В 1993 году я был одним из первых советников NVIDIA, а недавно выяснил, что мне причитается около миллиарда долларов акциями.
Девяностые
Об этом мало кто знает, но в 1993 году Дженсен (тогда ещё без кожаной куртки) пригласил меня в технический консультативный совет NVIDIA. В сентябре того же года мне выдали опцион на 25 000 акций, который вестился «серией ежеквартальных траншей, так что все акции становятся доступны по истечении одного года с даты выдачи».
А началось всё со встречи с Дженсеном, Кёртисом Примом и Крисом Малаховски у меня на плавучем доме SS Vallejo в Саусалито. Году в 1990-м я довольно много работал с Кёртисом, тогда ещё сотрудником Sun Microsystems и архитектором чипа SPARCstation GX. Sun была среди тех, кто поддерживал Sense8 Corporation, мою тогдашнюю VR-компанию. GX рисовала полигоны невероятно быстро, около 50 тысяч в секунду, и мы перенесли на неё VR-рендеринг Sense8. Потом я сделал билинейное текстурирование на чипе Intel i750 DVI.
А в 1993-м Кёртиса заинтересовала моя быстрая реализация биквадратичного наложения текстур (подробности есть в патенте US5796426A и последующих). Как раз чтобы показать её остальным основателям NVIDIA, он и привёл их ко мне.
Кёртис понимал, что нелинейное наложение текстур может выгодно отличить NV1, первый продукт NVIDIA, от конкурентов.
Какое-то время мы с Кёртисом работали без особых формальностей: я переносил своё биквадратичное текстурирование на их железо. А ещё написал код для демо со струнным VR-квартетом на прототипе NVIDIA (на деле это была карта GX в PCI-переходнике). Спонсором демо была Intel, а показали его в 1993 году в Музее Гуггенхайма в Сохо.
Когда в 1995-м NV1 наконец вышла, Microsoft по каким-то своим соображениям решила, что в только что выпущенном DirectX не будет ни квадратичного наложения текстур, ни даже четырёхугольников, одни треугольники. Для финансов и перспектив NVIDIA это обернулось катастрофой, и компании пришлось сократить немалую часть штата.
В апреле 1996-го, когда я уже перебрался в Королевство Тонга и занимался там разными интернет-стартапами, мне написал финансовый директор NVIDIA. Он сообщал, что по моему опциону завестились 15 625 акций и их нужно выкупить. Я выкупил и напрочь обо всём этом забыл.
Тридцать лет спустя
В 2024 году я как-то сидел у знакомого дейтрейдера: кругом экраны, и все только и говорили что о NVIDIA, самой важной компании на Земле. Вернувшись домой, я полез в папку со старыми бумагами.
Тут-то и выяснилось, что по надлежащим образом подписанному опционному договору мой опцион должен был завеститься за четыре квартала, а не за четыре года, как в 1996 году утверждали и финансовый директор NVIDIA, и её внешние юристы из Cooley. Посчитать несложно: 15 625 акций из 25 000 составляют 62,5%, ровно столько набегает за десять кварталов при четырёхлетнем вестинге. А по годовому графику, который на самом деле стоял в договоре, все 25 000 акций завестились бы задолго до того, как это письмо вообще написали.
С учётом всех сплитов (на сегодня в сумме 480 к 1) недостающие 9 375 акций превратились в 4 500 000. Куча достаточно солидная, чтобы нанять серьёзных адвокатов, и я обратился к Аллану Стейеру из Steyer Lowenthal и Крису Бёрку из Korein Tillery. Блестящие юристы, внушительные фирменные бланки.
Примерно год мои адвокаты переписывались со штатными и внешними юристами NVIDIA, ссылались на судебную практику и бряцали оружием. В какой-то момент я сказал им, что моложе не становлюсь, а конца этой переписке не видно, так что, может, пора встретиться и договориться. NVIDIA не оспаривала подлинность опционного договора, а лишь настаивала, что срок давности по моим требованиям давно истёк.
Встреча прошла вполне профессионально, но ответ Cooley сводился к одному: «Ну так подавайте в суд». После долгих раздумий, совещаний и зубовного скрежета мы с адвокатами решили, что срок исковой давности играет против нас. Раз я тридцать с лишним лет «не пользовался своими правами», надежды на то, что суд не отклонит иск по первому же ходатайству NVIDIA, почти не было.
Мораль?
Рассказываю всё это как поучительную историю. Уверен, люди похладнокровнее меня извлекут из неё свои уроки. Оказывается, здесь, в стране свободы, компания обязана выполнять договорные обязательства совсем недолго.
Кто-нибудь ещё натыкался на такой сюрприз с вестингом спустя десятилетия? Чем всё кончилось?
Я не унываю и даже посмеиваюсь. Как говорил император Септимий Север: «Omnia fui, nihil expedit» («Я был всем, и всё напрасно»).
Эрик Гуллихсен, сентябрь 2026 года
Прим. пер.: в тексте изложена позиция одной стороны, ответа NVIDIA и Cooley в посте нет. Для полноты картины: в письме-приглашении за подписью Хуанга сказано «вестится в течение 4 лет», а в подписанном опционном договоре прописан один год. На титульном листе договора также указано, что он вместе с приложенными юридическими условиями заменяет все прежние устные и письменные договорённости, а при расхождении титульного листа с этими условиями действуют условия. Сами условия автор не опубликовал.
