Интересным исполнителям совершенно неинтересно работать за среднюю зарплату по Москве. За среднюю зарплату работает 18 часов в неделю учительница музыки в начальной школе, тоже профессиональный музыкант.
Нет смысла выкладывать новую музыку на стриминговые сервисы с такой моделью вознаграждений, как сейчас.
Стриминговые музыкальные сервисы в том виде, в котором они есть сейчас, если со временем и останутся, то как архивы старой музыки, авторские права на которую утекли во времена других моделей вознаграждений. Новую музыку на таких условиях выкладывать для профессиональных музыкантов смысла нет, потому что даже успешная песня приносит им три копейки.
По сообщению BBC, Apple Music выплачивает исполнителям 1 доллар за 10 000 прослушиваний. Допустим, музыкант живёт в Москве и хочет получать среднюю зарплату по городу, 1200 долларов в месяц, зарабатывая только на стриминге своих песен. Значит, его треки должны прослушивать в среднем 12 миллионов раз в месяц. Но со своего дохода он не может накопить состояние, так что просто усердно работает с двадцати лет до выхода на скромную пенсию в шестьдесят пять. Если предположить, что никаких общественных потрясений не произойдёт, к пенсии его треки должны будут прослушать астрономические шесть с половиной миллиардов раз!
В 1970-х художественные титановые белила были только пентамасляные, на основе особого заменителя обычных сохнущих масел, делавшегося их хлопкового масла и пентаэритрита. Технология была сложная и нестабильная, так что распространена эта разновидность красок была мало.
Зеленое свечение «нечисти» саязано с наблюдаемым иногда слабым свечением над могилами и на болотах. Насчет того, что именно его вызывает, есть несколько точек зрения: соединения фосфора из костей, выделяющегося на поверхность при совпадении нескольких условий или какие-то газы. Так или иначе, это кладбищенский и болотный свет.
Вы не видели, что такие люди пропадают, потому что пропащие люди обычно исчезают с горизонта раньше, чем добираются до дна. Но это вовсе не значит, что подобного не случается.
В хорошей масляной живописи знаете что больше всего меня поражает? Что как на неё ни смотри, не понимаешь в деталях, как она сделана.
Посмотрите на фотографию портрета юноши кисти Боттичелли. Кстати, маленького, он в ширину 28 сантиметров, как лист А4 в альбомной ориентации. Вы увидите, что цвет его лица очень сложный, с переходами оттенков, едва различимых глазом. Вы увидите, что достигался этот эффект наложением друг на друга многих тончайших слоев с разными смесями пигментов, причем слоев, быстро сохнувших на воздухе, чего нельзя добиться только с помощью масла или только с помощью яичного желтка.
Нет во всём мире такого сканера, который позволил бы точно сказать, что именно в каком слое нанесено, это очень сложный физический объект. Его не получится при современном уровне техники адекватно смоделировать.
Но фотография играет с вами злую шутку, вы не видите на фото ни одну серьезную картину так, как её можно увидеть, рассматривая в реальности. За счет сложного сочетания лака, слоев лессировок, менее прозрачной базовой живописи и грунта создается многослойная система, свет внутри которой преодолевает весьма сложные траектории. Умелые художники знают эти эффекты и пользуются ими, пусть и не как физики, а как практики.
Посмотрите на каталог медиумов для масляной живописи — это то, что добавляют сами художники к готовым краскам из тюбика или же то, из чего они делают свою собственную краску. Зачем это всё, как вы думаете, дело только в маркетинге? Нет, не только: у них разные коэффициенты преломления, разная скорость высыхания, разная реология, разная поверхность при высыхании, они по-разному стареют… И, соответственно, они все по-разному лягут в виде физических слоев на картину и по-разному будут выглядеть в глазах хомо, как вы выразились, сапиенса. И когда их будут моделировать, модель всё это должна учесть. И это только небольшая часть особенностей техники серьезной живописи.
Я иногда думаю, почему у нас обычно такое отношение к живописи. Наверное потому, что в наших российских музеях почти нет картин старых мастеров, а отечественные живописцы в большинстве были довольно посредственными в техническом плане. У нас привыкли судить о картинах по фото, а фото не передают того, как они выглядят вживую, если их рассматривать.
Для масляной живописи что это пока что далеко за пределами возможностей как сканнеров, так и принтеров. Сейчас появились хорошие фотографии многих картин, выполненные в очень больших разрешениях, но от них очень далеко до воспроизведения.
