Канеман — уникальный автор. Он получил Нобелевку за то, что мы в общем-то и так знали: люди крайне нерационально тратят деньги. Но в одном ему не откажешь — он детально описал где мы косячим и что с этим делать.

Что ж, попробуем в этом разобраться.

Меня зовут Костя Дубровин. Я веду канал про книги.

После вчерашнего обзора на книгу Тома Чэтфилда «Критическое мышление: анализируй, сомневайся, формируй собственное мнение» я подумал, что нужно разобрать первоисточник.

Архитектура мышления: Система 1 и Система 2

Всегда считал Канемана большим занудой. Почему бы не придумать яркие названия, типа «рептильный мозг» или, скажем, «мозг лабрадора». Но так я думал ровно до тех пор, пока не узнал как называется работа Стивена Кинга о том как писать книги. Она называется «Как писать книги». Так что пусть центральной моделью у Канемана остаются Система 1 и Система 2. От нас уже не убудет:
• Система 1 работает автоматически и быстро, не требуя усилий и волевого контроля. Она отвечает за распознавание паттернов, интуитивные суждения и эмоциональные реакции.
• Система 2 распределяет внимание между умственными операциями, требующими концентрации, включая сложные вычисления и логический анализ.

Автор ссылается на исследования зрачковой реакции Экарда Хесса (Scientific American 212, 1965), показавшие физиологические корреляты когнитивной нагрузки. Не путать с техникой «ключи глазного доступа», научное подтверждение которой лично мне не известно. Напишите, если я ошибаюсь.

Итак, при попытке умножить 17 на 24 Система 2 берет карандаш, разбивает задачу на части (17 × 20 = 340, 17 × 4 = 68, 340 + 68 = 408) и дает точный ответ. При этом зрачки расширяются на 50% относительно нормального состояния, затем сужаются через 5 секунд после получения ответа. Система 2 требует метаболических затрат: когнитивные усилия истощают глюкозу в крови, что подтверждается работами о нейрокоррелятах когнитивной нагрузки (Carsten N. Boehler et al., Journal of Neuroscience 31, 2011).

А вот Система 1 не умеет считать сложные числа. Она просто генерирует предложения для Системы 2. «Бусики!» — ее любимое слово. Важно помнить, что Система 2 часто принимает их без критического анализа, особенно в условиях когнитивной перегрузки или цейтнота. Архитектура мышления не зависит от пола, так что у Системы 1 бывают и другие любимые слова.

Эвристики и когнитивные искажения

Начнем со студентки философии Линды. Испытуемым рассказывают, что она интересовалась социальной справедливостью. Затем просят оценить вероятность двух утверждений:
1. Линда — кассир в банке
2. Линда — кассир в банке и активистка феминистского движения

85% выбирают второй вариант, ��то на мой взгляд вполне естественно. Но по законам теории вероятности конъюнкция двух событий не может быть более вероятной, чем одно из них. Эта ошибка конъюнкции (conjunction fallacy) воспроизводится даже среди студентов-статистиков, что уже не так естественно.

О том как люди оценивают частоту или вероятность событий по легкости, с которой соответствующие примеры приходят на ум, я писал в прошлом обзоре. Не буду повторяться. Там же читатель найдет забавный эксперимент по оценке процента африканских стран в ООН. Кстати, в реальности по состоянию на 2022 год их было 28%.

Но есть еще один классный фокус с судьями. Те, кто бросали игральные кости перед назначением наказания, выносили приговоры, статистически зависящие от выпавшего числа (Guthrie, Northwestern University Law Review 97, 2003, 1115-63). Важный нюанс: эксперимент был подан как игра, ни один заключенный не пострадал.

Что касается азарта, то в условиях выбора между гарантированным выигрышем $900 и лотереей с 90%-ным шансом получить $1000, большинство предпочитает гарантию. Но в условиях выбора между гарантированным убытком $900 и лотереей с 90%-ным шансом потерять $1000, предпочтение меняется на рискованный вариант.

Есть интересная статистика, которая доказывает, что большинство не важно какое решение они принимают. Просто люди предпочитают легкий путь. Джонсон и Гольдштейн (Science 302, 2003, 1338-39) посчитали, что в странах, где человек по умолчанию является донором органов (если только не откажется) уровень согласия достигает 98%. А вот там, где нужно ножками прийти и написать заявление, соглашаются меньше 15%.

Интересная ошибка встречается в обучении и управлении. Канеман приводит пример из своего опыта подготовки пилотов израильских ВВС. Инструкторы заметили, что после идеального выполнения маневра и похвалы, следующая попытка обычно хуже, а после ошибки и критики — улучшение. Они заключили, что критика эффективнее похвалы. Видимо те самые студенты-статистики идут потом в инструктора, потому что это классическая ошибка интерпретации регрессии к среднему. Экстремальные результаты (идеальный или провальный) статистически вероятнее сопровождаются более средними результатами при следующей попытке, независимо от обратной связи.

