Привет! Мы — команда блога Цифрового СИБУРа. Мы вместе с коллегами из разных подразделений рассказываем в блоге, какие решаем задачи и боли производства, как создаем свои цифровые продукты и как вообще у нас работается.
В декабре на Хабре мы выпустили статью с результатами исследования: почему айтишники идут в BigTech или в промышленное ИТ. Затем мы провели опрос среди хабровчан. А потом под конец года топ Хабра взорвала статья коллеги по цеху, где он рассказал о своём опыте работы в промышленности.
По этим статьям прилетело прилетело 622 комментария от 220 разных людей. Многие делились ожиданиями, своим опытом и мнением — как о работе в промышленности, так и в Big Tech.
По обсуждению хорошо видно, что компании даже в одной отрасли могут сильно отличаться по культуре, процессам и подходам — будь то промышленность, финтех или любая другая сфера.
Поэтому мы подумали, что и мы хотим поделиться, как устроена работа у нас Цифровом СИБУРе.
Отталкиваемся от поднятых тем. Все комментарии мы разложили по категориям. Получилось шесть основных тем. Проценты — это доля людей, которых волнует конкретная проблема. Один человек мог писать про несколько тем сразу.
Давайте по порядку.
47,3% — Процессы, бюрократия и согласования
Непонятно, кто за что отвечает. Решения теряются где-то по дороге. Любое изменение требует согласований, которые затягиваются. Правила есть, но они мешают работать, а не помогают. Складывается ощущение, что управляют процессами те, кто сам с последствиями своих решений не сталкивается.
Как это у нас
У нас есть бюрократия — это факт. В большой организации без процессов и согласований просто не обойтись — будь то промышленность или банк.
Большинство разработчиков у нас с бюрократией почти не сталкиваются. В повседневной работе у них обычный ИТ-процесс — задачи, спринты, разработка.
Бюрократия проявляется на уровне внедрений — у руководителей проектов, продактов и лидов. Потому что такие проекты почти всегда затрагивают сразу несколько подразделений: инженеров, безопасность, охрану труда, эксплуатацию и производство.
Все просто: чем выше роль и ответственность — тем больше согласований.
Сроки внедрения у ИТ-проектов у нас сильно различаются. Всё зависит от масштаба и того, насколько проект затрагивает производство.
Крупные решения проходят длинный путь. Например, в 2025 году мы переходили на единую коммуникационную платформу для 40 000 сотрудников — видеозвонки, чаты и совместная работа в одном интерфейсе.
Сначала был тендер и закупка с участием юристов и ИБ, затем доработка решения и подготовка к запуску. По ходу проекта мы несколько раз дополнительно сверялись с ИБ. В итоге только этап закупки занял около полугода.
Примерно по той же схеме мы внедряли газоанализаторы, которые контролируют концентрацию ��оспламеняющихся и токсичных газов.
Мы не считаем нормой, когда процесс существует ради процесса. Поэтому для небольших проектов у нас устроено все проще: их реально сделать и запустить за 2 месяца.
Полностью убрать согласования мы не можем. На химическом производстве ошибка может стоить не только денег — это риск аварий и серьёзного ущерба людям. Уровень ответственности у нас другой.
При этом мы понимаем, что подобный формат работы подходит не всем. Если человеку сложно работать в среде с процессами и согласованиями, это нормально. И он найдет себе работу в более свободной культуре, например, в стартапе.
36,4% — Деньги: зарплаты, налоги и компенсация за ограничения
Здесь обсуждают не просто зарплаты, а справедливость. Почему в Big IT за те же навыки платят больше, а на заводе — меньше. А условий при этом больше и они жёстче: режим, офис, запреты, отсутствие гибкости.
Как это у нас
Что можем сказать по этой части.
У нас рыночная зарплата. Мы получаем белую стабильную зарплату два раза в месяц, без задержек.
Текучка, как и у большинства ИТ-компаний, — около 10%, средний срок работы сотрудника — 2,5 года. Это рыночные показатели.
Каждый год летом мы пересматриваем зарплату каждого сотрудника. Смотрим на изменения на рынке, на рост по компетенциям и задачам. Мы ставим себе амбициозные цели, и чтобы их достигать, нужны сильные специалисты. Мы хотим их удерживать — в том числе зарплатой.