Значение имеют даже такие параметры как размер частиц пигмента, примененного художником или вид животного, из которого была сделана кисть, оставившая рельеф краски. Кроме того, произведение ещё должно стареть как задумано. Постепенно мы приходим к мысли, что по крайней мере некоторые художники ориентировались не только на то, как их картины будут выглядеть при их жизни, но и сильно позже.
И вот представьте, у вас есть потенциально много сотен разных пигментов разного помола, которые потенциально были смешаны с разными по свойствами маслами, лаками, растворителями и наполнителями, нанесены на холст или деревянную панель кисточками из дюжины разных зверей, разной толщины и с разным рельефом.
При этом мы зачастую неспособны даже определить точно, чем пользовался тот или иной художник. В мире реставраторов все время делаются открытия: ой, а вот этот откуда-то разлобыл ископаемые титановые белила, а тот куриное яичко в масло добавлял, а этот лак делал из кустарничка, который в Африке растет, а у этого был растворитель из цветков лаванды…
Удивительно, но почти все старые мастера рисовали без помощи растворителей вроде скипидара. Ничто не мешает и сейчас вернутся к этой практике: достаточно в процессе работы хранить кисти, погружая их концы в лоток, наполненный маслом грецкого ореха.
Исключения для художественных красок многократно поднимались раньше при введении запретов на использование пигментов, и долгое время политики прислушивались к художникам и реставраторам. Может быть, потому, что раньше политики бывали художниками, как Уинстон Черчилль. Но в какой-то момент всё резко изменилось, и теперь можно иметь даже «права художника», а купить их будет негде, потому что из краски сделали сверх-опасные вещества, с которыми официально надо обращаться, как будто это газ VX. Это просто бездумные запреты.
Повезти с чем именно? Вот есть знаменитая картина Репина "Иван Грозный и сын его Иван". Её на постсоветском пространстве знают даже те, кто вообще не интересуется живописью, это наше культурное достояние. В 2018 году её повредил вандал и с тех пор она на реставрации. Казалось бы, чего возиться-то так долго? А выяснилось вот что: Репин делал грунт картины из цинковых белил и ими же пользовался в процессе рисования. Как я уже говорил, цинковые белила создают очень хрупкий красочный слой. За 130 лет картина состарилась до такого состояния, когда краска с неё просто отваливается большими кусками, несмотря на идеальные условия хранения. Она вся держится на клею, которым её щедро пропитали предыдущие реставраторы, и всё равно распадается. Может быть, её и смогут до какой-то степени укрепить, но ошибочная техника Репина имеет катастрофический результат.
Сложный вопрос. Если он неаккуратно сам делал какие-то ртутные, свинцовые или мышьяковые пигменты, много дышал скипидаром в непроветриваемой студии — мог и отравиться. Но вообще мы уже в самых ранних трактатах о живописи находим предостережения, которые каждый художник должен был знать. Вот цитата из Ченнино Ченнини о мышьяковых желтом и оранжевом пигментах, середина XV века:
On the Character of a Yellow Called Orpiment.
A color known as orpiment is yellow. This color is an artificial one. It is made by alchemy, and is really poisonous. And in color it is a handsome yellow more closely resembling gold than any other color. It is not good for use on a wall, either in fresco or with temperas, because it turns black on exposure to the air. It is very good for painting on shields and lances. A mixture of some of this color with Bagdad indigo gives a green color for grasses and foliage. Its tempera calls for nothing but size. Sparrowhawks are physicked with this color against a certain illness which affects them. And this color is, to start with, the most refractory color to work up that there is in our profession. And so, when you want to work it up, put the amount you want onto your stone; and, with the one which you hold in your hand, proceed to coax it, little by little, so as to squeeze it from one stone to the other, mixing in a little of the glass of a broken goblet, because the powder of the glass attracts the orpiment to the roughness of the stone. When you have got it powdered, put some clear water on it, and work it up as much as you can; for if you were to work it for ten years, it would constantly become more perfect. Beware of soiling your mouth with it, lest you suffer personal injury.
On the Character of a Yellow which is Called Realgar.
A yellow color known as realgar is yellow. This color is really poisonous. We do not use it, except sometimes on panel. There is no keeping company with it. When you want to work it up, adopt those measures which I have taught you for the other colors. It wants to be ground a great deal with clear water. And look out for yourself.
Мало есть веществ, которые бы вообще никак не накапливались или не усваивались в организме. Даже то, что считается очень безопасным и инертным, вроде сульфата бария, на самом деле очень понемногу всасывается. Вопрос же в том, сколько их нужно съесть или вдохнуть, чтобы помереть, остаться калекой или получить хронические болезни.
