То, что мы сейчас называем КПК, PDA или по-русски «наладонником», зародилось из двух параллельных миров. Первый мир – это мир фантастов и исследовательских лабораторий, где мечтали о персональном компьютере будущего. Второй – мир программируемых калькуляторов с простейшими дисплеями. В какой-то момент эти два мира встретились

Еще в конце 60-х годов XX века Алан Кей, работавший в Xerox PARC, сформулировал концепцию Dynabook. Это должен был быть портативный компьютер размером с блокнот, с плоским дисплеем, графическим интерфейсом и ориентацией на обучение. По сути, Кей описал не столько КПК, сколько идеальный персональный мобильный компьютер. Что-то среднее между ноутбуком, планшетом и электронным учебником. Но технологии того времени были абсолютно не готовы к такой роскоши. Процессоры слабые, память дорогая, дисплеи примитивные, аккумуляторы тяжелые. Поэтому Dynabook долго оставался мечтой. Но в 80-е от мечт перешли к делу.

На заре цивилизации, чтобы сдвинуть многотонный груз, наши предки использовали простейшие бревна-катки. Но это был лишь первый шаг в борьбе с силой трения. В Древней Греции, около 330 года до н. э., военный инженер Диадес создал прототип подшипника для таранного механизма, где ролики двигались в специальных желобах.

Чуть позже, во времена Римской империи, великий архитектор Витрувий описал применение подобных устройств в осадных машинах. А одним из самых ярких античных следов этой идеи стала находка на озере Неми. Среди деталей, связанных с роскошными кораблями Калигулы, обнаружили поворотную опору с бронзовыми шариками. Это не был шарикоподшипник в современном смысле, но сам принцип опоры качения римлянам уже был знаком — просто его время еще не пришло.

Но как мы дошли от этих катков и античных диковин до современных прецизионных узлов, точность которых измеряется микронами? Давайте проследим эту революцию вращения.

В предыдущей части мы обсудили паровые фабрики и транспорт, катавшийся по рельсам. Во второй части паровых двигателей мы узнаем, как они жили без рельс, почему паровые автомобили не такой уж тупиковый путь эволюции и что такое «Закон о красном флаге», который привел к… Впрочем, сейчас сами все узнаете. Чух-чух-чух, поехали.

Прошедшая миссия Артемида 2 запомнилась многим — уникальными фотографиями, рекордом дальности (пусть и с небольшим приростом относительно ранних достижений), открытием новых кратеров и, среди прочего, почти анекдотической ситуацией с туалетом.

Согласно проекту, жидкие отходы жизнедеятельности астронавтов должны были выбрасываться в космос, но что‑то пошло не так и отвод засорился. Сначала инженеры думали, что выброс просто замерз, но переориентация корабля к солнцу и последующий прогрев проблемного участка лишь частично решили проблему (более подробно можно почитать в этой статье на Хабре, там даже видео выброса отходов есть). Инженеры NASA все еще разбираются с тем, как не допустить подобную проблему в будущем, но сама история заставляет вспомнить случай с фашистской подводной лодкой U-1206, где все закончилось плохо для немцев — лодка затонула из‑за засорившегося туалета, а почти весь экипаж оказался в плену.

Сегодня мы живем в мире электродвигателей, двигателей внутреннего сгорания, реактивных турбин и атомных реакторов. Но так было не всегда.

Тот, кто мало-мальски слышал что-то про историю технологий, знает, что еще полтора века назад балом правил паровой двигатель. Его самым узнаваемым символом, пожалуй, остается паровоз. Хотя тут можете со мной поспорить.

Важно не это. Благодаря нашему нынешнему миру и культуре стимпанка многие представляют паровой двигатель не совсем таким, каким он был в реальности. Его воспринимают как аналог ДВС или электрического с поправкой на то, что работал он на паре и топливом служил уголь.

На самом деле разница глубже, чем кажется. Паровой двигатель - это принципиально иная концепция и принципиально иные подходы к построению, которые даже близко не похожи на современные агрегаты, заводы и транспорт. Давайте немного окунемся в историю и посмотрим, каким на самом деле был паровой век.

Строить Wi-Fi сети в современных домах и офисах - то еще удовольствие. Очень много написано про пересечение каналов, зашумленность эфира и нередко делают сравнение по дальности 2,4 vs 5 ГГц.

Однако есть еще одна характеристика, которая напрямую влияет на сигнал. Это конфигурация пространства. И вот ей уделяют куда меньше внимания. А зря.