Поскольку в Израиле служат все, то армейских экспериментов у Канемана не мало. В частности эксперимент с офицерами израильской армии, которые оценивали рекрутов по результатам группового теста. Корреляция между оценками офицеров и последующей эффективностью отсутствовала. Тем не менее офицеры сохраняли высокую уверенность в своих прогнозах.

Такой феномен — иллюзия валидности — возникает, когда информация формирует когерентную историю. Принцип WYSIATI (What You See Is All There Is) заставляет игнорировать отсутствующие данные и воспринимать то как есть в качестве того, как должно быть. А не факт. Надо знать куда смотреть и как интерпретировать увиденное.

Теперь о деньгах. Согласно ислледованию индексного фонда Standard & Poor's, — 67% активно управляемых фондов показали худшие результаты, чем индекс. При этом финансовые СМИ продолжают интерпретировать прошлые успехи фондов как свидетельство крутости их аналитиков. Напомню, что обзор «Хулиномики» у меня в работе.

И наконец, поговорим о счастье и колоноскопии. Эти два явления безусловно связаны друг с другом. Рано или поздно в этом убедится каждый. В эксперименте пациентов разделили на две группы. В первой процедура длилась стандартное время и заканчивалась болезненно. Во второй в конце добавлялся менее болезненный период (устройство оставалось внутри, но не двигалось). Интегральная боль во второй группе была больше, но ретроспективная оценка — лучше. Правило peak-end определяет что останется в памяти человека, потому что опыт оценивается по пиковой интенсивности и финальному моменту, игнорируя длительность.

Но не колоноскопией единой. Канеман с коллегами нашли время, чтобы разработать Day Reconstruction Method (Science 306, 2004, 1776-80) для измерения переживаемого благополучия. Респонденты разбивали предыдущий день на эпизоды и оценивали эмоции. Результаты показали, что корреляция между доходом и удовлетворенностью жизнью (запоминаемая полезность) значительно выше, чем между доходом и эмоциональным благополучием (переживаемая полезность).

А теперь про настоящую боль. Канеман и Тверски описали planning fallacy — систематическую тенденцию недооценивать время, затраты и риски будущих действий при переоценке выгод (Kahneman and Tversky, Cognition 9, 1981). Проекты регулярно превышают бюджеты и сроки на 50-200%. Канеман приводит пример учебника, который его команда писала семь лет вместо прогнозируемых двух. Они смелые ребята, потому что статистика показывала, что 40% подобных проектов вообще не завершаются.

Канеман — бунтарь

Автор опровергает модель homo economicus, утверждая что нарушения аксиом рационального выбора не являются случайными ошибками, а следуют систематическим паттернам. Это основание поведенческой экономики (behavioral economics).

Инвесторы склонны продавать активы, которые выросли в цене, и удерживать те, что упали, хотя рациональная стратегия была бы противоположной. Анализ 10 000 счетов брокерской компании показал, что проданные акции в среднем превосходили по доходности оставшиеся в портфеле на 3,4 процентных пункта ежегодно (Odean, Journal of Finance 53, 1998, 1775-98). Люди продолжают инвестировать в провальные проекты, становясь заложниками вложенных средств (Arkes and Blumer, Organizational Behavior and Human Decision Processes 35, 1985, 124-40).

Где логика, когда дедок не хочет продавать свою старую дачу? А все дело в том, что владение объектом увеличивает его субъективную ценность в 2-3 раза относительно готовности заплатить за его приобретение. Странно, что homo economicus об этом не знают.

Итого

Канеман сформулировал и обосновал модель принятия решений, построенную на тысячах экспериментов с совокупной выборкой более миллиона испытуемых. И самое главное — Система 1 — это-таки фича. Систематические отклонения от рациональности не являются дефектами мышления. Это архитектурные особенности когнитивной системы, оптимизированной для выживания в условиях ограниченного времени и информации.

Парадокс заключается в том, что осознание когнитивных искажений не устраняет их. Канеман признается, что спустя 40 лет исследований он остается таким же наивным простачком, как большинство из нас. Система 1 работает автоматически и не поддается волевому контролю. Однако знание закономерностей позволяет создавать институциональные механизмы: чек-листы в медицине (Gawande, The Checklist Manifesto, 2009), слепые процедуры в науке, структурированные процессы принятия решений в организациях (Kahneman et al., Harvard Business Review 89, 2011, 50-60).

Если систематические ошибки прогнозируемы, они должны быть учтены в экономике, праве, политике. После прочтения книги появляется вопрос: кто определяет, какие решения являются «правильными», если сами лица, принимающие решения, не могут полагаться на собственные суждения?

Приятного чтения!