В случае американского киберпанка на ум первым делом приходят «Нейромант» и «Матрица». Наиболее ярким примером японского киберпанка является «Ghost in the Shell» — в основном в виде двух полнометражек Осии и сериальной трилогии. С 7 июля 2026 года начала выходить новая аниме-версия. Выглядит она для привыкшего к «классике» непривычно и странно: студия Science Saru решилась на эксперимент. Она перенесла на экран в профессиональной анимации, дословно и покадрово, оригинальную мангу Масамунэ Сиро 1989 года — которая сама по себе не очень ценится поклонниками цикла. Во-первых, автор был на момент создания сильнее в идеях, персонажах и образах, чем в умении внятно и понятно выстраивать графическое повествование. Во-вторых, атмосфера исходника радикально отличается от привычной по экранизациям: вместо кибернуарной меланхолии мы видим буйство красок и тонны гэгов. Натыкавшихся на мангу после аниме накрывал жёсткий когнитивный диссонанс, и её мало кто котировал, особенно за рубежом. Экранизировать её «как есть» казалось безумием. Однако, если судить по первой серии, «доведение до ума» неидеального исходника у Science Saru получается, как минимум, интересно. Попробуем разобраться, чем был «Призрак в доспехе» в своей изначальной версии?
Масамунэ Сиро, автор «Призрака в доспехе» и целого ряда других киберпанковских работ — человек скрытный почти на уровне Виктора Пелевина — хотя периодически всё же соглашается на интервью. Большая часть того, что о нём известно более-менее достоверно, приходится на юные годы, когда он только набивал руку. Даже имя Масамунэ Сиро — псевдоним, по паспорту мангаку зовут Ота Масанори. Он родился в ноябре 1961 года в Кобэ на берегу Внутреннего Японского моря в семье профессионального дизайнера, и рисовать пытался с пелёнок. Правда, большую часть детства и юности он мало интересовался графикой вообще и комиксами в частности, сосредоточившись на живописи акварелью и масляными красками. Кроме того, юный Масанори активно занимался дзюдо, получив чёрный пояс. И безумно любил биологию, особенно членистоногих и моллюсков. Отсюда и паукообразные формы тачиком/фучиком, и его манера изображать себя на бытовых скетчах в виде мультяшного осьминога Такочу.
Лишь в годы учёбы на отделении масляной живописи в Университете искусств в Осаке Масанори, вероятно, с подачи сестры, стал активным участником местного клуба любителей манги «Атлас». Как раз в это время популярность быстро набирала «Акира» Отомо Кацухиро — начавшая в Японии бум прото-киберпанковской мрачной фантастики в сеттинге высокотехнологичного мегаполиса. Не очень привычный к графике, а не краскам, Масамунэ начал пробовать себя в новом жанре — и уже в 1983 году, в возрасте 22 лет, опубликовал самиздатом свою первую работу, «Black Magic M-66». Это был «Терминатор» до «Терминатора»: киборг-убийца M-66 в виде суровой беловолосой девушки охотился за дочерью профессора на фоне футуристичной войны двух держав.
И сюжет, и рисовка, по мнению позднейших критиков, вышли так себе — но что-то при этом в стиле Масанори цепляло. Владелец небольшого осакского издательства Seishinsha предложил новому автору нарисовать что-то подобное, но лучше, уже на коммерческий заказ. Автор как раз выпустился из университета, стал работать школьным учителем, а в свободное время принялся за рисовку того, что через два года начнёт выходить под названием «Appleseed» и псевдонимом Масамунэ Сиро. Фамилия псевдонима отсылает то ли к знаменитому полководцу времён феодальных войн Датэ Масамунэ, то ли к производителю любимого автором сакэ из Кобэ, компании «Kiku-Masamune». Вполне возможно, и то и другое.
Манга «Appleseed» получилась значительно лучше во всех отношениях и вызвала интерес аудитории уже по всей стране — тем более, что японский киберпанк уже раскочегаривался и набирал популярность. За ним в том же 1985 году последовал «Dominion: Tank Police» — где с шутками и прибаутками рассказывалось о работе отряда полиции в мире после Третьей мировой, где от загрязнения воздуха затруднительно ходить без респиратора, а против преступности рутинно приходится применять танки. В центре и «Яблочного зёрнышка», и «Танковой полиции Доминиона» — работа отряда высокотехнологичного спецназа полиции. Эти и последовавшие работы в считаные годы принесли Масамунэ Сиро общеяпонскую известность, публикации переводов в США и переход к профессиональному рисованию манги без отвлечения на преподавание в школе. Пошли первые разговоры об экранизациях — так, известно, что Масамунэ обсуждал её возможность с Осии Мамору уже в 1987 году.