Помимо оклада у нас прозрачная система премирования по результатам работы: квартальные премии и годовая (размер зависит от KPI и успехов компании).
Кроме того, мы заняли четвёртое место в рейтинге лучших работодателей России среди крупных компаний по версии HeadHunter.
Соцпакет: ДМС от хорошей страховой, включая стоматологию (можно льготно застраховать родственников), страхование жизни на рабочем месте, отпуска и больничные по ТК (28 дней + 100% оплата больничных), корпоративный университет (учишься бесплатно, СИБУР оплачивает курсы и тренинги), матпомощь при рождении ребёнка, свадьбе, тяжёлой ситуации, льготная ипотека для некоторых категорий, корпоративный транспорт при необходимости, оплата мобильной связи. И да, санаторий.
Соцпакет частично компенсирует ограничения, но он не делает работу в промышленности удобной для всех. Для кого-то это плюс, для кого-то — не аргумент вообще и он переходит в другую компанию.
Формат работы зависит от проекта: ИТ-специалисты и инженеры могут работать удалённо, из офиса, гибридно или на заводе.
Если человек готов переехать в небольшой город рядом с производством, компания даёт дополнительные компенсации. Как пример, один из наших сотрудников переехал в Башкирию, компания оплатила ему переезд и компенсирует аренду жилья.
Через 2–3 года работы доход растёт, но не космически. Скорее, добавляются бонусы, могут повысить грейд.
20,5% — Качество отечественного ИТ и устаревшие технологии
Про что говорят комментаторы: много громких слов про «прорывы» и «отечественные решения», но на деле сложно показать продукт, которым можно гордиться. Часто упоминают устаревшие технологии и подходы, которые тянутся годами и не меняются.
Как это у нас
Ежегодно мы запускаем около 300 проектов и пилотов с ИТ-составляющей — от небольших внедрений на производстве до крупных цифровых решений. Большая часть проектов исходит из задач производства и редко выходит в свет, например:
Предиктивная диагностика на основе AI.
Система анализирует данные с оборудования — температуру, давление, вибрации, нагрузки — и заранее показывает, где начинается отклонение и к чему оно может привести. Это позволяет планировать ремонт до аварии, а не после неё. На одном из участков количество аварийных остановок компрессоров уже снизилось на 30 % — речь идёт о реальных миллионах экономии, а не о цифрах в отчётах.Цифровые двойники оборудования.
Это модели, которые позволяют прогнозировать, как установка поведёт себя при разных режимах работы. Например, цифровой двойник пиролизной установки помог оптимизировать режимы и снизить расход топлива. В результате завод экономит около миллиона кубометров газа в год.IIoT-платформа.
Мы используем её для разных задач. Например, в реальном времени мониторим состояние воздуха на предприятии и на границе санитарно-защитной зоны. Это даёт понимание ситуации здесь и сейчас — без выездов людей и разовых замеров.Ещё один пример — контроль концентрации опасных газов внутри производства: метана, сероводорода, углеводородов и других. По этим данным мы можем заранее заметить риск и вовремя принять меры: включить вентиляцию, ограничить работы, вывести людей из опасной зоны или остановить процесс. В итоге снижается риск взрывов, отравлений и ситуаций, когда человек оказывается в опасной зоне, не зная об этом.
Система компьютерного зрения для промышленной безопасности
Умные камеры следят за тем, чтобы сотрудники были в касках и не заходили в опасные зоны. Заодно система считает, сколько времени люди работают на высоте, и помогает вовремя предотвратить нарушения. В итоге это напрямую повышает безопасность и эффективность работы завода.
Эти проекты не выглядят как пользовательские продукты и не всегда впечатляют со стороны. Но внутри они решают конкретные задачи безопасности людей и развитие производства — и именно в этом их ценность.
Теперь про технологии. Мы храним код в Git с code review, сборку и выкатку делаем через CI/CD, используем Docker и Kubernetes, автоматизированное тестирование, мониторинг и логирование.
Современный стек мы используем там, где нужны скорость изменений, аналитика и новые сценарии. Новые сервисы пишем на Java со Spring Boot, .NET и Python, интерфейсы делаем на React.Такие системы можно развивать, масштабировать и постепенно переписывать — риск управляемый.