Из чего сделаны стены и окна в нашем помещении? Это бетон, пеноблок или дерево? А стекла обычные или металлизированные? А есть ли дополнительные факторы, вроде повышенной влажности? Давайте разберемся, как все это влияет на работу Wi-Fi. Я постарался написать статью максимально простым языком для широкого круга читателей, объясняя все используемые специфичные термины. Поехали!

В первой части статьи я рассказал о том, что во Франции, США и СССР существовали настоящие мобильные телефоны задолго до создания сотовых сетей. Была такая технология и в Германии. А Скандинавии, так вообще… Впрочем, сейчас я все расскажу.

Если вы смотрели французский фильм «Разиня» с Луи де Фюнесом и Бурвилем, то наверняка заметили одну деталь. Кадиллак, который перегоняет главный герой, — это не просто шикарная машина. В ней есть телефон. Телефон! С которого можно позвонить на обычный городской номер.

«Разиня» снят в 1965 году, действие по смыслу происходит примерно тогда же. До старта первой сотовой сети — чуть меньше двадцати лет. Как же герои умудрялись звонить из этого Кадиллака? Неужели это всего лишь художественный вымысел?

Нет, такое действительно было возможно. В США, Европе и СССР существовали системы, которые сейчас можно назвать прообразом мобильного телефона. Они имели выход на телефонную сеть общего пользования и обходились без проводов.

В этой статье я предлагаю вам пройтись по истории таких систем и погрузиться в их технологии. Добро пожаловать в мир до сотовой связи — мир, который заложил основы нашей современной мобильности.

Давайте немного поностальгируем. Помните, каких-то 20 лет назад мы еще покупали музыку альбомами и на дисках, в каждом компе стоял пишущий DVD-привод, а фирмам-дистрибьюторам музыки казалось, что самая большая их проблема в будущем - это пиратство.

Герой этой статьи, Sony BMG, испытывала к пиратам такую личную неприязнь, что кушать не могла решила встроить защиту от пиратства на свои диски, причем защита была настолько капитальной, что формально являлась чистым руткитом, безальтернативно устанавливаемым всем PC-пользователям. Надо ли говорить, что как только о рутките стало известно, им воспользовались все, кто мог, кроме самой Sony.

Наверное, каждый пассажир лифта хоть раз в жизни задумывался - а что будет, если оборвется трос? Такие мысли особенно лезут в голову, когда в лифте застреваешь или когда он начинает непривычно подергиваться в движении.

Можно ли упасть в современном лифте, насколько он защищен и надежен?

Хорошая новость - в современном лифте защит несколько и шанс разбиться там стремится к нулю.

Плохая новость - иногда люди там все же гибнут. 

Например, по данным Национального лифтового союза (НЛС), с 2018 года в России в результате падений лифтов погибло более 130 человек и произошло свыше 300 несчастных случаев. В частности, в 2023 году погибло 13 и пострадало 38 человек, а в 2024 году - 7 и 19 пассажиров соответственно

Давайте разберемся, как работает лифт, чем он защищен и почему аварии все же случаются.

Я часто бываю в музеях СССР различных городов и очень люблю рассматривать артефакты ушедшей эпохи. Уже очень давно меня заинтересовал механический калькулятор, который встречается буквально в каждом музее. Но все как-то не было времени разобраться, как он работает. Ведь по уму, калькулятор должен уметь не только складывать и вычитать, но еще умножать и делить. Механическая штуковина это реально может?

Может.

Посвящу эту статью подробному разбору принципа механических калькуляторов, которые называются арифмометрами. Сначала сделаем небольшую историческую ретроспективу, а потом подробно пройдемся по устройству самого массового советского устройства для подсчетов. Оно называется “Феликс”, но принцип его работы базируется на колесе Однера. Впрочем, обо всем по-порядку.

В прошлом статье мы начали наш рассказ про спутниковую связь, ее технологии, историю и особенности. Мы дошли до появления DVB-S2 и триумфа геостационарной связи. Продолжаем. И резко снижаемся. Ибо у нас революция, которую совершили низкоорбитальные системы.

Времена, когда спутниковый телефон был кирпичом с выдвижной антенной, остались в далеком прошлом. Двадцать-тридцать лет назад для связи с космосом могла потребоваться даже не трубка, а полноценный чемодан.

А сегодня ваш обычный смартфон подходит к тому, чтобы решать пустить ли вызов через базовую станцию или через ближайший спутник. Мы прошли путь от аналоговых чемоданов весом в несколько кило до лазерных мостов в космосе и технологии Direct‑to‑Cell. В этом материале я хочу рассказать как зарождалась спутниковая связь, какой путь она прошла и что мы имеем на текущий момент. Мы узнаем почему иридий стал символом грандиозного коммерческого фиаско, чем высокоэлиптическая орбита отличается от геостационарной, что изменилось в космосе с приходом DVB-S2 и чем позвонить с Эвереста.

