Евгений Усвицкий: «Все в мире знают, где можно взять свободно геоданные — только в OSM»



    Евгений Усвицкий — прикладной лингвист в лаборатории робототехники Сбербанка, который занимается диалоговыми системами и учит роботов разговаривать на естественном языке. Помимо этого он является владельцем домена openstreetmap.ru и первым россиянином, работавшим в штате Гуманитарной команды OSM (HOT). Как он оказался в HOT и что там делал, зачем он купил домен и почему не стоит обольщаться OSM — обо всем этом он рассказал в интервью.

    — Как и когда вы узнали про OpenStreetMap?

    — Скажу сразу, это было давно, потому могу путаться в датах. Если не ошибаюсь, с OSM познакомился в 2008 году. Прочитал статью о нем, решил посмотреть что это за проект, так и увлекся. На тот момент в OSM было всего 100-150 человек из России. Хотя мировое сообщество уже было достаточно большим. Например, была прилично отрисована Великобритания, но на остальной мир это не распространялось. Москва в это время представляла собой огромное белое пятно, на котором было отмечено лишь нескольких международных магистралей. Именно поэтому мне и стало интересно — я стал рисовать карту практически с нуля. Постепенно стал участвовать в жизни сообщества на форуме.

    — Чем вас увлек процесс картографирования?

    — Не уверен, что смогу ответить на этот вопрос. Мне всегда нравилось что-то улучшать. Думаю, здесь получилось так: с одной стороны это было что-то новое и интересное, а с другой — явно полезное людям. Нужно понимать, тогда еще не были так развиты картографические сервисы, мобильный интернет и смартфоны. Многие ориентировались при помощи навигаторов, в которые закачивали карты. Отличие OSM от аналогичных проектов того времени, в первую очередь от коммерческой «Нарисуйки», участники которой в какой-то момент стали массово переходить в OSM, состояло в том, что была 100% уверенность в том, что данные останутся открытыми и доступными для всех. Это отличие сохранилось и до сих пор.

    — Вы — владелец домена openstreetmap.ru. Знаю, что с его покупкой связана целая история. Расскажите об этом. Как все происходило? Почему вы решили это сделать?

    — OSM тогда развивался, российское сообщество росло. Оно на тот момент, конечно, не достигло размеров немецкого, но приближалось к этому. Мне просто хотелось, чтобы у нашего сообщества был свой сайт, где бы мы могли продвигать OSM с учетом каких-то национальных особенностей, чтобы была точка роста. Это больше имиджевый ход. У всех крупных сообществ есть свои сайты, которые постепенно обрастают сервисами местных осмеров.

    Поэтому я решил заняться этим вопросом. Оказалось, что оба домена — osm.ru и openstreetmap.ru — уже заняты. Первый — использовался какой-то коммерческой компанией. Второй — продавался. Связался с владельцем. Он согласился его продать. Это был конец 2008 — начало 2009 года.

    На данный момент домен openstreetmap.ru — единственное, что меня связывает с OSM. Я никому его не передал, он по-прежнему зарегистрирован на меня. И пока не собираюсь отказываться от своих прав.

    — Что изменилось в российском сообществе OSM после того, как вы купили этот домен? Как это было воспринято?

    — Это был воодушевляющий момент. Силами сообщества RU-OSM, где-то за год, был сделан, по меркам того времени, нормальный сайт. В планах было даже сделать собственный картостиль и перенести на сайт форум российского сообщества, но до этого так и не дошло. Примерно в тоже время организовался Совет RU-OSM, в который вошла большая часть людей, занимавшихся разработкой сайта. Сайт стал таким местом, где абсолютно любой мог обратиться к Совету со своим вопросом. Потом, как это водится в открытых волонтерских проектах, у многих угас энтузиазм и развитие сайта остановилось.

    — Расскажите про Совет RU-OSM. Каким он задумывался?

    — Формально он есть до сих пор, по крайней мере, у нас не было официальных заявлений о том, что Совет прекратил свою работу. Электронный адрес Совета до сих пор существует, на него приходят письма, на них даже кто-то отвечает.

    Зачем был нужен Совет RU-OSM? Попытка регулирования сообщества. Оно стало большим, в нем появились разные течения, у каждого из которых были свои представления о том, что такое хорошо и что такое плохо. Это нередко приводило к конфликтам.

