Когда я закончил первую часть, осталось ощущение недосказанности. Механизмы описаны: зона ближайшего развития, структура деятельности, этапы формирования навыков, физиология мозга. Всё это работает и объясняет многое. Но не всё.
В начале этой недели состоялся разговор, который это ощущение оформил в конкретный вопрос. Ко мне обратились с задачей, вполне практической: как зажечь огонь в глазах сотрудников? Вопрос звучит просто. А вот ответ на него требует понять, что за этим "огнём в глазах" вообще стоит.
В комментариях к первой части развернулась похожая дискуссия. "Бытие определяет сознание" или всё-таки "суровое наше сознание диктовало пути бытию"? Формирует ли деятельность человека, или человек формирует деятельность? Я тогда сознательно оставил этот вопрос за кадром. Пора к нему вернуться.
Блок про Рубинштейна в первой части ("давайте рутину - получите рутинного исполнителя") рисует картину, где человек - что-то вроде пластилина. Какую деятельность дали, таким и стал. А по собственному опыту я знаю: это не вся правда. Есть люди, которые физически не могут сидеть на рутине. Которые сами ищут себе вызовы, усложняют задачи, лезут в неизведанное. Не потому что их попросили. Потому что иначе не могут.
Эта часть - про субъектность. Про то, что человек сам активно ищет пути своего движения и развития. И про то, как это исследовали и описывали те же люди и их прямые ученики.
Не пластилин
В первой части я рассказывал про принцип единства сознания и деятельности Рубинштейна: человек формируется через то, что делает. Но у Рубинштейна есть и вторая сторона, которую я тогда не затронул. Особенно в поздних работах, в книге "Человек и мир" (писалась в 1950-60-х, опубликована посмертно в 1973 году), он прямо говорил: человек не только "находится в ситуации", но и "выходит за пределы ситуации". Он способен занять позицию по отношению к собственной жизни, оценить её и изменить.
Его формула "внешние причины действуют через внутренние условия" работает в обе стороны. Да, рутинная работа формирует рутинное мышление. Но только если внутренние условия это допускают. Если внутри стоит потребность в развитии, в сложности, в преодолении - рутина не приживётся. Человек начнёт сопротивляться, искать выходы, менять ситуацию.
Это не философская метафора, а описание реального психологического механизма. И для управления это принципиальный момент: нельзя рассматривать сотрудника только как функцию от среды. Он ещё и субъект, который сам определяет своё отношение к этой среде.
Но Рубинштейн описал принцип. Он не объяснил в деталях, как именно субъектность проявляется в конкретной рабочей деятельности. Что отличает человека-субъекта от человека-исполнителя на уровне ежедневных решений? Этим занялся его ученик.
Субъект или объект: не свойство, а позиция
Брушлинский, ученик Рубинштейна, работал в Институте психологии РАН и из идеи субъектности сделал целое научное направление. В "Психологии субъекта" (2003) он сформулировал главный тезис: субъектность - это не свойство, которое "или есть, или нет". Это способ существования, который проявляется в том, как человек относится к своей деятельности.
Брушлинский различал две позиции. Человек может быть субъектом деятельности: тогда он ощущает деятельность как свою, управляет ей, принимает решения. А может быть объектом чужой деятельности: тогда он исполняет, подчиняется, делает "потому что сказали". И вот что важно: оба варианта возможны для одного и того же человека в разных условиях. Это не черта характера, а позиция, которая формируется в конкретной ситуации.
Один и тот же разработчик может быть субъектом на своём pet-проекте (сам придумал, сам планирует, горит идеей) и объектом на рабочей задаче (спустили сверху, контекст не объяснили, просто делай). И разница в качестве и скорости работы будет колоссальная. Не потому что человек "ленивый" или "немотивированный". А потому что в одном случае он субъект, а в другом - нет.
Брушлинский также подчёркивал связь субъектности с мышлением. Субъект - это тот, кто мыслит, а не просто оперирует готовыми алгоритмами. Когда человеку дают возможность думать, принимать решения, пробовать свои варианты - он становится субъектом. Когда всё расписано до последнего шага и требуется только исполнение - субъектность подавляется.
Хорошо, субъект и объект - это позиция в конкретной деятельности. Но человек ведь не только работает. Он живёт. Как субъектность проявляется на уровне жизни в целом, на уровне стратегии?
Стратегия жизни
Абульханова-Славская, тоже ученица Рубинштейна, развила идею субъектности в неожиданном направлении. Она занималась тем, как человек строит свою жизнь как целое. Не план карьеры и не список целей, а способ, которым человек соотносит свои возможности, потребности и внешние условия. Она назвала это "жизненная стратегия" и подробно описала в одноимённой книге (1991).