А с теми, кто как и я, рос в 90-е, мы вспомним и объясним самую противную фразу нашего детства: “Это канал звукового сопровождения, программы “Орбита-4 Восток", центрального телевидения, пиии!”. Все же помнят, что она значила для нас? Что утренних мультиков не будет…

Поколения сотовой связи меняются приблизительно раз в десять лет. Возможно, в будущем, мы увидим ускорение этого процесса, но пока тайминги более-менее выдерживаются. И если старт внедрения 5G пришелся на 2020-е годы, значит совсем скоро, года через четыре, мы уже можем ждать 6G.

Спойлер: можем. В феврале 2026 года был утвержден драфт техтребований к стандарту.

Каким он будет? На какие запросы пользователей он ответит? И как он собирается изменить нашу жизнь? Давайте обсудим!

Все мы знаем, что живем в цифровой эре. Ее основа - двоичная логика. Такая логика построена на простой идее: ноль или единица, нет или да, ложь или истина. Всего два состояния. Поверх этого отстроены различные аппаратные реализации, системы кодирования и прочие атрибуты нашей дискретно-цифровой жизни. И этот подход кажется нам логичным. 

Но так было не всегда. Существовала небольшая вероятность, что мы пошли бы по пути троичной логики. А к «да» или «нет» добавилось бы «может быть». 

Зачем? И какой смысл в троичной логике? Давайте разбираться!   

Сотовая связь называется сотовой за характерную карту покрытия, которая сверху напоминает разрез пчелиного улья. Но такая архитектура применима не везде. Бывают очень неприятные места, куда концепция сотовой связи напрямую не встанет. Если вы живете в большом городе, вполне возможно, что оказываетесь в этом месте почти каждый день.

Имя этому месту - метро. И концептуально это очень сложное пространство для работы. Давайте узнаем, каким образом научились делать надежную связь и в таких непростых условиях.

Продолжаем тему эпических багов. В прошлый раз мы говорили про AT&T, положивших свою ультранадежную сеть одним «Break» в коде. Сегодня на очереди Knight Capital Group, решивших переиспользовать старый флаг в бинарном протоколе, затем там был мёртвый код, который забыли удалить и деплой, проверенный на семи серверах из восьми. Итог: уход в минус 450 миллионов долларов за 45 минут.

На Хабре этот инцидент упоминался несколько раз, но даже в самой большой статье (к слову, переводу, со всеми странными атрибутами инопрессы, вроде фраз «Атака зомби из „Кода убийцы“» и пространным вступлением) инцидент рассматривался скорее как финансовый. А нас же больше интересуют именно технические детали.

Представьте себе тихий весенний вечер 10 апреля 1933 года. Голландский инженер Бернард Теллеген, известный своими работами в Philips, с нескольких приемников слушает швейцарскую станцию из города Беромюнстера. Звучит чистая, красивая музыка. 

Но зачем Теллеген использует сразу несколько приемников? Чтобы исключить ошибку и влияние каждого из них. Ведь радиотехника не идеальна. А то, за чем Бернард охотится, на одном аппарате может быть вызвано проблемами в приемном тракте.

Но нет. На всех своих приемниках Теллеген слышит, как сквозь шум эфира, пробивается едва различимый, но отчетливый голос диктора. Диктор говорит на французском. Это программа «Радио Люксембург» — мощнейшей коммерческой станции, вещавшей на длинных волнах с передатчика в Юнглинстере. 

Как?! Частоты станций разделяли сотни килогерц, они не могли перекрываться в приемном тракте. Тем не менее, факт налицо. Создавалось впечатление, будто одна радиостанция “впечатывает” свою звуковую программу в сигнал другой.

— Мы телек купили!

— Круто! Телетекст есть?

Если диалог выше для вас имеет смысл, значит вы, как и я, застали технологии девяностых. Многие из этих технологий были весьма причудливы.

Но даже среди них телетекст — это нечто особенное. Если ваш телевизор его поддерживал, то для вас открывался удивительный мир текстовой информации, которую вы могли (как казалось) выбирать сами. Свежий прогноз погоды, программа передач, результаты матчей и, конечно же, сказки. Почти Интернет в телевизоре!

Но как это работало, почему выбор контента был иллюзорным, и кто вообще додумался снабдить ТВ‑каналы таким удивительным расширением? Давайте разбираться!

Продолжим вспоминать историю пассажирской авиации в дореактивную эпоху и перенесемся чуть ближе к нашему времени. В 1930-1940-е годы.