    Мы прекрасно понимали, что OSM — это проект, где нет четких правил. Но в любом случае могут и должны быть рекомендации, выданные авторитетной группой лиц, которая разобралась в ситуации, подумала и предложила какое-то решение вопроса. Предполагалось, что Совет также будет плотно взаимодействовать с рабочей группой по данным (DWG) Фонда OSM, которая занимается откатами нелицензионных правок, а именно принимать обращения от пользователей по таким вопросам, анализировать их и в случае чего готовить мотивированное письмо в DWG. Но я уже не помню всех задумок. Их было гораздо больше. К сожалению, по факту Совет смог сделать не так и много. В активной фазе он просуществовал около года. Возможно, были еще какие-то события, действия, мероприятия, которые выпали из моей головы.

    — Насколько знаю, по настоящее время вы — единственный человек из России, который когда-либо работал в штате Humanitarian OpenStreetMap Team (HOT). Как вы там оказались? Чем занимались?

    — Если коротко, то HOT, как некоммерческая организация, появилась после землетрясения в Гаити в 2010 году. Тогда сообщество OSM буквально за сутки по спутниковым снимкам отрисовало карту района, где случилась эта трагедия, что очень помогло спасателям. После этого активная группа лиц создала некоммерческую организацию, которая стала заниматься гуманитарным картографированием. Этот факт, что отрисовка карты может помогать в спасении жизни людей — очень меня вдохновил.



    И я стал удаленно сотрудничать с HOT: картографировал разные уголки планеты, в которых проходили операции по ликвидации последствий стихийных бедствий; принимал участие в их картографических марафонах. Виртуально я был знаком почти со всеми сотрудниками HOT, потому что организация на тот момент только-только появилась и в ней было очень мало людей.



    В один прекрасный день, это было в октябре 2011 года, я решил сменить работу. Подумал и написал письмо Кейт Чэпмен (Kate Chapman) — директору HOT — я сейчас свободен и готов влиться в ваш коллектив, чтобы гораздо плотнее заниматься тем, что мне нравится. Она не была против. Так я стал штатным сотрудником HOT и даже получал зарплату. Отмечу еще раз: я не был человеком с улицы. Обо мне и моей деятельности знали, так как я активно им помогал. Поэтому меня и взяли в команду без лишних разговоров.



    В тот момент как раз начинался проект по Индонезии, кстати, он до сих пор идет. Австралийское агентство по международному развитию предоставило грант на разработку модели прогнозирования последствий стихийных бедствий в Индонезии, а также на сбор необходимых для этого данных. Какие у них могут быть стихийные бедствия? Землетрясения и вызванные ими цунами, поскольку в этой части планеты находится стык литосферных плит. ГИС-модель должна была, учитывая разные параметры, прогнозировать количество жертв, степень разрушения и пр.

    Модель была успешно создана, но для ее полноценной работы не хватало данных. Причем сначала они обращались к властям. Оказалось, что и у них нет никаких данных, причем даже по самым крупным островам — Борнео и Ява. Страна бедная, людей много, информации — ноль. Поэтому было принято решено произвести сбор данных и привлечь для этого HOT.



    Что мы делали в Индонезии? Я, Кейт и два местных студента — Эмир и Васанти — ездили по стране и где могли — в основном в университетах, представительствах международных некоммерческих организаций, местных органах власти — рассказывали об OSM, обучали картографированию, пытались создавать местные команды картографов. В большей степени мы общались с теми людьми, которые, что называется, работают на земле. Даже был конкурс — кто больше нарисует домиков в OSM, так как для работы ГИС-модели в первую очередь нужны были дома и их свойства: материал стен и крыши, количество проживающих и пр. Непосредственно в Индонезии я находился всего три недели, а потом в течение года обеспечивал удаленную помощь и поддержку всем местным командам картографов.



    — Как местные жители реагировали на вас?

    — Очень позитивно. Потому что мы были одними из немногих, кто интересовался их реальными проблемами. По большей части мы общались с людьми, которые работают в полевых офисах международных некоммерческих организаций, а не с теми, кто сидит в Джакарте в красивых опенспейсах с кондиционированием. Поэтому они понимали важность той работы, которую делали мы, так как ее плоды пригодились бы и им в их деятельности. Например, одна НКО плотно работала с картами. Но она их рисовала в CorelDraw. Теперь же у них появился нормальный инструмент — OSM.


    Та самая карта, нарисованная в CorelDraw

    — Ваша работа принесла пользу? Есть результаты?

    — Сложный вопрос. Думаю, в силу того, что проект в Индонезии до сих пор жив — результат все-таки есть. Одно из главных достижений — благодаря HOT в этой стране появилось местное сообщество OSM, которое самостоятельно продолжает рисовать карту. Они не только картографируют, но и активно сотрудничают с НКО, университетами, а также проводят свою локальную ГИС-конференцию.

