Что делать, когда по телевизору 2–3 центральных программы, в кино интересную картину привозят нечасто, до появления ПЭВМ еще долго, а журналы по типу «Юности» выходят раз в месяц?
Tune in, tovaristch!
Инфополе у советского гражданина было довольно‑таки скудным. В эфир попадали только вещи, прошедшие через игольное ушко суровейшей цензуры, и основным телеконтентом были отчеты о том, сколько брюквы собрали в «Заветах Ильича» или об очередных происках ястребов империализма, изредка перемежавшиеся чем‑то более‑менее смотрибельным: концертами сатириков, телепостановками, а иногда и импортной киношкой, а то и целым сериалом! Правда, и тут без неустанно щелкающих ножниц цензоров не обходилось.
Кадр из чехословацкого сериала «Больница на краю города», транслировавшегося в СССР в начале 90-х. Источник.
В периодике, в зависимости от эпохи, годноты было чуть побольше, и долгие вечера скрашивали такие журналы, как «Юность» или более либеральная «Иностранная литература», где даже печатали новеллы Стивена Кинга. А технари, конечно же, могли эскапировать в компании журналов «Моделист‑конструктор», «Радио» или легендарного «Юного техника».
Иностранная литература за декабрь 1976 год.
Но что делать, когда хочется больше живой, сиюминутной инфы, доступной по щелчку пальцев? Оставалось только радио. Конечно, оно в советскую эпоху было не менее зацензурированным, но зато вещало по времени дольше, чем ТВ. А еще, если позволял бюджет, ну или навыки радиолюбительства, то можно было послушать передачи со всех концов Союза и даже из‑за рубежа…
Чудо‑остров
Посреди Тихого океана был продолговатый, дышащий изумрудной зеленью остров с белым песчаным кольцом, раскидистыми пальмами, тростниковыми зарослями, холмами и долинами. При желании его можно неспешно обойти пешком за день. Назывался он «Ригонда» и существовал исключительно на страницах романа Вилиса Лациса «Потерянная родина» — в его образе автор зашифровал родную Латвию.
Имя изумрудной Ригонды впоследствии перекочует на один из самых знаковых символов советской радиотехники класса «радиола». «Ригонда-102» была радиоприемником не просто на стероидах, а на каких‑то сверханаболиках с изотопами цезия.
Ригонда-102. Источник.
Внешне похожая на стилёвый гитарный усилок в деревянном корпусе, «Ригонда-102» весила как гиря — 24 килограмма — и была размером с добротный такой телевизор. Конечно же, радиола была ламповой не только внешне, но и внутренне, так как работа ее блоков радиовещательных диапазонов обеспечивалась триодами, пентодами и даже гептодами, видимо, дававшими тот самый «ламповый звук», на который облизываются аудиофилы.
Вид сзади. Источник.
УКВ‑блок работал на лампе 6Н3П, КСДВ‑ПЧ зависел от тандема 6И1П и 6К4П, автоматическая регулировка усиления, она же АРУ, опиралась на двойной диод 6×2П, а в индикаторе настройки использовался «волшебный глаз» 6Е1П, названный так потому, что его неярко светящийся зелено‑фосфорный световой сектор плавно сужался и расширялся, стоило лишь немного покрутить ручку настройки.
Всеволновость «Ригонды» делала ее настоящим чудом техники, которое, вероятно, ошеломляло технически не подкованных современников. Дело в том, что она с легкостью принимала сигналы как минимум из крупнейших городов СССР, не считая Москвы: Ленинград, Киев, Свердловск, Ташкент, Тбилиси и других. Частоты городов были заранее помечены на радиопанели, и счастливый владелец, сидя где‑нибудь под Архангельском, мог спокойно послушать выступление грузинского «Рэро» в прямом эфире или радиопостановку Кондрата Крапивы прямиком из Минска.
Но на этом чудеса не заканчивались. На коротких волнах 25–32 м и 40–75 м соответственно «Ригонда» почти без проблем ловила передачи из той самой заграницы, о которой большинство советских граждан знали, что там «негров линчуют», по обрывкам из журнальных заметок и передачи «Международная панорама».
На коротких волнах из деревянной скорлупы «Ригонды» начинала струиться самая настоящая магия. По волнам долетали программы и песни из идеологически дружественных Бухареста, Праги, Варшавы, и если кто владел мадьярским или польщи́зной, то мог примерно узнать, что творится в этих странах, так сказать из первоисточника.
