Беспроводная передача энергии… Задача, над которой бьются лучшие умы, пожалуй, что и не первый десяток лет! С ростом числа бытовых радиопередатчиков — сотовые телефоны, wi-fi, беспроводные датчики разного рода — задача получения электроэнергии от этих источников для запитки разного рода устройств, например, автономных, не привязанных к питанию и получающих его от радиоэфира — приобретает особую остроту… 

Сразу надо отметить, что в полной мере эта задача до сих пор не решена — по крайней мере, для высокоэнергозатратных применений, хотя, судя по тому направлению, в котором движется вся электроника — уменьшению энергопотребления и размеров компонентов, похоже, что одно из решений может прийти из этой области, в виду просто гораздо меньшего потребления новыми поколениями схем, из-за чего, им станет достаточно даже слабого питания, извлекаемого из энергии радиоволн… 

Тем не менее, если отбросить эти рассуждения, есть одна сфера, в которой практически применимые решения наблюдаются практически непрерывно, с начала XX века — и это детекторные приёмники! 

Вроде бы они давным-давно устарели, уступив место более эффективным устройствам — однако, как ни странно, подобная схема нашла применение в совсем неожиданном варианте: так называемых «блинкерах» (от англ. «blink» — мерцать) широко распространившихся в 2000-х годах и предназначенных для подачи сигнала владельцу сотового телефона (тогда ещё не смартфона, т.к. дело происходило до эры смартфонов) о каких-то событиях, ярким мерцанием…

В кармане у вас лежит устройство, которое умеет почти все. Четыре или пять радиомодулей внутри, мощный процессор и отличный динамик. Оно найдет базовую станцию, отлично передаст ваш голос на расстояние, поднимет канал в Интернет и даже заплатит за кофе (с вашего счета, но все же).

А теперь спустимся с этим устройством в подземный паркинг торгового центра. Или зайдем в тоннель. Или окажемся в толпе на площади, где сто тысяч человек одновременно решили позвонить домой. Связи может не быть. Потому что ваш оператор не гарантирует вам связь в каждой подворотне вашего города. 

Зато у охранника на поясе висит коробка размером с пачку печенья. Один канал, полоса двенадцать с половиной килогерц, звук как из ведра. И она работает по всей территории объекта. Более того, охранник нажал кнопку и его услышали сразу восемь человек по всему зданию. Одновременно, без конференц-связи и без интернета.

Как так вышло, что аппарат за сто тысяч рублей проигрывает аппарату за десять? Почему рацию до сих пор не выкинули на свалку, хотя ее хоронят с девяностых? Что вообще такое «транкинг» и при чем тут датский математик, лазивший по канализационным люкам? И какие из десятка стандартов актуальны в наши дни? Разбираемся. Герои нашей сегодняшней статьи — рации и транкинговая связь.

Невила Маскелайна часто называют первым хакером в истории. Это спорный титул, ибо свой «взлом» Маскелайн совершил аж в 1903 году, задолго до появления первых ЭВМ. События, произошедшие 4 июня того года, сейчас любят пересказывать очень и очень упрощенно. И очень зря, ведь история реально интересная. Так как мы с вами на техническом портале, мы можем позволить себе углубиться в технику и узнать, что же именно сотворил хитрец Невил и как он смог «взломать» радиосвязь самого Гульельмо Маркони.

Когда-то очень давно, нам в вузе преподавали на одном из предметов, что, пожалуй, единственным способом, который может проявить уровень человека — является дело. 

И достаточно большое количество людей находят в себе смелость творить удивительные вещи, зажигая своими начинаниями всех остальных — ведь, согласитесь, что идти вперёд, имея под рукой примеры, гораздо проще, чем пробивать дорогу совсем самостоятельно? ;-) 

И сегодня будет рассказ как раз о таких людях, которые имея горячее желание творить, получать недостающие знания, рождать нечто новое — создали примеры, которые дают нам всем повод задуматься и, может быть, сотворить тоже нечто подобное? ;-) 

В прошлой части мы уткнулись в потолок: электрон летит слишком долго, и на высоких частотах сетка перестает им управлять. Триод в этой логике обречен.

С этого места и начинается самая интересная страница ламповой истории. Потому что дальше несколько человек, независимо друг от друга, пришли к одной и той же мысли: а что если перестать считать время пролета дефектом и попробовать им воспользоваться.