При этом у нас есть и устаревший стек. Он живёт в системах, которые работают по 10–15 лет и напрямую связаны с производством. Это старые backend-монолиты, тяжёлые корпоративные интерфейсы, SCADA и промышленные протоколы. Мы не трогаем их без необходимости, потому что их задача — не быть современными, а стабильно работать. Любое изменение здесь — это риск остановки установки или аварии.
19,5% — Информационная безопасность и режим
Это про бытовой абсурд. Айтишник вынужден приходить на завод, удаленки нет. А там — очереди на проходных, запреты телефонов, шкафчики и досмотры, которые съедают время и нервы. Люди не спорят с тем, что безопасность нужна, но считают, что всё сделано неудобно и без головы.
Многие прямо говорят: меры выглядят формальными — для галочки. Они мешают работать, но не создают ощущения реальной защищённости.
Как это у нас
Начнём с главного: айтишник ≠ «сиди на заводе».
Внутри Цифрового СИБУРа мы условно делим ИТ-команды на два направления.
Первое — команды, которые создают новое: разрабатывают, внедряют, доводят до релиза.
В зависимости от проекта и руководителя — они работают из офисов, гибридно или полностью удалённо. И пользуются любой своей техникой.
Мы исходим из простой логики: если человек — разработчик .NET или Java, он не обязан автоматически сидеть на промплощадке. Если он даёт результат, у него стабильный интернет и проект не требует постоянного присутствия на заводе — этого достаточно. При этом, разработчик может приезжать на завод, если нужно посмотреть процесс, понять контекст внедрения.
Единственное ограничение — работать можно только из России. За границу — только разве что в отпуск.
Второе — это команды эксплуатации: они отвечают за поддержку и обслуживание систем.
Часть ролей здесь физически привязана к площадке. Например, связисты — при инцидентах им нужно быть на месте в течение нескольких минут. Поэтому они каждый день приходят на завод.
Теперь про телефоны, шкафчики и досмотры.
На территории завода есть обычный офис, где часто работают ИТ-специалисты, которые отвечают за эксплуатацию и обслуживание. Там можно спокойно пользоваться любой техникой — личным телефоном, ноутбуком, флэшками.
Ограничения появляются только тогда, когда выходишь из офиса на промплощадку. Там уже действуют правила охраны труда и промышленной безопасности — личные телефоны под запретом для всех.
Почему так? Потому что это опасное химическое производство. В местах, где может быть газ, любые источники искр и нагрева — риск аварии. Для работы среди труб, колонн и оборудования мы выдаем специальную взрывозащищённую технику.
Мы даже не пытаемся проверять, «это правда или нет», а просто запрещаем. Правило одно для всех — от стажёра до генерального директора, потому что цена ошибки слишком высокая.
В итоге, для всех ИТ-команд безопасность все-таки про другое: разделение доступов, ограничения на прод, требования к изменениям и проверки перед внедрением.
17,3% — Работа на заводе как карьерная ловушка
Работу на заводе часто воспринимают как шаг, после которого сложно вернуться обратно. Не потому что там тяжело или плохо, а потому что опыт, который там получаешь, плохо работает за пределами этой среды. Технологии и подходы могут быть узкими или устаревшими, а задачи — слишком специфичными для конкретного предприятия.
Со временем появляется ощущение, что ты становишься специалистом «только для этого места». Через несколько лет такой работы сложно объяснить другому работодателю, чем ты был полезен и как этот опыт применим в другой компании.
Необходимость переезда в небольшой город усиливают это ощущение. Если что-то не сложится, вокруг просто нет альтернатив.
Если специалист несколько лет работает только с устаревшим стеком и ради этого переезжает из Москвы, например, в Кемерово, потом найти работу вне подобных компаний будет сложно. Даже мы не во все команды можем взять человека с подобным бэкграундом.
Как это у нас
У нас айтишники работают с разным стеком и не только пишут код — им приходится разбираться в химии и технологических процессах. Такой бэкграунд не во всех компаниях нужен.
При этом, у нас есть примеры коллег-айтишников, которые ушли из компании и быстро нашли работу — как на других заводах, так и в Big IT. Вот несколько примеров, которые есть в открытом доступе на LinkedIn — люди сами написали, куда ушли работать:
Alexey Pyzhianov — проработал у нас год на позиции Senior Frontend Developer. Затем перешел на эту же должность в Профи.ру
Alexander Alexeyenko — у нас он руководил UX/UI-направлением. Затем он перешел в «Метр квадратный» на позицию Senior User Experience Designer, а потом в «СберОбразование» на роль Chief Design Officer.
