науки, ведет себя как культ. Преподаватели рисуют на досках идеальные кривые спроса и предложения, не имеющие отношения к реальности. Это – Религия Рынка. Насаждается она с начальной школы.
Попробуйте в ВУЗе найти курс по монополистическому капитализму или критику идеи «рыночного равновесия». Вы наткнетесь на стену молчания. Любое сомнение в святости этих догматов объявляется ересью. В СМИ действует негласный запрет: «Рынок нельзя оспорить, его можно только улучшать».
В ВУЗах установлен жесткий режим интеллектуального террора. Отрицать «рынок» – немыслимо. Вас не просто уволят – вас объявят сумасшедшим или «врагом прогресса».
Это не наука. Наука живет сомнением. Наука строится на фактах. Но попробуйте применить факты к «рыночной теории». Любой честный биолог скажет, что клетка, потребляющая всё и не отдающая ничего – это рак. Но в экономике это называют «эффективным ростом». Идея о том, что миллионы независимо дерущихся между собой игроков сами собой создают порядок, так же научно обоснована, как идея о том, что ураган может собрать из мусора «Боинг-747».
«Рынок» – это государственный миф. Пропаганда «невидимой руки», пока видимая рука монополиста шарит в вашем кармане. Этот религиозный догмат заставляет умных людей тратить годы на изучение графиков, которые описывают мир, существующий только в воображении профессоров на зарплате у банков.
5. СТЕКЛЯННЫЕ БУСЫ ДЛЯ КОЛОНИЙ ИЛИ НЕВЫУЧЕННЫЕ УРОКИ 90-Х
Life, 1964-10-23
Вспомните 1990-е годы в Москве, Киеве или Варшаве. Вместе с гуманитарной помощью в бывшие страны социализма хлынули эшелоны глянцевых учебников. Пол Самуэльсон, Филип Котлер, бесчисленные «Основы бизнеса». Эти учебники стали новыми молитвенниками. Их раздавали в ВУЗах, цитировали на экранах, впихивали в головы вчерашних инженеров.
Пыль от рухнувшего Союза еще не осела, а в аэропорту Шереметьево уже высаживался десант «гарвардских мальчиков» – отрядов спекулянтов и пропагандистов, приехавшие учить «туземцев» жизни. Они внушали: «Рынок сам всё расставит». И он расставил. Пока инженеры космических программ читали о «свободном предпринимательстве» и торговали сигаретами в переходах, те, кто привез эти книги, хладнокровно делили нефть, недвижимость и резали их заводы на металлолом.
«Вы просто плохо торгуете, учите теорию!» – говорили нам, пока выносили из дома мебель. Но сами циничные учителя никогда не верили в сказку, которую продавали на экспорт. Пока профессора в Гарварде вещали о свободной торговле, правительство США заливало миллиардами субсидий своих фермеров и авиагигантов.
Это была классическая операция с туземцами. Им продали стеклянные бусы «рыночных теорий» в обмен на реальные активы, созданные поколениями их предков. Пока вчерашние инженеры и врачи изучали «как завоевывать друзей и оказывать влияние» и зачитывались историями о «свободной конкуренции», реальные активы – заводы, недра, порты – за бесценок переходили в руки тех, кто в гробу видал эти учебники.
К концу 90-х не выдержала даже американская Фемида. Громкий скандал с Гарвардским институтом международного развития обнажил истинное лицо «помощи». Выяснилось, что ключевые советники при правительстве России – Андрей Шлейфер и Джонатан Хэй скупали российские активы через подставных лиц.
Это был момент истины: проповедники «честного рынка» оказались банальными мародерами на пепелище. «Гарвардский проект» закрылся с позором и судебными исками в США, но дело было сделано. Нация была оглуплена, институты разрушены, а реальное образование подменено на религию рынка. Идеологический десант выполнил свою задачу
6. РЫНОК МЕРТВ. ОН НИКОГДА И НЕ ЖИЛ
Рынок мертв. Он никогда и не жил. Каждый раз, когда вы слышите это слово из уст диктора, диктатора или государственного служащего – знайте, вас пытаются обмануть.