Любимые айтишниками баг и фича тут просто в полный рост.

И еще одно. Помните правило из конца прошлой части: полупроводник выигрывает там, где нужно много приборов и мало мощности на прибор, а вакуум — там, где приборов мало, но мощность на каждый огромна? Дальше пойдет список ниш, в которых лампа не просто выжила, а не имеет замены. И каждая из них — иллюстрация ровно к этому правилу. Держите его в голове, я буду на него ссылаться.

Когда учёные говорят, что возраст Вселенной составляет 13,77 миллиарда лет, эта цифра звучит одновременно впечатляюще и убедительно. Не просто 14 миллиардов или даже 13,8 миллиарда, а именно 13,77. По-видимому, мы знаем дату рождения Вселенной настолько точно, что уже начинаем беспокоиться о десятичных знаках.

Но откуда мы знаем это на самом деле? Что вообще означает «возраст Вселенной»? И может ли наш ответ оказаться неверным?

Есть несколько моментов, в которых расчёты вполне могут оказаться неверными: возможно, теория относительности окончательно запретит универсальные часы; возможно, расширение Вселенной было неверно интерпретировано; возможно, наша стандартная космологическая модель чрезмерно упрощает реальность; или, возможно, мы неверно понимаем составные элементы Вселенной.

Итак, давайте посмотрим, насколько достоверна эта цифра — 13,77 миллиарда лет.

IT‑инфраструктура подобна зданию: в её фундаменте — вычислительные мощности, а выше — надстройки, включающие внутренние коммуникации, инженерные системы, резервные механизмы. И каждому проекту — свой дом. Кому‑то достаточного небольшого домика на одном виртуальном сервере, а для кого‑то приходится возводить целую девятиэтажку с распределёнными сервисами и оркестрацией.

И если в разработке проекта дома будущему владельцу помогает архитектурное бюро, то при создании облачной инфраструктуры клиент получает от провайдера набор компонентов, из которых сможет собрать систему под своё приложение и, при необходимости, менять её по мере роста бизнеса. Эти компоненты, подобно блокам Lego, совместимы и позволяют собирать комбинации под какие угодно задачи.

В статье разберём, что может входить в такой набор, почему в нашем «архитектурном бюро» не делают типовых проектов и где проходит граница ответственности между облачным провайдером и командой клиента.

Привет, Хабр!

Откройте почти любую статью про FFI на Rust. С вероятностью девять из десяти там написано: «паника, вышедшая за границу с C, — это неопределённое поведение». Эту фразу повторяют пять лет, я и сам её цитировал, в том числе в одной из прошлых статей. Она перестала быть правдой почти два года назад: с Rust 1.81, вышедшего в сентябре 2024-го, такая паника гарантированно и предсказуемо завершает процесс.

Причём это не единственный протухший совет. Второй я поймал на себе буквально недавно. Есть присказка, живущая в статьях лет десять: поставь panic = "abort" — и бинарник похудеет процентов на десять. Написана она в релиз-нотах 1.10 за июль 2016 года, я повторил её в чужом пулреквесте, а потом сообразил, что ни разу не проверял. Собрал одну программу тремя способами, посмотрел в size -A и получил шесть десятых процента вместо десяти. Причём в сборке, где раскрутки быть не может по определению, преспокойно лежали одиннадцать килобайт таблиц, существующих исключительно ради раскрутки.

Но всё это финал истории, а начинается она с того, что паника — вовсе не «программа крякнулась». Это полноценный механизм исключений на той же машинерии, что и в C++. Раскрутка идёт не в один проход, а в два. Каждое исключение метится восемью байтами b"MOZ\0RUST", доставшимися в наследство от Mozilla, где Rust когда-то жил. catch_unwind ловит не через personality routine, как принято думать, а через отдельный компиляторный интринсик. А ещё есть дыра, про которую почти не пишут, потому что вылезает она только при раскрутке между двумя независимо собранными копиями стандартной библиотеки — и защищает от неё канарейка, живущая прямо внутри исключения.

В прошлой части мы дошли до триода — лампы с тремя электродами, которая умеет усиливать. Логично спросить: если триод все умеет, зачем понадобилось что-то еще?

Затем, что у триода обнаружилась врожденная болезнь. И дальнейшая история ламп — это, по сути, история борьбы с побочными эффектами, где каждое решение порождало новую проблему.

Пойдем по порядку возрастания сложности.