Так вот, с киноварью при соблюдении техники безопасности риск не больше, чем со многими другими веществами, применяемыми в живописи. Я согласен с тем, что художник должен знать, как с такими пигментами обращаться и как их утилизировать, но нельзя было бездумно запрещать.
Киноварь традиционно применяется, например, в иконописи или в азиатской традиционной живописи. До некоторой степени её можно заменить сульфо-селенидом кадмия, хотя и не вполне, но и с ним ведь тоже борются. Органические красные пигменты вроде нафтолов или дикето-пирро-пирролов хороши только чтобы машину ими покрасить, но на пятьсот лет они никак не расситаны.
Я прежде всего о свето- и атмосферо-стойкости органических пигментов, применяемых художниками. Более-менее стойкими в реальной жизни себя показали некоторые фталоцианины, хинакридоны и перилены. Но именно что некоторые: от производителя к производителю их свойства могут существенно отличаться. Буквально всё остальное ощутимо выцветет ещё при жизни художника.
Да, многие художественные пигменты в той или иной мере опасны для здоровья, если их есть, вдыхать в сухом виде или втирать в кожу. Художник, желающий сохранить здоровье, не может больше легкомысленно полизывать кисточки или отвлекаться на перекус, не помыв тщательно руки после работы с красками. Но есть и обратная сторона: регулирующие органы просто запрещают пигменты, обладающие незаменимыми свойствами, так что мы стремительно остаемся без современной масляной живописи. Полотна конца XX — начала XXI веков обречены рассыпаться в прах гораздо скорее, нежели картины древних мастеров.
Как так получается? Оказывается, масляная живопись требует не только масла, но и источника металлических ионов. Красочный слой старой масляной живописи это своего рода мыло, получившееся из металлических ионов и жирных кислот, бывших в составе масла. В старину большая часть пигментов могла служить источником нужных ионов. Самое благотворное влияние на долговечность картин оказывали соединения свинца — белила и свинцово-оловянный желтый. Но их запретили, ведь они же со свинцом. Самые насыщенные желтые, оранжевые и красные пигменты делаются на основе кадмия. Его запрет в Европе — дело нескольких лет. Многие зеленые, синие и фиолетовые пигменты содержат кобальт. Как вы понимаете, и про него выяснилось, что он ядовит. Никелевые пигменты? Вы бы знали, каким вредным оказался в глазах регуляторов этот никель. Киноварь? Она не переваривается в организме, но ведь содержит ртуть — регуляторам этого достаточно, чтобы художники могли о ней забыть.
Вместо этого были синтезированы разнообразные органические пигменты, призванные заменить источники опасности. Возлагались большие надежды на цинковые и титановые белила как замену свинцовым. Шли годы, и теперь мы знаем, что цинковые белила делают масляную краску чрезвычайно хрупкой. Титановые под действием солнечного света разрушают всё вокруг себя. А органические пигменты почти все оказались менее стойкими, нежели их органические предшественники. И, конечно, они не способны быть донорами ионов, так что в краски на их основе искусственно добавляют кобальтовый сиккатив, с тем самым оказавшимся вредным кобальтом.
Я очень надеюсь, что когда-нибудь возобладает разум и художники снова смогут использовать всё что сочтут нужным, соблюдая технику безопасности. А пока что они тайными путями достают свиновых белил, купить которые стало сложнее нелегальных наркотиков.
Благодарю! По моему опыту, для живописи самые лучшие лампы Solux. Это галогенные лампы с цветовой температурой 4700 К, достигаемой за счет особого напыления на отражателе. К сожалению, в Россию их доставлять долго и дорого выходит.
Не приходится сомневаться, что через четыре года и про Remez будут говорить, что они были на каких-нибудь не тех диодах или с не теми деталями.
Я хочу просто хороший искусственный свет дома, без многолетних сожалений о выборе того или иного технического решения, без поисков замен, аналогичных по виду тому, что уже перестанут выпускать, без езды по центрам гарантийного обслуживания в Химках.
Обычные лампы накаливания и галогенные этим критериям соответствуют вне зависимости от производителя: вы просто выбираете, какая форма и мощность вам больше подходят. Матовая «свеча на ветру» по 40 Ватт? Отлично! Они ничем не будут отличаться у разных производителей, вы просто ими пользуетесь и получаете предсказуемый результат. Когда они перегорают, в следующую доставку из гипермаркета ставите галочку напротив пачки-другой новых и на этом сложности заканчиваются. Вот чего мне нужно от лампочек.