    — Что нужно для того, чтобы стать штатным сотрудником HOT?

    — Время от времени на сайте HOT публикуются вакансии. Но нужно понимать, что шансов больше у того человека, который ранее уже помогал HOT и принимал участие в его деятельности или является его членом. К тому же, если у вас есть желание делать добро, то для этого не обязательно быть в штате организации. Вы можете выполнять различные задания, которые опубликованы в Task Manager HOT, или принимать участие в обсуждениях в списке рассылки.

    — Ваш год плотной работы с HOT — чему он вас научил?

    — Это был важный для меня год. Я многое узнал об окружающем мире и про самого себя. Не только об Индонезии, но, прежде, о людях, познакомился с другими культурами и их национальными особенностями. Это было время активного общения с огромным количеством людей. Эта поездка была своеобразным испытанием. Совершенно не жалею, что там был. Это было интересно и полезно. В принципе, я до сих пор готов этим заниматься, даже если бы мне и не платили за это зарплату.



    — После того, как вы вернулись в Россию из поездки с HOT в Индонезию, не было ли у вас желания предложить нашему МЧС создать аналогичную картографическую команду? Ведь у нас тоже случаются различные стихийные бедствия.

    — Было несколько неофициальных встреч, как-то я даже выступал с презентацией перед заместителем министра МЧС. Эту инициативу в том числе поддерживал «Красный крест», который опубликовал в одном из своих информационных бюллетеней материал о проекте в Индонезии, в котором я принимал участие. В статье отмечалось, что технологии, используемые в этом проекте, нужно брать на вооружение, так как они помогают как при прогнозировании последствий чрезвычайных ситуаций, так и при их ликвидации. Но все это не помогло. Опыт HOT никого не заинтересовал в МЧС России.

    Неофициально представители МЧС позитивно относились к OSM. Говорили, что даже используют его в своей работе. В некоторых городах пожарные на свой страх и риск отмечают в OSM люки и гидранты. Но официально — им нельзя его использовать, мол, зарубежный сервис.

    Хотя сообщество RU-OSM несколько раз по неофициальным просьбам властей отрисовывало те или иные населенные пункты. Например, Крымск, когда случилось наводнение, или один небольшой поселок в Оренбургской области, чтобы упростить там навигацию для службы скорой помощи.

    — Как вы думаете, настанут ли те времена, когда в России органы власти обратят внимание на потенциал OSM и начнут его использовать?

    — Сомневаюсь. Чтобы это случилось нужно, чтобы кто-то регулярно продвигал его, как это происходит у коммерческих картосервисов. У них есть люди, которые лоббируют их сервисы. Это хорошо и правильно. Поэтому мы всюду видим Яндекс.Карты и 2ГИС. У OSM есть сообщество, которое не очень активно в этом плане. Понятно, что волонтеры — они всегда не такие активные, как люди на зарплате.

    — Вы так активно начали свою деятельность в OSM. Потом также резко пропали из сообщества. Почему?

    — Пропадал постепенно, это случилось не одним днем. Мне просто надоело. Устал от проекта. Когда я приходил в OSM, видел активное развитие, надеялся, что оно будет происходить и дальше, будут решаться вопросы, которые возникают: идеологические, технологические и пр. Когда же я посмотрел на проект изнутри, понял, что это не так. Говорю про проект в целом, а не только про российское сообщество. Мельком до сих пор слежу за проектом. И что я вижу? На различных OSM-конференциях рассказывают ровно то же самое, что и 5-7 лет назад. Я не вижу будущего у проекта.

    Первоначально были мысли, что OSM станет единым стандартом данных, как Википедия и захватит мир, перегонит другие подобные сервисы. Потом я понял, что этого никогда не произойдет. Поскольку это не произошло до сих пор, наверное, я прав.

    У проекта есть внутренние особенности, которые одновременно являются его силой и в тоже время слабостью.

    — Например?

    — Неоднородность данных. Это вызвано тем, что проект — волонтерский. Один двор может быть детально прорисован, а соседний — пуст. Соответственно по таким данным сложно работать. К тому же, нет уверенности в том, насколько эти данные свежие. И те компании, которые пытаются это делать — они тратят массу усилий и денег. Нельзя просто так взять данные из OSM и начать их использовать. Их сначала надо обработать. Один и тот же объект может быть отмечен несколькими способами сразу. Надо знать их все. И поэтому далеко не все готовы этим заниматься. Многим проще заплатить денег за коммерческую лицензию и использовать проприетарные сервисы.