^{Darren Coe}

Мы привыкли ассоциировать своё время (больше конечно из-за недостатка иного опыта — да и действительно, кто его знает, как они там жили, предки? :-) ) со временем высоких достижений — одним из которых является высокоскоростная радиосвязь, например, стандартов wi-fi, 5g — нам по незнанию может показаться, что «вот, дескать, наука развилась как: до каких скоростей мы добрались!». 

Однако, глядя на наш энтузиазм, думается, что наверняка, некоторые из продвинутых предков посмотрели бы на всё это с кривой ухмылкой — мол, «ну-ну, продолжайте в том же духе, и, может быть, доберётесь и до нашего уровня…» :-D 

Скажем, как вам понравится тот факт, что уже в 1970-е годы любители могли с лёгкостью передавать высококачественный аудио или видео сигнал — на сотни километров, с помощью весьма простого устройства, на частотах в 10 ГГц?! :-)

Технический разбор FMC-модуля на трансивере Analog Devices AD9371 — младшего родственника платы, разобранной в обзоре FMC_ADRV9009. Платы сделаны одним разработчиком по одному шаблону: те же семь листов схемы с теми же названиями, тот же генератор тактовых частот, тот же преобразователь питания, те же балуныи почти те же позиционные обозначения. Отличается микросхема — и вместе с ней меняется больше, чем кажется на первый взгляд.

Эта статья написана как продолжение того обзора. Там, где решения совпадают дословно, я не пересказываю их второй раз, а даю ссылку на соответствующую главу и разбираю только разницу. Читать можно и отдельно, но смысла будет больше, если тот обзор уже прочитан.

За многие годы существования электронных устройств мы привыкли к тому, что по большому счёту, сложные интеллектуальные компоненты представляют собой, утрированно, массив запоминающих ячеек разного рода, позволяющих в совокупности, как просто хранить информацию, так и выстраивать разнообразную логику — собственно говоря, именно из этого и проистекает постоянно слышимая характеристика, например, насчёт процессоров — о содержании «такого-то количества транзисторов». 

Многим хорош современный подход — можно как записать информацию, так и получить практически мгновенно к ней доступ, в нужный момент времени; причём, так как время переключения самой ячейки обычно весьма ничтожно (и в том числе, благодаря этому), современные интеллектуальные системы работают достаточно быстро…однако, так было не всегда! 

Например, в прошлом, для хранения информации могли использоваться абсолютно разные физические процессы, не всегда только сугубо электрического свойства…

Скажем, как вам понравится, хранение информации в звуке?! Причём, не записанном куда-либо (нашёл чем удивить), а непосредственно, распространяющимся в среде, то есть, в динамике?!

Я учился в школе в 90-е годы и активно увлекался электроникой. Паял всякие схемки, от простейшего электронного сторожа до пятикаскадной сирены. К сожалению, учился я по подборкам отцовского журнала «Юный техник», и все знания у меня были обрывочные, базы не хватало. Но уже тогда я знал, что помимо привычных мне транзисторов существует целый мир принципиально иных, вакуумных приборов, именуемых электронными лампами. К сожалению, в моей маленькой мастерской ламп не водилось, и где их купить, я не знал. Равно как и не понимал их принципа действия. Одно я знал точно — они были совершенно не похожи ни на транзисторы, ни на диоды. Как они вообще работали-то?

База по элементам у меня появилась в вузе, и после пяти лет учебы я, наконец, разобрался в этом вопросе. Хочу немного рассказать про это и вам.

Дисклеймер: прожженные инженеры-схемотехники вряд ли узнают из этой статьи хоть что-то новое. Материал ниже — скорее научпоп для широкого круга. В нем мы ответим на вопрос, как вообще работают лампы, какие типы ламп бывают, в чем они превосходят транзисторы, а в чем уступают им. И, главное, почему их до сих пор используют в некоторых устройствах, несмотря на габариты и неэкономичность. Что такого есть в лампе, чего не могут современные интегральные схемы? Давайте разбираться!

В начале 1780-х состоятельные парижане отправляли свое белье стираться через Атлантику на Гаити. Дело в том, что, помимо высокой стоимости локальных услуг, после стирки французское белье откровенно желтило, а вот привезенное из Сен-Доминго, где экваториальное солнце в паре с местным индиго давало недостижимую в Европе голубоватую белизну, наоборот, притягивало взгляды и говорило о статусе владельца.

