Elixir/Phoenix *

1.      Преамбула

40 лет тому назад я разработал геометрический язык и написал транслятор чертежей, но бросил разработку на произвол судьбы, т.к. отчетливо понимал, что по-хорошему, чтобы транслятор "взлетел", в него нужно встроить интерпретатор простого алгоритмического языка. Честно говоря, я был не готов к этому, и было лень этим заниматься, да и в тот момент я поменял место работы. Все один к одному...

А на днях я закончил разработку интерпретатора Forth (пока без API обёртки), исполнив свой 40-летний долг, после того как мне потребовались числовые движки в узлах ориентированного графа процессов на базе GenServer OTP в Elixir.

Для развития технологии мне требовалось реализовать Forth в объеме, описанном в известном начальном учебником [1]. Разработанный интерпретатор Forth на языке Elixir получил рабочее название Forth-ibE, в котором суффикс произносится [айби] и составлен из двух слов: in-built и Elixir.

На разработку ушло 5 месяцев вместе с первоочередным патентным поиском. Именно с него начались неожиданные интересные эпизоды разработки. Поэтому я решил рассказать не о технических деталях реализации, а о нечто большем: о психологическом квесте в ходе разработки.

С техническими деталями реализации Forth-ibE можно познакомится на сайте GitHub https://github.com/VAK-53/Forth-ibE. Прикладные аспекты Forth-ibE заключены в приложении «ТУ на интерпретатор Forth-ibE» в конце данной статьи.

2.        Патентный поиск. По теме интерпретатор Forth на языке Elixir было найдено достаточно много примеров, но они поставили передо мной задачу, которую я потом решал 3 месяца.

В любой дискуссии о версионировании — самые горячие споры обычно ведутся вокруг надуманной проблемы: «как нам при помощи правильной заверсионированности нивелировать нерадивость и низкую компетенцию наших сотрудников, не способных создавать обратно-совместимый код?».

Я поломался, поломался — и поломался на осколки. Признаю́: железные помощники Т9 действительно могут приносить пользу в разработке. Единственное, что мне не нравилось — то, что весь проект большой и хорошо натренированной модели не скормишь, а значит — неизбежны потери контекста, размывание смыслов и джойсовские галлюцинации.

Я уже давно понял: если мне нужно, чтобы что-то было сделано хорошо, — делегирование отпадает, придётся брать в руки молоток самому. Это касается любых жизненных аспектов: варки борща, замены сантехники, перевода Эдгара Аллана По или Антонио Мачадо на русский, или, там, программирования.

Когда БЯМ научились подключать сторонние MCP-сервера, произошел качественный скачок. Теперь не нужно файнтьюнить модель, можно файнтьюнить буковку «R» из акронима «RAG». Я-то лучше знаю, как правильно извлекать смыслы из моего личного контента. Если речь про код — лучше всего искать правду в AST.

Так и был зачат Ragex — MCP-сервер для семантического анализа кодовых баз с элементами чёрной магии. Проект, понятно, написан на Elixir, потому что ну а на чем еще?

joerl — это библиотека модели акторов для Rust, вдохновленная Erlang и названная в честь Джо Армстронга, создателя Erlang. Если вам когда-либо приходилось строить конкурентные системы на Erlang/OTP и вы думали: «Эх, был бы здесь хоть намек на систему типов», — то вот она, ваша прелесть. Я начинал этот проект просто потренироваться в расте немного, но меня затянуло и я довел ее более-менее до ума. Сам я на расте писать буду вряд ли, если кто-то ближе к телу захочет попробовать — буду признателен.

Публикую сейчас, потому что свободное время у меня заканчивается, много допилов в ближайшее время ждать не стоит, основную функциональность, которую хотел, я сделал, а карму мне скоро выкрутят в минус и придётся публиковаться через песочницу.

Сначала я просто хотел написать комментарий к моему предыдущему тексту, в котором я рассказал, как за день на расте мне удалось написать новую, неспецифицированную, глючную и медленную реализацию половины OTP.

