Герои этих романов живут в окружении цифр и понимают их зачастую куда лучше, чем окружающих. Собрала очень разные книги: психологическую семейную прозу, детектив и даже почти мелодраму. Итого две книги посложнее и две книги полегче.

«Журавлёв в небе», Андрей Гуртовенко

Как автор сказал в интервью на радио, проза позволяет показать больше, чем кино: и он сам погружает читателя в мир порядка и хаоса в голове героя. Цифры с детства сопровождают будущего талантливого ученого Виктора Журавлёва, и он (отчасти из любопытства) выигрывает олимпиады, решает задачки, покоряет один школьный предмет за другим. Это – просто. Контролируемая часть жизни.

Но есть и броуновское движение, с которым он не всегда умеет взаимодействовать: проявляющая к нему интерес одноклассница, замалчивания в семье, бытовые сложности (как запомнить, включен или выключен утюг? заперта ли дверь?), взрослеющий сын, отказывающийся говорить по-русски после возвращения из Великобритании.

Герой проецирует свой ученый взгляд и на мир: однажды, стоя на платформе в метро, он ощущает себя будто на поверхности клетки, «посреди снующих вокруг него липидных молекул».

«И как только он раньше этого не замечал? Они ведь практически неотличимы, липиды и люди — та же голова-туловище, те же две ноги. Ноги нужны им, чтобы стоять и еще — чтоб перемещаться по поверхности клетки.»

С цифрами Виктора знакомит мать, но именно с ней отношения у него все усложняются и усложняются. Это и производственный роман, и роман (позднего) взросления о мальчике с талантом, который так страшно не реализовать. Роман, надо сказать, написанный самым настоящим ученым, профессором РАН.

«Дядя Петрос и проблема Гольдбаха», Апостолос Доксиадис

Написанная с иронией и теплом история взаимоотношений странноватого дядюшки-математика и его племянника, рефлексирующая интеллектуальная проза.

«В каждой семье есть своя черная овца – в нашей был дядя Петрос.
Его младшие братья, мой отец и дядя Анаргирос, постарались, чтобы мы, не усомнившись, унаследовали их мнение о нем.
– Этот мой никчемный братец Петрос – просто жалкий неудачник, – говорил мой отец при всяком удобном случае.»

Дядя знакомит юношу с миром простых чисел, и они навсегда остаются в его жизни, наряду с загадками математики. Но у дяди с цифрами отнюдь не легкие отношения: он одержим наукой и особенно проблемой (или гипотезой) Гольдбаха, из теории чисел, которую пытается доказать, заходя с разных сторон.

«Одиночество ученого, занимающегося математикой, не похоже на другие виды одиночества. Он в самом буквальном смысле слова живёт в абсолютно недостижимой вселенной - как для общества, так и для своего ближайшего окружения. Даже самые близкие к нему люди не могут по-настоящему радоваться его радостью или разделять его горести, потому что не могут понять их содержания.»

«Любимое уравнение профессора», Ёко Огава

Еще один роман, в центре которого есть конкретная математическая задача – тут это тождество Эйлера. Герой книги – пожилой профессор математики. Однажды авария ломает его память. После травмы его воспоминания делятся на постоянные (числа, уравнения) и временные (вся личная информация сохраняется в его мозге только на 80 минут). Время для него остановилось в 1975 году.

Именно в его дом устраивается домработница, которой предстоит узнать немало математических загадок. Профессор делится своими знаниями с ней и ее сыном, для которого становится почти что отцом-наставником.

Книга известной японской писательницы о памяти, семье, старшем поколении и о преданности своему делу. Трогательный текст, с написанный с любовью к математике и окружающему миру.

«Да весь наш мир просто битком набит доказательствами, которые, в принципе, технически верны, но так и бесят своей неопрятностью или невнятностью! Понимаешь, о чём я? Кто может сформулировать, чем прекрасны звезды? Точно так же и здесь: объяснить красоту чисел словами не удаётся почти никому.»

«Игра саламандры», Давиде Лонго (Il gioco della salamandra, Davide Longo)

Янг эдалт итальянского писателя для тех, кому хочется и гениальности, и расследований, и довольно легкой подачи. На русском книга вышла в издательстве Азбука, но я ее читала только в оригинале.

Хоть это и подростковая книга, но это по-хорошему сложная, аутистически усложненная литература, которая изобилует иронией и латинскими названиями разных существ. А также постоянными пояснениями в духе Шелдона Купера.

«К тому же шестнадцатилетняя Джессика – девушка Мунджу. Очаровательная и сверкающая, словно медуза Aurelia aurita, все усилия прилагает главным образом для демонстрации своей гладкой, увлажненной кожи и для того, чтобы выглядеть привлекательной и внешне безобидной. С этой целью скрывает свой ум под прической каре и смотрит низкопробные сериалы, а потом притворяется, будто не помнит имен персонажей.»

«Оливо, опустив глаза в тарелку, молча ест свои макароны с маслом и пармезаном – на самом деле пармидзаном – так называется немецкая подделка из просроченных плавленых сырков, остатков детской смеси и корок пармезана, завалявшихся на дне сумки-холодильника немецкого туриста, вернувшегося из Италии. Не знаю, понятно ли объясняю.»

Текст здесь тоже отражение огромного внутреннего мира героя, шестнадцатилетнего Оливо, а его голос – наш проводник по миру внешнему. Оливо мешает сленг с научными понятиями и сложными фразами, что читается очень живо и легко и совсем не скучно.

Герой, судя по всему, находится в аутистическом спектре, и в голове у него происходит куда больше, чем он показывает окружающим. Он вообще мало говорит, ведь у него есть правило: произносить ограниченное количество слов в день. Если он превышает суточный лимит в 600 слов, назавтра приходится экономить. И да, в голове у него буквально встроен калькулятор. Он легко жонглирует латинскими терминами и вообще обладает выдающейся памятью и когнитивными способностями. Они-то и пригождаются ему и полиции в расследовании преступления.

600 слов, 80 минут, липиды в метро: 4 книги про математиков и цифры