Забавно, как схема с аутсорсом в экзотические страны работает до сих пор: разметку текстов для популярных LLM отдают дешевой рабочей силе из условной Нигерии. Но поскольку дешевая рабочая сила обычно еще и хитрая, сервисы по ручной разметке текстов типа "Механический турок" столкнулись с тем, что от 30% до 50% исполнителей сами стали прогонять задания через бесплатные китайские нейросети. В итоге, в начале июля 2026 года, Amazon повесил на сайте Mechanical Turk баннер, что перестает принимать новых клиентов, ознаменовав окончание мини-эпохи. Еще более иронично, что платформа 21 год работала под неофициальным слоганом "Искусственный искусственный интеллект". И, судя по всему, пришло время еще одного уровня абстракции.

^Zureks

Современный мир с каждым днём всё более и более погружается в океан электромагнитных и магнитных излучений, которые пронизывают всё вокруг и усиливаются с каждым днём — беспроводные гаджеты, смартфоны с несколькими sim-картами (да ещё и в количестве нескольких смартфонов у одного человека) и т.д. и т.п. 

В свете этого, думается, что было бы интересной идеей увидеть этот электромагнитно/магнитный океан, не только, собственно, из познавательных целей, но и вполне практических — думается, что обладание подобной информацией, в удобном, визуальном виде, могло бы быть полезным для целого ряда применений… 

Посмотрим, что имеется на этот счёт, в данный момент! 

В прошлой части статьи мы с удивлением прочитали, как каких-то сорок лет назад отношение к информационной безопасности даже близко не было таким, как сегодня. В этой части придет расплата и осознание за те годы. Сейчас мы посмотрим, как потихоньку рождались первые уже не исследовательские вирусы. Впрочем нет, сначала это все же были исследования.

^BrentRF

Вот мы тут «носимся» с полупроводниками, всевозможными сложными этапами их производства, легированием, p-n переходами и прочим… «А счастье было так близко» — приходило ли вам в голову, что в качестве диода может работать любое обычное пламя, например, от свечки?! А в качестве триода?! :-)

Пусть не у всех продуктов и компаний, но технология латания дыр безопасности на сегодня неплохо отработана. Серьезные игроки рынка всегда поддерживают баунти для внешних «белых хакеров». Иными словами, если вы нашли дыру в каком-то приложении, у вас есть возможность сообщить о ней владельцам приложения напрямую. И есть ненулевая вероятность, что вам за такое еще и заплатят.

Помимо этого, у многих компаний есть внутренние подразделения, отвечающие за информационную безопасность, которые сами неустанно латают дыры и проводят аудит текущих ресурсов.

Но так было не всегда.

Давайте посмотрим, как относились к латанию дыр еще каких-то 35-40 лет назад. 

Продолжаем разработку SPI IP Core на Verilog. В первой части мы перенесли SPI‑контроллер с Altera Cyclone IV на Zynq-7020, сохранили исходный регистровый интерфейс и добавили AXI4-Lite. Теперь задача меняется: нужно превратить работающий RTL в полноценное устройство под Linux.

Во второй части соберем Block Design с PS, настроим карту адресов и прерывания, подготовим загрузочную цепочку и Device Tree, а затем подключим контроллер к стандартной SPI subsystem Linux. Здесь уже недостаточно рабочего bitstream: ошибка в ps7_init, адресах или Device Tree может сделать исправное ядро недоступным для ОС. После обычного PIO‑доступа добавим потоковый тракт для больших объемов данных. Для этого появятся AXI‑Stream адаптер, глубокий FIFO, backpressure и режим TX‑only. По ходу разберем ошибки, которые проявляются только под нагрузкой: потерю байтов на границе FIFO, проблемы запуска DMA и устаревший результат синтеза.

Финал этой части — плата самостоятельно загружает Linux, SPI работает через драйвер, а большие буферы передаются из DDR в PL через AXI DMA без побайтового участия Cortex‑A9.

Всем, кому интересно продолжение — добро пожаловать под кат! =)

Если не интересоваться, то кажется, что многие из тех физических величин, с которыми нам приходится сталкиваться в реальной жизни — представляют собой неизменные константы. 

Однако, если всё же начать немного разбираться, то выяснится, что всё довольно относительно!  

И сегодня, мы поговорим о некоторых из подобных примеров, где следствием изучения этого могут быть вполне конкретные и полезные применения…