Если у вас в начале июня внезапно завис git clone, а pip install начал валиться на каждом втором пакете — выдохните, дело не в вас и не в карме. С мая 2026 доступ к ключевым инструментам разработчика из России потихоньку деградирует. 8 июня Роскомнадзор предложил отрасли решение, и отрасль встретила его, мягко говоря, без оваций. Давайте по порядку: что сломалось, почему достаётся именно репозиториям, что это за «ГосVPN» такой, почему инженеры от него отмахиваются и что можно сделать прямо сейчас — без шаманства, обычной инженерной гигиеной.

Сразу одна важная вещь. Дальше я честно помечаю, где у меня твёрдый пруф, а где — реконструкция по одному источнику или просто разумное предположение. РКН официально отрицает блокировки PyPI и GitHub, часть атрибуций («это ТСПУ») технически правдоподобна по характеру сбоев, но ведомством не подтверждена. Так что местами я буду оговариваться — это не занудство, это честность.

Полгода назад я написал здесь разбор «почему VLESS работает» — он собрал 169 тысяч просмотров и под тысячу закладок. Я тогда уверенно заявил: REALITY не отличить от обычного HTTPS, поэтому он держится там, где всё остальное давно отвалилось. Прошло полгода — и оказалось, что я был прав ровно наполовину.

В феврале ТСПУ перешёл на поведенческий анализ, а в июне — на то, что в чатах называют «заморозкой по fingerprint». И тут разом перестали подключаться мои собственные конфиги — и конфиги тысяч других людей. Приложение бодро рапортует «connected», а трафика нет. А привычный совет «обнови клиент» вдруг превратился в пустой звук.

Вот я и вернулся — посмотреть, что осталось от моих же выводов. Это разбор со стороны клиентского устройства — угла, который обычно недозанят. Что на самом деле творится в телефоне, когда «всё зелёное, а интернета нет». Как устроена новая детекция. И как измерить её самому, чтобы не потерять доступ к легальным сервисам, которые попали под ложные срабатывания.

Пара слов о том, чему верить. Тема скользкая, источников мало, и я не хочу делать вид, что у меня на руках спецификация системы. Поэтому дальше честно помечаю, где у меня твёрдый пруф, а где — реконструкция по одному источнику. Самое важное сразу: ядро всей новой схемы (разделы 2–4) собрано по одному структурированному первоисточнику — посту в Obsidian/Zapret, где автор разбирает поведение через инструмент dpi-ch. Это не выписка из документа РКН и не консенсус исследователей ТСПУ. Академические работы (ensafi/IMC 2022, gfw.report) такой схемы вообще не описывают — как и кодового имени, под которым она ходит в обсуждениях. Так что всё про конкретные пороги — «>3 хендшейка», «350–400 мс», «120/600 с» — это инженерная реконструкция чёрного ящика по одному наблюдению, а не доказанное устройство системы. Числа читайте как рабочие гипотезы.

В 2023 году, исследуя безопасность IoT устройств, я наткнулся на критическую уязвимость в одном из самых популярных брендов IP-камер в мире. Камеры v380 используются миллионами людей — в квартирах, офисах, магазинах, детских комнатах. Они доступны, просты в настройке и работают через удобное мобильное приложение.

Проблема оказалась банальной и пугающей одновременно: учетные данные пользователей передавались по сети в открытом виде. Любой, кто знал ID камеры, мог подключиться к незащищенному relay-серверу, перехватить логин и пароль владельца, получить полный доступ к видеопотоку и даже транслировать заранее записанное видео вместо live feed — как в классических фильмах про ограбления.

Эта статья — технический разбор уязвимости, детальный анализ кода эксплойта и история о том, как правильное раскрытие уязвимостей помогает делать IoT безопаснее.

В 2025 году интернет-цензура в России, Китае и Иране достигла беспрецедентного уровня. Традиционные VPN-протоколы вроде OpenVPN и даже WireGuard обнаруживаются и блокируются системами Deep Packet Inspection (DPI) за считанные секунды. На сцену выходит VLESS — легковесный протокол, который становится последним работающим решением для обхода современной цензуры.

Эта статья объясняет, как работает VLESS на техническом уровне, почему он так эффективен в обходе обнаружения, и делится реальным опытом создания VPN-сервиса во враждебной среде России.