Как часто нам приходится читать в бюллетенях безопасности «Уязвимость... позволяющая нарушителю выполнить произвольный код с помощью специально сформированного запроса». Но что на самом деле скрывается за этой фразой? Что это за специальные запросы и как наша программа может выполнять чужой код, если мы досконально знаем в ней каждую строчку и каждую библиотеку?

И почему тогда Apple платит до двух миллионов долларов за одну найденную уязвимость и выстраивает многоуровневую аппаратную защиту — а айфоны всё равно взламывают по нажатию одной кнопки?

Всё дело в том, что сами атаки стали другими. Когда инженеры перекрыли большинство очевидных ходов, хакерам пришлось изменить сам подход к взлому. Вместо поиска лазеек они научились брать легитимные вычисления программы и строить поверх них... виртуальный процессор. Даже стандартную функцию вывода текста printf удалось превратить в Тьюринг-полный интерпретатор — то есть вычислитель, способный выполнить любой алгоритм.

Перед нами — Data-Only атаки, где взлом превращается в программирование на «невидимом» процессоре. Процессоре, команды которого — лишь побочный эффект работы нашей собственной программы.

Но чтобы понять, как мы здесь оказались, придётся вернуться на двадцать лет назад.