Одни люди активно строят свою жизнь: выбирают направление, преодолевают обстоятельства, действуют на опережение. Другие следуют течению, адаптируются, реагируют на события по мере их поступления. И это различие проявляется даже на ��ровне отношения к времени. Человек с активной стратегией воспринимает время как ресурс и организует его. Человек в пассивной позиции просто расходует.
Для рабочей ситуации это выглядит конкретно. Человек с активной жизненной стратегией в рутинной среде не просто "скучает". Он воспринимает рутину как несоответствие между своим способом жить и условиями, которые ему предлагают. И он будет это несоответствие устранять: искать сложные задачи, предлагать изменения, уходить в конце концов. Не из вредности, а потому что его способ организации жизни этого требует.
В комментариях к первой части один читатель говорил про "кузнечиков, которые прыгают за новыми задачами, не доделав старые до нужного уровня". Справедливое наблюдение. Но Абульханова-Славская помогает различить два случая: есть действительно недисциплинированный подход ("лишь бы новенькое"), а есть активная жизненная стратегия, где человек ищет деятельность, соразмерную своим возможностям. Первое - проблема навыков. Второе - проявление субъектности.
Описание убедительное, но остаётся вопрос: а откуда это берётся? Почему организм вообще стремится к чему-то, что выходит за пределы текущей ситуации? Что стоит за этим на уровне физиологии?
Модель потребного будущего
В первой части я рассказывал про Бернштейна в контексте уровней построения движений и принципа "повторение без повторения". Но у него есть ещё одна идея, которая прямо относится к теме субъектности.
Бернштейн спорил с рефлексологией, где организм рассматривался как реактивная система: стимул - реакция. В "Очерках по физиологии движений и физиологии активности" (1966) он показал, что живой организм активен. Он не ждёт стимулов из среды, а строит внутреннюю модель того, что ему нужно, и организует поведение для достижения этой модели. Бернштейн назвал это "модель потребного будущего".
"Потребное будущее" - это не просто "цель" в бытовом смысле. Это целостный образ желаемого состояния, который управляет всей активностью организма. Мозг постоянно сравнивает текущее состояние с потребным будущим и генерирует действия для сокращения разрыва. Если вам ближе техническая аналогия: это не реактивный обработчик событий, а система с обратной связью, которая непрерывно стремится к целевому состоянию.
Человек, который "сам ищет себе вызовы", не реагирует на скуку как на стимул. Он действует из модели потребного будущего, где он решает сложные задачи, растёт, создаёт что-то значимое. Рутина создаёт разрыв между текущим состоянием и этой моделью, и весь организм мобилизуется, чтобы этот разрыв устранить. Отсюда и физическое ощущение "не могу так работать": это не метафора, а реальная реакция системы, которая обнаруживает несоответствие между тем, что есть, и тем, что должно быть.
Бернштейн объясняет механизм стремления. Но не объясняет одну странность: почему некоторые люди стремятся к сложному даже тогда, когда простое вполне устраивает? Зачем рисковать, когда можно не рисковать?
Бескорыстный риск
Петровский провёл серию экспериментов, которые дали этому феномену имя и экспериментальное подтверждение. Результаты описаны в "Психологии неадаптивной активности" (1992) и более ранних публикациях в "Вопросах психологии".
Суть: в любой ситуации есть "требуемое" - то, что от человека ожидают, минимум, который достаточен. И есть то, что человек делает сверх требуемого. Не за вознаграждение, не из страха наказания, не потому что попросили. А потому что внутренняя потребность в расширении своих возможностей оказывается сильнее стремления к стабильности и покою. Петровский назвал это "надситуативная активность".
В экспериментах испытуемым предлагался выбор: безопасный и лёгкий путь решения или рискованный и сложный. Значительная часть людей стабильно выбирала сложный вариант, даже когда никакого внешнего стимула для этого не было. Когда экспериментатор прямо говорил, что сложный путь не принесёт дополнительных бонусов, эти люди всё равно его выбирали. Петровский назвал это "бескорыстным риском" и трактовал как проявление фундаментальной потребности в активности, выходящей за пределы адаптации.
На работе это тот самый человек, который берёт на себя задачу со звёздочкой. Который предлагает переписать модуль, который "и так работает". Который остаётся разбираться в проблеме, когда все уже ушли, и не потому что горит срок, а потому что интересно. Петровский показал, что это не "энтузиазм" и не "вовлечённость" в терминах кадровых служб. Это базовая форма активности, через которую человек расширяет свои возможности.
Петровский объяснил, что люди стремятся за пределы привычного. Но остаётся ещё один вопрос: что происходит, когда человек уже внутри деятельности? Как рождается ощущение "это моё" или, наоборот, "это не моё"? Почему одна задача зажигает, а другая - нет?