    У проекта нет руководства. Его как не было тогда, так нет и сейчас. Это такая особенность, которую строили специально. Нет людей, которые бы сказали, что нужно делать так-то и вот так-то. Все равно каждый в итоге будет делать так, как ему хочется. Даже утвержденные схемы тегирования являются всего лишь рекомендациями, а не четкими и обязательными правилами.

    При этом есть куча людей, которые нарисовали свой район и поэтому считают себя ответственными за него и начинают отслеживать все правки в нем. Поэтому те новички, которые сделали несколько правок в подобном районе, нередко сталкиваются с грубостью. Новички, конечно же, делают что-то не так. И они не должны никому ничего доказывать. В итоге в проекте остается не так много людей. С другой стороны, если не отслеживать территорию, можно пропустить вандализм.

    В OSM много таких противоречий. И самое главное, что эти вещи никогда не изменятся, так как в этом и есть суть проекта.

    — Мне кажется, вы прямо-таки верили в OSM?

    — Да, тогда в большей степени, сейчас — в меньшей. После того, как я поучаствовал в проекте и столкнулся с реальностью. Но все равно я и тогда верил и сейчас верю, что можно принести пользу людям подобными проектами. Некоммерческие проекты и некоммерческие организации делают хорошие правильные дела. Мне тогда это направление было особенно интересно.

    — Чтобы вы сказали новичку OSM?

    — У меня для него будет два совета. Первый — он основан на моем личном опыте и приправлен печальными мыслями о дальнейшей судьбе проекта: не обольщайтесь. В основе OSM — красивая и правильная идея, но в реальности все несколько иначе. Да, внесенные вами данные кто-то в теории может свободно использовать. Они могут кому-то пригодиться. Но на практике, скорее всего, мало кому они понадобятся.

    Если же вас не отпугнул мой первый совет и вы все еще хотите остаться в OSM, знайте, что это большой международный проект. Он, конечно, не стал тем проектом, которым задумывался, о котором мечтали те, кто его изначально основывал и стоял у его истоков. Но, как бы это странно не звучало, до сих пор не появилось его аналогов. Он — единственный в своем роде, как и Википедия. Просто нет необходимости делать что-то подобное, так как оно уже есть. Все в мире знают, где можно взять свободно геоданные — только в OSM.

    Да, возможно сейчас вклад одного конкретного человека не будет так заметен, как раньше. Данных много, они покрывают даже удаленные уголки планеты. Но мир так устроен, что данных, как и денег, много не бывает. Любой вклад ценен. И чем более точные, чем более актуальные данные есть в OSM, тем лучше. Значит, проект жив.

    P.S. Видеозапись доклада Евгения Усвицкого «Как работает Humanitarian OpenStreetMap Team»



    Общение российских участников OpenStreetMap идёт в чатике Telegram и на форуме.
    Также есть группы в социальных сетях ВКонтакте, Facebook, но в них, в основном, публикуются новости.

    Присоединяйтесь к OSM!



    Предыдущие интервью: wowik, SviMik, Кирилл Бондаренко, Артем Светлов, Сергей Синицын, Наталья Козловская, Виктор Вяличкин, Иван aka BANO.notIT, Антон Беличков, Елена Балашова, Илья Зверев, Тимофей Субботин, Сергей Голубев.

    Средняя зарплата в IT

    120 000 ₽/мес.
    Средняя зарплата по всем IT-специализациям на основании 3 391 анкеты, за 1-ое пол. 2021 года Узнать свою зарплату
    Реклама
    AdBlock похитил этот баннер, но баннеры не зубы — отрастут

    Подробнее

    Комментарии 2

      0
      да осм прикольный — и противоречивый и при этом еще живой…
        0
        2ГИС против бизнеса. Какой месяц уже жалуемся на отзывы, реакции нуль. Непонятно кто пишет. На Букинге и Аирбнб одни пятёрки, при этом там реальные брони, а на 2ГИС кто угодно 2 минуты потратил, нагадил, а 2ГИС доволен активностью пользователей. Если такие умные, то делайте для гостиниц экспорт с профильных сайтов, а не помойку для желающих нагадить.
        — Спасите-памагите, в номерах дыры, забежала дикая собака, покусала, болею бешенством!

        Только полноправные пользователи могут оставлять комментарии. Войдите, пожалуйста.

        Самое читаемое