Мощные индустриальные державы – от Америки Рузвельта до послевоенной Европы – строились не стихийным хаосом мелких торговцев, а железной волей планировщиков. Гигантские заводы и электростанции возводились не из-за прибыли, а потому, что были нужны. Капитал был лишь инструментом в руках созидателя, а банкир – скромным кассиром, обеспечивающим стройку ресурсами.
Образование того времени было суровым и честным: оно готовило Творцов. Если ты открывал учебник, то видел в нем законы Кеплера, сопротивление металлов и химические формулы. Это знания о реальном мире, который нельзя заболтать или обмануть.
Это было опасное время для финансовых спекулянтов: человек, умеющий читать чертежи, слишком ясно видел, кто создает ценность, а кто лишь перекладывает бумаги. Нация инженеров и ученых задавала неудобные вопросы о справедливости и смысле.
7. ПРИЗРАК В ДЕЛОВОМ КОСТЮМЕ
Life, 1945-05-14
С 1970-х мыслящий инженер больше не нужен. Именно в эти годы образование подверглось тотальной зачистке. Университетские кафедры были превращены в отделы пропаганды, где студентам насильно вдалбливают примитивные догмы о «равновесии спроса». Если раньше человек знал, что его благополучие зависит от его труда и знаний, то теперь армия бюрократов – профессоров и учителей на зарплате у корпораций – просто отсиживает время и пудрит слушателю мозги.
Система государственного образования сегодня – это пункты сортировки, где одних учат управлять человеческой массой через страх и манипуляцию, других – быть покорными винтиками. Верящими, что нищета – это не социальная страта, куда их погружают с детства, а персональная вина: «плохо учился», «мало читал», «ленился».
Вчерашний творец-инженер низвергнут. Заменен менеджерами – жрецами, умеющими продавать воздух и упаковывать пустоту. Чей успех зависит не от прочности построенного здания, а от того, насколько глубоко он смог погрузить окружающих в транс.
Нам создали мир, где «ценность» окончательно оторвалась от «цены». Мир, где запрещено спрашивать «как это устроено?», а можно только интересоваться «сколько это стоит?». Людей приучили к мысли, что экономика – это не заводы и хлеб, а прыгающие цифры на экране. Мы стали нацией людей, которые знают цену всего, но не понимают ценности ничего.
8. КОГДА В ПОСЛЕДНИЙ РАЗ ВЫ ВИДЕЛИ, ЧТО ВАШЕ РЕШЕНИЕ НА ЧТО-ТО ВЛИЯЕТ ЗА ПРЕДЕЛАМИ ВАШЕЙ КВАРТИРЫ?
Life, 1956-07-02
Что мы видим сегодня? Парадокс. У нас в кармане все знания мира, но реальная политика словно испарилась. Когда в последний раз вы чувствовали, что ваше решение действительно на что-то влияет за пределами вашей квартиры? Социологи называют эту операцию «деполитизация». Политика превратилась из общего дела в закрытое акционерное общество.
Рациональный американец 50-х умер, а на его месте родился «потребитель», чей горизонт планирования ограничен следующим кредитным платежом.
Борьба за справедливость сменилась шопингом. Оглуплённое, залитое синтетическим счастьем и долгами население больше не требует прав – оно требует скидок. Потребитель не протестует, он выбирает. Покупатель не борется за права, он ищет скидку.
Настоящие деньги делаются не на конкурировании, а на монополии и владении самой системой образования, которая проповедует конкурирование всем остальным.
Монополии ведут двойную игру: для бедных – лозунги о «свободном рынке», «честной конкуренции» и «сделай себя сам». Для богатых – государственные контракты, льготные кредиты и договоренности за закрытыми дверями. Они же финансируют псевдоисследования, доказывающие святость «рынка», и обучают профессоров, которые будут внушать это вашим детям.
Настоящая мощь – в понимании структуры, в объединении и в отказе верить в их «священные тексты».
Спекулянты боятся только одного – что вы перестанете быть «потребителями» и снова станете серьёзными людьми, осознающими свои права и интересы.
Life, 1966-01-28