Amir S — занимал позицию Senior Frontend Developer. Затем он перешёл в Exness на эту же позицию. Там он занимается фронтендом высоконагруженных продуктов: строит microservices-frontend, работает с масштабируемой архитектурой и интерфейсами для миллионов пользователей в продакшене.
Alina Shakurova — у нас она работала Frontend Developer: занималась фронтенд-разработкой на React, участвовала в создании и развитии внутренних цифровых продуктов. Сейчас работает Software Engineer в Bitsgap — развивает продуктовую платформу для криптотрейдинга.
Maria Stepanova — почти два года занимала позицию QA Automation. Затем она перешла на эту же позицию в компанию EPAM Systems. Там работала над международным веб-продуктом для публичных библиотек в США, Европе и Азии.
Есть и обратные примеры — когда людям сложнее выйти за пределы промышленного ИТ. Это зависит от стека, задач и роли. Мы это не скрываем и не считаем, что завод — универсальный карьерный шаг.
4,1% — Экология и здоровье
Люди говорят о том, что условия реально вредят здоровью: запахи, выбросы, работа в промзонах. И что с этим почти ничего не делают — проверки формальные, компенсации минимальные. Ощущение, что за производство платят собственным здоровьем.
Как это у нас
Мы понимаем, что любое крупное производство по определению создаёт нагрузку на окружающую среду и людей: запахи, выбросы, промзоны.
Поэтому значительная часть ИТ-разработок внутри СИБУРа как раз про это: датчики загазованности, системы мониторинга, видеоконтроль, предиктивная аналитика. Их задача — минимизировать, а зачастую и довести до нуля нагрузку на людей и атмосферу.
Так мы уменьшаем необходимость присутствия человека рядом с установками. Мы переводим обходы и контроль в цифровой формат, используем камеры, удалённые рабочие места и автоматический сбор показаний. Оператор и инженер всё чаще контролируют процесс из операторной.
Вдобавок, мы проводим регулярные медосмотры, вводим ограничения по времени работы в отдельных зонах, платим компенсации за вредные условия, жёстко регулируем допуск к видам работ и площадкам.
Параллельно с этим мы контролируем и состояние окружающей среды. За качеством воздуха следит центральная заводская лаборатория. Мы делаем замеры не только на территории предприятия, но и на границе санитарно-защитной зоны.
Что именно измерять и по каким нормам — задают государственные органы. Например, на заводе в «Томскнефтехим» в первом квартале 2025 года мы отобрали 318 проб — и превышений допустимых концентраций не выявили. На остальных заводах тоже.
На уровне производства мы обновляем факельные установки, чтобы сжигание было стабильным и без резких выбросов и запахов. Меняем узлы очистки газов на действующих установках, чтобы воздух проходил дополнительную фильтрацию перед выбросом. Убираем устаревшие элементы технологических цепочек и заменяем их оборудованием с более предсказуемыми режимами работы.
Мы не считаем, что экология и здоровье — закрытая тема или формальность. Это зона постоянного напряжения между технологией, безопасностью и реальностью промышленности. И именно поэтому в СИБУР в эту работу вовлечены не только экологи, но и инженеры, ИТ-команды и производство.
Заключение
У каждой компании своя специфика: режимность, безопасность, доступы, процессы. Мы не оцениваем другие компании и не сравниваем чья модель работы лучше или хуже. Мы говорим только за СИБУР Цифровой.
При этом, мы живём в тех же реальностях, что и другие большие компании. У нас есть довольные сотрудники. Есть недовольные. Есть люди, которые адаптируются. Есть те, кто понимает, что это не для них, и уходит — через год или раньше.
Мы не хотим, чтобы все пошли работать на заводы. Мы хотим, чтобы на заводах работали те, кому это нравится.
Вы спрашивали, где же наши вакансии
На данный момент вакансий у нас нет, потому что мы их быстро закрываем. Но как только появляются, выкладываем их в первую очередь в нашем Telegram-канале: подписывайтесь.
Кроме вакансий, там мы рассказываем, что реально происходит в промышленном айти — от IIoT и аналитики до инженерных инструментов и ИИ. Делимся кейсами, экспериментами, новостями.
Спасибо, что дочитали.