Когда деятельность становится своей
Вернёмся к Леонтьеву, о котором говорили в первой части. Там мы разбирали структуру деятельности и различие значения и личностного смысла. Но для темы субъектности у него есть ещё одна ключевая идея: иерархия мотивов, подробно описанная в "Деятельности. Сознании. Личности" (1975).
У каждого человека есть система мотивов, организованная в иерархию. Наверху - ведущие мотивы, которые определяют общее направление жизни и деятельности. Ниже - подчинённые, которые обслуживают ведущие. Эта иерархия не задана раз и навсегда, она перестраивается в течение жизни.
Когда деятельность, которую предлагает среда, совпадает с ведущим мотивом - возникает ощущение "это моё", "я на своём месте". Когда расходится - возникает внутреннее напряжение: скука, раздражение, тревога, иногда физический дискомфорт.
Леонтьев описал ещё один важный механизм: "сдвиг мотива на цель". Человек начинает что-то делать ради одного мотива (зарабатывает деньги), а потом сама деятельность становится мотивом (программирование захватывает, решение сложных задач начинает приносить удовольствие само по себе). Это не "назначение мотивации". Это органический процесс, когда деятельность начинает отвечать потребностям, которые человек, возможно, даже не осознавал.
Для руководителя это конкретная вещь. Если сотрудник сопротивляется рутине - это не "плохое отношение к работе". Это сигнал о том, что предлагаемая деятельность конфликтует с его ведущими мотивами. И варианта два: либо найти способ связать рутину с мотивами человека (показать смысл, дать контекст), либо изменить деятельность. Заставить ведущие мотивы замолчать не получится.
Что из этого следует
Первая часть была про механизмы: как человек учится, как устроена деятельность, как работает мозг. Эта часть - про то, что человек не пассивный носитель этих механизмов. Он субъект, который сам определяет своё отношение к деятельности, строит стратегию жизни, действует из модели потребного будущего и стремится за пределы привычного.
Для практики управления из этого следуют конкретные вещи.
Нельзя сделать человека "мотивированным", назначив ему мотивацию сверху. Можно создать условия, в которых его собственная субъектность раскроется. Это значит: давать пространство для инициативы, объяснять контекст и смысл задач, позволять принимать решения, не расписывать всё до последнего шага.
Человек, который сопротивляется рутине - не "сложный сотрудник". Он субъект, чья модель потребного будущего не совпадает с тем, что ему предлагают. С ним нужно не "работать над вовлечённостью", а менять содержание деятельности или честно признать, что текущая позиция ему не подходит.
И последнее. Субъектность - это не врождённое свойство, которое "или есть, или нет". Брушлинский подчёркивал: это способ существования, который проявляется в конкретных условиях. Один и тот же человек может быть субъектом в одной ситуации и объектом в другой. Задача руководителя - создавать условия, где людям возможно быть субъектами своей деятельности.
Если вы из тех, кто "физически не может" на рутинной работе - это не дефект и не блажь. Это ваша субъектность, надситуативная активность и модель потребного будущего, которые требуют деятельности, соразмерной вашим возможностям. Отечественная наука описала этот механизм довольно давно. Просто мало кто об этом помнит.
Где читать дальше
По психологии субъекта:
Рубинштейн "Человек и мир" (написана в 1950-60-х, опубликована посмертно в 1973). Поздний Рубинштейн, философский и глубокий. Доступна в сборнике "Бытие и сознание. Человек и мир" (Питер, 2003).
Брушлинский "Психология субъекта" (2003). Итоговая монография, где собраны основные идеи направления. Для более ранних работ по мышлению: "Мышление и прогнозирование" (1979).
Абульханова-Славская "Стратегия жизни" (1991). Центральная работа по теме, читается легче, чем можно ожидать от академической монографии.
По психологии активности:
Бернштейн "Очерки по физиологии движений и физиологии активности" (1966). Концепция модели потребного будущего изложена именно здесь. Для более доступного изложения - "О ловкости и её развитии" (1991), про которую я писал в первой части. Рекомендую. Читается за вечер.
Петровский "Психология неадаптивной активности" (1992). Основная монография по надситуативной активности. Также: "Личность в психологии: парадигма субъектности" (1996).
По иерархии мотивов:
Леонтьев "Деятельность. Сознание. Личность" (1975). Иерархия мотивов и механизм сдвига мотива на цель - в главах о личности. Также: "Потребности, мотивы и эмоции" (1971) - конспект лекций, но очень ёмкий текст.
В первой части мы смотрели на человека со стороны: вот механизмы, вот как они работают. Во второй посмотрели изнутри: человек сам выбирает, сопротивляется, строит и перестраивает свою деятельность. Обе части про одно и то же, просто с разных точек.