Я несколько лет назад заменил все лампочки в доме на светодиодные. Выбирал по результатам испытаний как раз на сайте lamptest, купил на тот момент одни из самых лучших, серии Ledare из Икеи. Взял с некоторым запасом, понадеявшись на обещанный долгий срок службы в десятки тысяч часов. К моему удивлению, перегорать они начали весьма быстро, а свет давали неестественный. Я рисую красками и буквально вижу эти искаженные цвета, как в процессе рисования, так и на готовых работах.
Ездил менять по гарантии перегоревшие, но вместо новых ламп мне дали распакованные, причем других моделей, так что люстра стала украшена разномастными лампочками. Потом гарантия кончилась, а лампочки продолжали перегорать. Когда все запасные кончились, я вкрутил в люстру 8 обычных галогенок и это был замечательный момент: только так-то я и увидел, насколько сильна разница.
Может быть, со временем появятся действительно качественные и недорогие светодиодные лампы, не по результатам тестов, а реально. Но пока что я воздержусь от повторения этого эксперимента.
Обычные галогенные лампы пока ни одна светодиодная по качеству света не догнала. Стоят они 15 рублей за штуку. При той температуре, до которой раскаляются Remez, я не удивлюсь, если прослужат они не особо дольше галогенных. Так что едва ли выйдет какая-то экономия по деньгам.
Маки служат долго, то есть смотреть нужно не хватает ли восьми гигабайт сейчас, а хватит ли их через пять лет, с учётом того, что каждое обновление операционной системы и программного обеспечения обычно приводит к увеличению требований к ресурсам.
Нет смысла выкладывать новую музыку на стриминговые сервисы с такой моделью вознаграждений, как сейчас.
По сообщению BBC, Apple Music выплачивает исполнителям 1 доллар за 10 000 прослушиваний. Допустим, музыкант живёт в Москве и хочет получать среднюю зарплату по городу, 1200 долларов в месяц, зарабатывая только на стриминге своих песен. Значит, его треки должны прослушивать в среднем 12 миллионов раз в месяц. Но со своего дохода он не может накопить состояние, так что просто усердно работает с двадцати лет до выхода на скромную пенсию в шестьдесят пять. Если предположить, что никаких общественных потрясений не произойдёт, к пенсии его треки должны будут прослушать астрономические шесть с половиной миллиардов раз!
Посмотрите на фотографию портрета юноши кисти Боттичелли. Кстати, маленького, он в ширину 28 сантиметров, как лист А4 в альбомной ориентации. Вы увидите, что цвет его лица очень сложный, с переходами оттенков, едва различимых глазом. Вы увидите, что достигался этот эффект наложением друг на друга многих тончайших слоев с разными смесями пигментов, причем слоев, быстро сохнувших на воздухе, чего нельзя добиться только с помощью масла или только с помощью яичного желтка.
Нет во всём мире такого сканера, который позволил бы точно сказать, что именно в каком слое нанесено, это очень сложный физический объект. Его не получится при современном уровне техники адекватно смоделировать.
Но фотография играет с вами злую шутку, вы не видите на фото ни одну серьезную картину так, как её можно увидеть, рассматривая в реальности. За счет сложного сочетания лака, слоев лессировок, менее прозрачной базовой живописи и грунта создается многослойная система, свет внутри которой преодолевает весьма сложные траектории. Умелые художники знают эти эффекты и пользуются ими, пусть и не как физики, а как практики.
Посмотрите на каталог медиумов для масляной живописи — это то, что добавляют сами художники к готовым краскам из тюбика или же то, из чего они делают свою собственную краску. Зачем это всё, как вы думаете, дело только в маркетинге? Нет, не только: у них разные коэффициенты преломления, разная скорость высыхания, разная реология, разная поверхность при высыхании, они по-разному стареют… И, соответственно, они все по-разному лягут в виде физических слоев на картину и по-разному будут выглядеть в глазах хомо, как вы выразились, сапиенса. И когда их будут моделировать, модель всё это должна учесть. И это только небольшая часть особенностей техники серьезной живописи.
Я иногда думаю, почему у нас обычно такое отношение к живописи. Наверное потому, что в наших российских музеях почти нет картин старых мастеров, а отечественные живописцы в большинстве были довольно посредственными в техническом плане. У нас привыкли судить о картинах по фото, а фото не передают того, как они выглядят вживую, если их рассматривать.
Значение имеют даже такие параметры как размер частиц пигмента, примененного художником или вид животного, из которого была сделана кисть, оставившая рельеф краски. Кроме того, произведение ещё должно стареть как задумано. Постепенно мы приходим к мысли, что по крайней мере некоторые художники ориентировались не только на то, как их картины будут выглядеть при их жизни, но и сильно позже.