Соцблоком контакт не ограничивался. Радиола могла поймать сигнал из вполне капиталистического Хельсинки, где при удачном раскладе можно было выцепить хит‑парад с участием Лед Зеппелин, Пинкфлойдов, Маус и Макнил, всяких местных групп, а то и кого‑нибудь из экс‑битлов, к тому моменту выпекавших альбомы как блины.
К капблоку, как рассказывают, пробиться тоже можно было. Но тут многое зависело как от капризов погоды, так и от капризов товарища майора, курировавшего работу «глушилок» — эмиттеров электромагнитных помех, работавших на частотах, где транслировались западные программы. Опять же, если удача благоволила, то удавалось выйти на Лондон с бибисишными передачами, Париж, Берлин и, конечно, Вашингтон с его легендарным «Голосом Америки», который чаще всего утопал в помехах и скрежете.
Домашний звукотеатр
«Ригонда» умела не только ловить вражеские трансляции с клеветой о соцстрое или какофонией с визжащими электрогитарами. Под деревянным капотом у нее еще был виниловый проигрыватель с тремя скоростями: на 33, 45 и 78 об/мин.
Еще «Ригонда-102» обладала абсолютной киллер‑фичей в виде кнопки «Магнитофон». По всей видимости, обычный катушечник можно было подсобачить к «Ригонде» через DIN‑разъем и, если сильно повезет, записать трансляцию из Сан‑Ремо или какой‑нибудь западный чарт‑топпер, еще даже не успевший просочиться на черный рынок через железный занавес.
При всех своих достоинствах и способности к идеологическим диверсиям «Ригонда-102» стоила всего лишь 150 рублей. Да, это чья‑то месячная зарплата, например продавца в магазине, но телевизоры — какой‑нибудь черно‑белый «Садко» — стоили даже дороже, а вот зарубежные эфиры ловить не могли в принципе.
Всего «Ригонда-102» была выпущена количеством в полтора миллиона штук. Тираж большой, поэтому радиолу вряд ли можно назвать прямо‑таки редкостью, но сегодня на раритет, причем элегантный и импозантный, она тянет однозначно.
Помимо «Ригонды-102» в СССР были и другие аналоги. В Челябинске собиралась радиола «Эфир», тоже ловившая далекие эфиры, преимущественно по ночам, и умевшая питаться от батареек — при желании ее можно было увезти хоть в лес, видимо, чтобы слушать вражеские голоса в хижине, подальше от соседей.
На том же рижском заводе имени Попова, где изготовлялась «Ригонда-102», делали очень элегантную «Симфонию», работавшую на 17 лампах в диапазонах AM‑ЧМ. У нее был грампроигрыватель на четыре скорости, в конструкции присутствовали резонаторы Гельмгольца для сглаживания низких частот, а корпус делался как будто бы из красного дерева. Кстати, весила «Simfonija» на 4 кг больше «Ригонды».
Рижская «Симфония». Источник.
А во Всесоюзном НИИ радиовещательного приёма и акустики имени А.С. Попова был разработан аппарат с убер‑футуристичным дизайном — «Ленинград-002», и последние три сигнатурные цифры указывали на то, что перед нами вещь высочайшего класса.
Источник: RadioHead89.
Вид изнутри. Источник.
От аналогов, а «Ленинград», наверно, все‑таки можно считать чем‑то наподобие радиолы, он отличался сравнительной портативностью, так как его вес без элементов питания составлял всего 9 кило — чуть ли не втрое меньше, чем у «Ригонды», но носить его с собой было сомнительным удовольствием. Данный девайс имел германиевые транзисторы, продуцировавшие чарующие для слуха средне‑низкие частоты, и, внезапно, по некоторым сведениям, выносной пульт управления, чтобы щелкать станциями, не поднимаясь с тахты. Хотя очевидцы сообщают, что пульта-таки не было. «Ленинград» также умел принимать трансляции из далеких городов.
Радио ла‑ла
Вот таким окошком в мир были радиолы для советских людей. И в условиях тотальной цензуры, замалчивания, недоговорок это, вероятно, было глотком пьяняще свежего воздуха. И да, пускай не интерактивным и существующим только в аудиоизмерении, но своеобразным субститутом интернета.