И, наконец, с апреля 1989 года в очень популярном журнале «Young Magazine» известного издательства Kodansha стали выходить по главам первые истории «Призрака в доспехах». Правда, название «Ghost in the Shell» появилось в заголовке не сразу. Масамунэ с самого начала настаивал на нём, причём именно с непременным присутствием англоязычного написания. Однако издатели, хорошо знавшие запросы своей аудитории, жаждавшей крутых боевиков про киберполицию будущего, настояли на менее расплывчатом и более типовом. Поэтому по сей день у японской аудитории «Призрак в доспехах» больше известен как «Ко:каку Кидо:тай» (攻殻機動隊), то есть «Штурмовой бронированный мобильный отряд». Вопреки распространённой практике перевода, «общественной безопасности» тут нет, оно появляется только в названии «9-го отряда общественной безопасности» в ходе повествования.
При этом если 攻 (штурмовой, атакующий), 機動 (мобильный, манёвренный) и 隊 (в данном контексте — отряд) — термины вполне типичные для японской военной и полицейской терминологии, то второй иероглиф 殻 тут несколько необычен. В военной терминологии он практически не встречается, хотя, по смысловым причинам, на русский и английский его тут обычно переводят как «бронированный». На деле это термин скорее биологический: раковина, панцирь, скорлупа, оболочка — и подразумевает он те же смыслы, что и Shell (раковина) в англоязычном названии. Более того, Масамунэ пытался протащить и замену типового в околовоенном контексте «отряда» на звучащий так же иероглиф «тело», но издатели резонно сочли, что это будет уже совсем странно. Заголовок «Ghost in the Shell» станет неотъемлемой частью франшизы только позже, с выходом томиков-танкобонов, зарубежных переводов и экранизаций.
Почему же для Масамунэ так важно было назвать мангу «Призраком в доспехе / оболочке»? Сам термин «призрак в машине» возник в 1949 году у британского философа Гилберта Райла. Им он критиковал идеалистические представления о дуализме нематериальной, сугубо метафизической души и материального физического тела у Рене Декарта. Непосредственно Сиро, впрочем, прямо говорил, что хочет выразить таким образом оммаж и отсылку к книге Артура Кёстлера «Призрак в машине» («The Ghost in the Machine») 1967 года. Это был один из ранних подходов к теориям сложных систем, которые Кёстлер описывал как состоящие из иерархических уровней холонов — выступающих целостностью по отношению к своим составным частям, и элементарной единицей для уровней выше.
Вынесенный в заголовок «призрак в машине» у Кёстлера — не совсем то, что подразумевается под этим у Сиро и Осии. У него это, скорее, трагический разрыв между слишком быстро развившимся неокортексом, «вмещающим» полноценное сознание, и палеокортексом, «рептильным мозгом», продолжающим давать грубые животные импульсы. Немало переживший в середине XX века автор именно этим пытается объяснить, как человечество при всей своей разумности умудрилось дойти до мировых войн, геноцидов и грани ядерного апокалипсиса. Однако Масамунэ Сиро, начавший, как мы помним, со страстного детского увлечения биологией, увидел за этой идеей нечто большее. Как человек с академическим художественным образованием, много работавший с перенесением на холст облика безликих манекенов в разных позах, ему было близко представление о человеческом либо ином теле как о машине, механизме. В то же время, его с какого-то момента стали очень занимать вопросы о природе сознания и том, как, каким образом и в какой степени оно соотносится с биологическими и физическими процессами в нервной системе.
Судя по авторским комментариям к первому изданию всех выпусков первого сезона манги в томике-танкобоне, к моменту создания «Ghost in the Shell» он в известной степени склонялся к мысли о том, что мироздание может иметь некую более глубокую информационную составляющую. Позволяющую существование «нематериальных» сущностей, а наблюдаемый материальный мир в ней являет собой лишь одну из плоскостей. Соответственно, за физическим телом организма разумного существа и электронными импульсами в его сети нейронов, есть и то, что в западной традиции именуется душой, а Масамунэ предпочитает именовать «призраком». Из этой оптики, в общем-то, вполне классической для японца-буддиста, он задумался: а как в этой картине мира быть с искусственными интеллектами, когда они достигнут сопоставимых с человеческим или превосходящих его уровней развития? Напомним, автор вполне сочетает буддистскую метафизическую оптику с хардкорным увлечением биологией. Он ни в коей мере не подвергает сомнению эволюцию биологических существ вплоть до Homo Sapiens, когда в зоне Брака левого полушария мозга приматов стало всё чаще оформляться нечто наподобие большой языковой модели.
