Короткий ответ: нет. И доказательство этому — история.
“Луддомания”: Небольшой экскурс на пять веков
Ничто не ново под луной, как и опасения насчет безработицы, вызванные новой страшной технологией. При чем технологией, для наблюдателя непосвященного, похожей на черную магию.
В те дни, когда Наполеон держал Англию в удушающем захвате, а тонкорунная шерсть испанских мериносов шла в Альбион контрабандой за сумасшедшие деньги, назревал серьезный сдвиг парадигмы.
Привыкшие честно трудится мускулами, работники мануфактур столкнулись с апогеем первой Промышленной революции, когда прядильные машины и вязальные станки отправляли их на бессрочный отдых без выходного пособия. В условиях города, где, собственно, мануфактуры в основном и крутили мягкое золото пряжи, это фактически означало голодную смерть.
Повстанцы, нареченные “луддитами”, в честь баснословного персонажа Неда Лудда, встречались по ночам в густых зарослях верещатника, наскоро просчитывали диспозицию, сиречь план боевых действий и, вооружившись кувалдами, шли в щепки громить “материальную форму существования капитала” — прямо герилья в условиях города, как сказал бы Че Гевара.
А за сто лет до луддитов по той же Англии пронеслась волна погромов, устроенная гильдией чулочников. Объектом их гнева стали преимущественно чулочные станки, на которых работала менее квалифицированная и потому более дешевая рабсила, лишившая их последнего куска хлеба.
Люди действительно были в отчаянном положении, раз они осмеливались крушить дорогущее оборудование.Например, ватер-машина Аркрайта стоила около тысячи фунтов, а опытный ткач зарабатывал около 30 фунтов в год — ее стоимость не отработать и за всю жизнь, даже если отказаться от еды, питья и штанов из грубого оснабурга до конца бренных дней своих.
Но луддомания на самом деле интернациональна! Если отмотать ленту истории еще дальше в прошлое, то можно обнаружить очень актуальный пример того, как сопротивление передовой технологии в итоге неизбежно ведет к общему упадку в масштабах целой страны.
В Империи османов, по некоторым данным, некогда процветала почти что закрытая каста каллиграфов, переписчиков священного Корана от руки, именуемых “хатт-татами”. Работа каллиграфом — это престиж, деньги, пиетет, а терять такое нельзя. В периоды правления султанов Баязида II и Селима I, хатт-таты, якобы, пролоббировали запрет на потребление сначала духовной, а затем любой литературы на арабском и турецком, вышедшей из-под печатного станка.
Лишь в 1727, две сотни лет спустя, вышел султанский фирман, дозволявший дипломату Ибрагиму Мутеферрику печатать на арабском. Некоторые считают, что запрет печати под страхом “секир-башка” сыграл с османами злую шутку, так как знания не могли быстро тиражироваться и распространяться, и это привело империю к технологической стагнации. Пока в Европе было издано несколько сотен миллионов книг, в Блистательной порте на государственном языке всего… 142. За сто лет с момента аннулирования запрета.
Робот — Роботящий парень!
Уже почти что в наши дни не меньший страх стали вызывать роботы. Это были не киборги с красными глазами из кэмеронианы, а вполне себе культурные и работящие гидравлические манипуляторы Unimate, представленные в 1961 году компанией Unimation Inc., первого производителя серийных роботов в истории.
Unimate сидел себе тихо на сборочной линии, занимался точечной сваркой, никого не трогал. На правах первого промышленного робота он даже регулярно светился в телевизоре, где наливал симпатичным девушкам кофе, дирижировал оркестром и вообще производил на американцев впечатление не хуже, чем какое-нибудь чудо из гарун-аль-рашидовской сказки.
Но заступив на свою первую смену на заводе GM в городе Трентон, что в Нью-Джерси, робот-трудяга столкнулся с лавиной хейта в свою сторону. “Однорукий бандит, грабящий рабочих”, “Пожиратель рабочих мест”, “Опасная громадина” — это некоторые из эпитетов, которыми Unimate награждался и в прессе, и в рабочей курилке.
Почему-то хулители не хотели видеть, что робот берет на себя грязную и опасную работу, которая приводила до этого к травмам и даже смертям. Например, автокомпоненты из литой стали на выходе из пресс-формы пыхали раскаленными 260° по Цельсию чуть ли не в лицо рабочим, а доставать эти же детали из-под гидравлического пресса приходилось вручную: зазевался — с пальцем попрощался. И хорошо, если только с пальцем.
Тем не менее, роботизация встречалась в штыки, а некоторые даже считают что именно она привела к упадку “Мотор-града” Детройта и последующему формированию Ржавого пояса, хотя это откровенная глупость. Тут, скорее, было созвездие факторов: обвинения, что машины от GM убивают 40 000 людей в год, конкуренция со стороны большой “Японской тройки”, ставка на пикапы, которые стали нерентабельными бензожорами в нефтяной кризис 1970-х и многое-многое другое. Робот ни в чем не виноват.
ИИ нам не враг (наверно)
Мы сейчас наблюдаем воочию четвертую по счету Производственную революцию. Это не хорошо. Это не плохо — это данность. Предыдущие три тоже были сложными, новые инструменты тоже демонизировались, но в перспективе они дали людям гораздо больше, чем забрали в итоге.
Если бы на заводы не пришла автоматизация, рабочим по прежнему приходилось бы вкалывать по-рабски долгие, утомительные 14-часовые смены. Быстрое и масштабное производство товаров обеспечило с одной стороны их доступность для массового потребителя, а с другой стабильные зарплаты, пенсии и медстраховку, а также выходные и отпуска.
По некой зловещей иронии, больше всех пострадать от материального воплощения ИИ могут сотрудники (в основном сотрудницы) сферы интим услуг. Ведь с помощь ансамбля нейро-моделей в сексуализированного робота можно вживить какую угодно персоналию, с каким угодно голосом и какими только заблагорассудится талантами. При том, что их облик все более становится похожим на наш. По очеловечиванию ботов китайская инженерная мысль, кстати, вновь впереди планеты всей: стартап Ex Robots, среди прочего, наделил своих дроидов почти человеческой мимикой и удивительно мягкой силиконовой кожей.
ИИ, скорее всего, окажет похожий эффект на ландшафт трудового рынка. Ожидается, что он изменит существующие подход к рабочим задачам, взяв на себя трудноперевариваемую человеческим элементом рутину — множество сфер, особенно медицина, только выиграют от такого нововведения. Вероятно, в конце этой эпопеи, когда все устаканится, ИИ лишь аугментирует собой привычные ремесленные инструменты.
Наверное, многие знают о прогнозе Мирового экономического форума, что к 2030 году ИИ создаст 170 миллионов новых рабочих мест. А прямо сейчас мы наблюдаем процесс, который можно назвать “ИИшным бумерангом”, когда компании — Google, IBM, Klarna — втихушку нанимают уволенных людей обратно, потому что, как оказалось, человеческий разум пока что ничем не заменить. (А еще на робота не спихнуть ответственность за косяки в юридическом смысле).
В конце концов, с появлением механической прялки профессия швеца никуда не ушла. Даже за очень умной прялкой все равно нужен глаз да глаз.