И вот представьте, у вас есть потенциально много сотен разных пигментов разного помола, которые потенциально были смешаны с разными по свойствами маслами, лаками, растворителями и наполнителями, нанесены на холст или деревянную панель кисточками из дюжины разных зверей, разной толщины и с разным рельефом.
При этом мы зачастую неспособны даже определить точно, чем пользовался тот или иной художник. В мире реставраторов все время делаются открытия: ой, а вот этот откуда-то разлобыл ископаемые титановые белила, а тот куриное яичко в масло добавлял, а этот лак делал из кустарничка, который в Африке растет, а у этого был растворитель из цветков лаванды…
Так вот, с киноварью при соблюдении техники безопасности риск не больше, чем со многими другими веществами, применяемыми в живописи. Я согласен с тем, что художник должен знать, как с такими пигментами обращаться и как их утилизировать, но нельзя было бездумно запрещать.
Киноварь традиционно применяется, например, в иконописи или в азиатской традиционной живописи. До некоторой степени её можно заменить сульфо-селенидом кадмия, хотя и не вполне, но и с ним ведь тоже борются. Органические красные пигменты вроде нафтолов или дикето-пирро-пирролов хороши только чтобы машину ими покрасить, но на пятьсот лет они никак не расситаны.
Как так получается? Оказывается, масляная живопись требует не только масла, но и источника металлических ионов. Красочный слой старой масляной живописи это своего рода мыло, получившееся из металлических ионов и жирных кислот, бывших в составе масла. В старину большая часть пигментов могла служить источником нужных ионов. Самое благотворное влияние на долговечность картин оказывали соединения свинца — белила и свинцово-оловянный желтый. Но их запретили, ведь они же со свинцом. Самые насыщенные желтые, оранжевые и красные пигменты делаются на основе кадмия. Его запрет в Европе — дело нескольких лет. Многие зеленые, синие и фиолетовые пигменты содержат кобальт. Как вы понимаете, и про него выяснилось, что он ядовит. Никелевые пигменты? Вы бы знали, каким вредным оказался в глазах регуляторов этот никель. Киноварь? Она не переваривается в организме, но ведь содержит ртуть — регуляторам этого достаточно, чтобы художники могли о ней забыть.
Вместо этого были синтезированы разнообразные органические пигменты, призванные заменить источники опасности. Возлагались большие надежды на цинковые и титановые белила как замену свинцовым. Шли годы, и теперь мы знаем, что цинковые белила делают масляную краску чрезвычайно хрупкой. Титановые под действием солнечного света разрушают всё вокруг себя. А органические пигменты почти все оказались менее стойкими, нежели их органические предшественники. И, конечно, они не способны быть донорами ионов, так что в краски на их основе искусственно добавляют кобальтовый сиккатив, с тем самым оказавшимся вредным кобальтом.
Я очень надеюсь, что когда-нибудь возобладает разум и художники снова смогут использовать всё что сочтут нужным, соблюдая технику безопасности. А пока что они тайными путями достают свиновых белил, купить которые стало сложнее нелегальных наркотиков.
И тому подобное. Это просто маркетинговые уловки.
Я хочу просто хороший искусственный свет дома, без многолетних сожалений о выборе того или иного технического решения, без поисков замен, аналогичных по виду тому, что уже перестанут выпускать, без езды по центрам гарантийного обслуживания в Химках.
Обычные лампы накаливания и галогенные этим критериям соответствуют вне зависимости от производителя: вы просто выбираете, какая форма и мощность вам больше подходят. Матовая «свеча на ветру» по 40 Ватт? Отлично! Они ничем не будут отличаться у разных производителей, вы просто ими пользуетесь и получаете предсказуемый результат. Когда они перегорают, в следующую доставку из гипермаркета ставите галочку напротив пачки-другой новых и на этом сложности заканчиваются. Вот чего мне нужно от лампочек.
Ездил менять по гарантии перегоревшие, но вместо новых ламп мне дали распакованные, причем других моделей, так что люстра стала украшена разномастными лампочками. Потом гарантия кончилась, а лампочки продолжали перегорать. Когда все запасные кончились, я вкрутил в люстру 8 обычных галогенок и это был замечательный момент: только так-то я и увидел, насколько сильна разница.
Может быть, со временем появятся действительно качественные и недорогие светодиодные лампы, не по результатам тестов, а реально. Но пока что я воздержусь от повторения этого эксперимента.