Но если биологические «машины» сумели отрастить в себе «призрака», то может ли подобное произойти и с машинами из пластика и стали с кремниевыми «мозгами»? И может ли то, что у них отрастёт, приобрести и метафизическую грань? Вся вселенная «Призрака в доспехе» — размышления Масамунэ Сиро на эту тему, и его ответом просматривается вполне однозначное «да». Впрочем, опять же, для японца всё это выглядит вполне логичным и даже где-то традиционным — в силу особенностей буддистской картины мира, где люди, духи, демоны, боги, боддхисаттвы, будды и все прочие существа всех миров не имеют никаких фундаментальных различий, кроме уровня пробуждённости. И чем тогда хуже осознающий себя искусственный интеллект?
Однако вся эта метафизика сочетается в оригинальной манге с совсем не теми интонациями, которые мы видим у Мамору Осии и в сериале. Возьмём майора Мотоко Кусанаги, главную протагонистку и центральную фигуру во всех вариантах «Призрака в доспехе». В культовой полнометражке Осии 1995 года — которая «зашла» на Западе гораздо лучше, чем в Японии — она, кажется, 24/7 пребывает в бесконечном самокопании и сложных рефлексиях. Она никак не может ответить для себя на вопрос о том, может ли она, почти полностью киборгизированное существо, в котором от биологического тела остался лишь мозг и часть периферии, считаться человеком.
Она улыбается лишь пару-тройку раз, очень молчалива, сдержана и меланхолична, и внешне бесстрастна даже в самые жёсткие моменты. После мирового успеха фильма Осии создатели сериала 2002 года от Production I.G во главе с Кэндзи Камияма ориентировались прежде всего на его образы. И, хотя, многое они добавили из исходной манги, в том числе некоторое количество шуток и разбавляющих мрачность жизнерадостных роботов-тачиком, общая атмосфера сумрачного кибернуара и полная самокопаний Кусанаги остались примерно теми же. Хотя, справедливости ради, она и другие персонажи там заметно более «живые» и заземлённые, чем в полнометражке.
В манге Кусанаги — совсем другая. Она тоже интересуется тем, что есть призрак и насколько её саму можно считать человеческим существом. Но... лишь в качестве одной из занятных мыслей. Вместо бесконечного самокопания и рефлексий она тут представляет собой любящую прибухнуть раздолбайку, свирепую и яростную, склонную к импульсивному применению насилия. Ей ничего не стоит прописать в киберглаз ближайшему соратнику-киборгу Бато. Или даже отметелить премьер-министра, собственно, премьер-министром — посредством кибервзлома его похожей на Джаббу расплывающейся по креслу тушки. Кроме того, благодаря усиленным возможностям очень продвинутого кибертела, его сенсоров и электроники, в свободное от службы время она невозмутимо подзарабатывает примерно теми же методами, что кицунэ А Хули у Пелевина (и там, и там всё происходит в сугубо виртуальном ключе). Собственно, за нечаянное подсматривание сего процесса при срочном нейросозвоне Бато впервые в сюжете в глаз и получил.
В большинстве экранных адаптаций недвусмысленно намекается на серьёзные, но безответные чувства Бато к Мотоко. Могучий киборг сумрачно, меланхолично и артхаусно страдает во френдзоне, попутно также загоняясь вопросами о том, машина ли я или право имею. Тут же у Кусанаги в наличии почти постоянный — в кои-то веки уже 7 месяцев, к изумлению коллег — парень джеймсобондовского облика, навыков и замашек, служащий в 1-м отделе. Отношения Бато и Кусанаги в манге совершенно платоничны, они сводятся в основном к взаимному подкалыванию и периодическому огребанию Бато от старшей по званию, отчего он считает её несколько взбалмошной, но всё же искренне уважает и считает боевым бро.
