У самого входа в российский институт кинематографии на улице Вильгельма Пика стоят три бронзовых фигуры. Памятник самым известными выпускниками ВГИКа появился на ступеньках университета в 2009 году. Лично мне кажется не очевидным справедливость присутствия в этой троице фигуры режиссера Тарковского, которого скульптор Алексей Благовестнов поместил в центр композиции. А вот Геннадий Шпаликов, по‑моему, здесь находится вполне заслуженно, хотя сделал он для кино не так много. Мне представляется важным, что Шпаликов как поэт создал интересную стилистическую манеру, такую «кинематографическую простоту», которая и делает его творчество уникальным.
Мне стало интересно попробовать с помощью Python проверить, какими языковыми средствами поэт добился этой особенности своего творчества. Я скачал в интернете книгу с его стихами с сайта Royallib.com и подверг их всестороннему анализу.
На что я сам обратил внимание при первом прочтении стихов Шпаликова, это звуковые повторы и морфологические аномалии, которые отличают авторскую манеру.
Не прикидываясь, а прикидывая,
Не прикидывая ничего,
Покидываю вас и покидываю,
Дорогие мои, всего!
Я решил проверить весь корпус его стихов и посмотреть, как часто автор использует такие приемы. Я начал с поиска слов, которые встречаются в корпусе только один раз.
words = re.findall(r'[а-яё]+', text.lower()) freq = Counter(words) hapaxes = [w for w, c in freq.items() if c == 1]
С помощью регулярного выражения я извлек только русские слова, отбросив знаки препинания, цифры и латиницу. Привел все к нижнему регистру. Подсчитал частоту каждой словоформы и выбрал слова, встречающиеся в корпусе ровно один раз. Такие слова в языкознании называют «гапаксы» — от греческого гапакс легоменон, «названное один раз».
Что у меня получилось:
7569 словоформ
3212 уникальных
2202 гапакса (68.8% словаря корпуса)
Язык Шпаликова многообразен и богат, но целый ряд даже самых обычных слов автор использует в своих текстах единожды. Поэт избегает готовых формул, каждый раз находя новое слово для каждого нюанса чувства.
Меня как читателя привлекают парадоксальные и часто абсурдные рифмовки и словосочетания у этого автора. Я попробовал установить, много ли таких рифм и сочетаний в стихотворениях Геннадия Шпаликова.
Друг мой, я очень и очень болен,
Я‑то знаю (и ты) откуда взялась эта боль!
Жизнь крахмальна, — поступим крамольно
И лекарством войдем в алкоголь!
Я написал код, который определяет часть речи, дает нормальную форму (лемму), а затем применяет три фильтра для отбора именно авторских новообразований по окончаниям. Я исходил из гипотезы, что суффиксы ‑ыва и ‑ива характерны для глаголов несовершенного вида (забывать, узнавать, покидать). Однако в 1-м лице единственного числа эти суффиксы не используются: я забываю, я покидаю. Шпаликов же намеренно нарушает эту норму, создавая формы вроде «покидываю» с сохранением суффикса, где его быть не должно.
Этот код ищет такие формы через проверку s in w (наличие подстроки) + условие len(w) > 5 (отсечение коротких слов, где суффикс может быть частью корня).
SUFFIXES_VERB = ['ыва', 'ива', 'ирова', 'ова', 'ева'] SUFFIXES_NOUN = ['оньк', 'еньк', 'ул', 'их', 'аг', 'ущ', 'ющ'] SUFFIXES_ADJ = ['оньк', 'еньк', 'ех', 'ох', 'ущ', 'ющ'] occasionalisms = [] for w in hapaxes: parses = morph.parse(w) if not parses: continue p = parses[0] tag = str(p.tag)
Такой же прием я применил к поиску деепричастий с этими же суффиксами. А затем отфильтровал уменьшительные и уникальные суффиксы у прилагательных.
Что у меня получилось:
Код нашел 188 таких необычных слов.
Формы на ‑ываю/‑иваю: забиваю, забываю, покидываю
Паронимические цепочки: прикидыв / покидыв / вереща / круж
Шпаликов использует нарочитое сближение сходно звучащих слов, как монтажную склейку. В этом мне видится такой особый кинематографический прием «экономии языка». Университетский курс говорит сценаристу «показывай, а не рассказывай». Сценарное мастерство это визуальная и смысловая экономия, показать максимум информации минимумом средств. Кинематографическая простота достигается у Шпаликова не примитивностью, а предельной лексической изобретательностью.
На что еще я обращаю внимание как читатель, что Шпаликов использует неопределенную форму глагола в повелительном наклонении.
Всё прощание — в одиночку,
Напоследок — не верещать.
Завещаю вам только дочку —
Больше нечего завещать.
Я решил проверить весь корпус и посмотреть, как часто автор применяет этот прием. Я использовал библиотеку Natasha, чтобы отличать неопределенные формы, например «Я хочу спать» от «Спать!». В этом эксперименте меня ждали несколько ошибок, связанных с использованием автором усеченных форм и неологизмов. Просто так спарсить все инфинитивы оказалось не так просто. В итоге пришлось применить в коде последовательные фильтры по совпадению формы и леммы и окончанию на ть/ти.
is_infinitive = False if hasattr(token, 'morph') and token.morph: is_infinitive = token.morph.get('VerbForm') == 'Inf' if not is_infinitive and hasattr(token, 'normal_form') and token.normal_form: if token.text.lower() == token.normal_form.lower(): is_infinitive = True if not is_infinitive: if token.text.lower().endswith(('ть', 'ти')): is_infinitive = True if not is_infinitive: continue
Что у меня получилось:
Загружено строк стихов: 2010
Найдено потенциальных инфинитивов‑императивов: 62
Шпаликов нарушает грамматическую норму и использует неопределенную форму глагола в повелительном наклонении как эффект «крупного плана». Такая звукопись передает атмосферу кадра и незаметные нюансы настроений героя без использования абстрактных психологических терминов, что и составляет суть кинематографической простоты.
Бывают крылья у художников,
Портных и железнодорожников,
Но лишь художники открыли,
Как прорастают эти крылья.
А прорастают они так,
Из ничего, из ниоткуда.
Нет объяснения у чуда,
И я на это не мастак.
Этот анализ помогает увидеть, какими средствами поэт достигает своей киношной, сценарной простоты стиха. При видимой простоте слов кинематографичность поэзии достигается у Шпаликова за счет синтаксического напряжения и неожиданных «сдвигов». Жаль, что Шпаликов написал так мало. Будь у такого таланта больше времени, мы бы получили новый уникальный жанр — такую «кино‑поэзию», где автор умело балансирует способностями сценариста и поэта.