Сама рисовка персонажей во многих кадрах носит откровенно юмористический, утрированный и пародийный характер. Так, Бато нарисован как явная пародия на Арнольда Шварценнегера, Тогуса, внезапно по сравнению с интеллигентным образом из всех олодовых аниме-адаптаций, выглядит то ли как Дэвид Боуи в ипостаси короля гоблинов Джарета, то ли как «кэптен Пронин» из серии безумных отечественных мультфильмов времён Перестройки. Директор Арамаки, которого за внешность и в других адаптациях за глаза кличут «старой макакой», в манге изображается попросту с чисто обезьяньим лицом Впрочем, тут стоит иметь в виду, что в Восточной Азии образ обезьяны сильно сложнее, чем на Западе и у нас. Нередко он отсылает к великим, мудрым и могущественным трикстерам, Хануману из «Рамаяны» и Сунь Укуну из «Путешествия на Запад», и хитроумный мастер многоходовок Арамаки вполне этому тропу соответствует.
Естественно, вся эта весьма комичная рисовка и по сюжету сопровождается большим количеством гэгов и шуток. В том числе, что вполне логично и органично из составленного отчасти из ветеранов недавней четвёртой мировой спецподразделения, в формате «незатейливого солдатского юморка». Стёб прорывается даже в эпизодах, где у Осии всё наполнено полнейшей безысходностью и экзистенциальным ужасом. К примеру, в сцене допроса мусорщика. И в манге, и в полнометражке 1995 года он с ужасом и шоком узнаёт, что его восприятие и все воспоминания до последнего момента были полностью сфальсифицированы после взлома его призрака.
А сам он параллельно с выездами мусоровоза под трёп с коллегой о собирающейся уйти жене совершал киберпреступления международного размаха и устроил жёсткую перестрелку с полицией. У Осии сцена так и обрывается, оставляя тягостное послевкусие от трагедии маленького человека: он и так уж «восемь лет как под наркозом...», да теперь ещё и хоть какая-то семейная жизнь оказалась сплошным нейрослопом. У Сиро же сюжет завершается полу-комичным панчем: бедняга как ни в чём не бывало выходит на работу, и с суровой физиономией отвечает коллеге, что «с фигнёй про жену покончено».
Причём по сути мрачняка и жести и в манге вагоны, почти все такие моменты перешли в последующие адаптации именно из первоисточника. Однако, если Осии старательно выводит боль и страдания на первый план, примерно как в мемах про специфику русской классической литературы, то для персонажей манги это часть ежедневной работы, о которой, в общем-то, некогда и незачем лишний раз рефлексировать. So it goes, как выражался Воннегут.
В общем, исходная манга содержит в себе все размышления о сущности «призрака» как человеческой души и способности достаточно развитого искусственного интеллекта отрастить себе такой же — но в ней они разбросаны тут и там среди эпизодов лихого киберпанковского боевика с очень утрированными персонажами и бесконечными шутками и прибаутками. Если бы рисовка собственно боевых эпизодов была более внятной — и манга тоже стала бы мировым хитом сама по себе. В этом смысле то, что культовой стала адаптация Осии Мамору, есть большая ирония.
По сути, великий режиссёр взял произведение в жанре неглупого, но скорее комедийного боевика, что-то вроде «Индианы Джонса», фильмов Квентина Тарантино или Джеки Чана — и снял его в стиле меланхоличного философского артхауса «а-ля Тарковский». Собственно, сам Тарковский проделал ровно то же самое с довольно-таки приземлённой НФ-повестью братьев Стругацких «Пикник на обочине», создав фильм культовый, но совершенно другой по духу. Мамору Осии пошёл даже дальше — и в 2004 году сделал из довольно-таки проходного эпизода в сюжете манги 99 минут совсем уже лютейшего артхауса под названием «Ghost in the Shell 2: Innocence», об который дымятся мозги даже у ценителей хардкорного СПГС.
В наши дни студия «Science Saru» подошла к вопросу с совершенно иной стороны. Они решили не в очередной раз откапывать рефлексирующих среди меланхоличного нуара кибер-кукол Осии, а графически допилить и экранизировать первоисточник так, как он задумывался автором: в стиле лихого и красочного комедийного боевика. Примерно так же, практически покадрово, в нулевые был экранизирован «Хеллсинг» в ОВА-версии. Пока что вышла только первая серия, и я бы сказал, что больше всего из виденного раньше по настроению она напомнила... «Cowboy Bebop». Чего я решительно не ожидал, предполагая сильно худшее. Вероятно, авторы вполне сознательно ориентировались на его стиль, о чём говорит в том числе подбор музыки с преобладанием ритмов диско и блюза в стиле 80-х.
Другой вопрос, удастся ли авторам вытянуть всё на пристойном или тем паче хорошем уровне — но об этом мы узнаем лишь по итогам полного релиза.
© 2026 ООО «МТ ФИНАНС»