Но пока я тот комментарий писал, внезапно оказалось, что, несмотря на общее положительное впечатление от раста, претензий к нему у меня набралось на целый текст. Ну что ж, заточите свои минусаторы, ниже —

Вскрытие показало, что я немного отстал от жизни, и язык программирования «Кровожадный краборжав» уже вполне себе пригоден для написания простеньких хелоуворлдов…

Ладно. В кои-то веки обойдусь без ёрничанья. Официально заявляю: я написал свою первую библиотеку на расте и мне понравилось. Раст — несомненно местами красивый и приятный для работы язык. Написание кода укладывается в зелёный диапазон плотности wtf/sec, а инструментарий заслуживает всяческих похвал (кроме кросс-публикации документации на https://docs.rs/, которая в 2025 году занимает час — хоть донаты шли, её-богу).

Итак, я написал библиотеку, которая позволит эрлангистам проще вкатываться в раст. Акторная модель притворяется краденой из эрланга, с примитивами GenServer и GenStatem, с деревьями супервизоров, с боксированными сообщениями, мэйлбоксами, и привычной терминологией. Библиотека названа joerl, светлой памяти Джо Армстронга, с которым мне посчастливилось быть знакомым, и который сильнейшим образом повлиял на менталитет разработчика во мне.

TL;DR: Cure — это функциональный язык программирования для виртуальной машины BEAM (Erlang/Elixir/Gleam/LFE), который привносит математические доказательства корректности кода прямо во время компиляции. Используя SMT-солверы (Z3/CVC5), Cure проверяет типы зависимые от значений, верифицирует конечные автоматы и гарантирует отсутствие целых классов ошибок ещё до запуска программы.

Проект выходит из стадии «наколенная поделка» и переходит в разряд «MVP».

Когда речь заходит о современных языках системного программирования, разработчики часто сталкиваются с непростым выбором. Два языка, которые привлекают всё больше внимания в последние годы — это Go (разработанный Google) и Crystal (вдохновлённый синтаксисом Ruby, но со статической типизацией). Оба обещают высокую производительность, продуктивность разработки и современные возможности языка, но идут к этим целям совершенно разными путями.

В этом подробном сравнении мы разберём сильные и слабые стороны каждого языка, а также их идеальные сценарии использования, чтобы помочь вам принять обоснованное решение для вашего следующего проекта.

Я не верю, конечно, ни в какую демократию (кроме оригинальной афинской 2½ тысячи лет назад, где кворум состоял из трёх с половиной образованных богатых неглупых людей, а остальные были безголосыми рабами и женщинами). Как я уже где-то говорил, существуют исторические свидетельства того, к чему привели первые проявления этой самой демократии: пару тысяч лет назад люди проголосовали распять одного там назаретянина.

Поэтому когда в качестве аргумента за ту, или иную парадигму, — я вижу какие-то индексы, голосования и прочую статистически значимую оценку vox populi, меня это раздражает. «Миллионы мух не могут ошибаться» — так себе аргумент. Поэтому мнение «коммьюнити разработчиков» — практически всегда облыжное, поверхностное, и, в целом, неверное. У каждого в руках свой молоток, а про многообразие саморезов люди en masse если и слышали, то краем уха и в качестве анекдота.

Если экстраполировать мнение большинства и принять его за аксиому, то в мире будут существовать только банковские приложения и круды с базами данных в качестве узкого места и дополнительными серверами вместо корректного горизонтального масштабирования. Тем не менее, многие даже в своей работе используют инструменты, которым никакая база не требуется, а обеспечение роста гарантируется размазыванием нагрузки по кластеру, а не приклеенными (sticky) сессиями. И я говорю не про десктоп.

Несмотря на то, что сам я ушел из большого ООП¹ более десяти лет назад, причем, надеюсь, навсегда, я всегда крайне вяло и неохотно участвую в баталиях тупоконечников и остроконечников: я абсолютно убежден, что для разных типов задач лучше подходят разные инструменты, и выхолощенное ФП заставит всех вокруг создавать тонны никому не нужного бойлерплейта для тривиального круда, а кристальное ООП — воткнет все возможные палки в колёса при реализации бизнес-процессов. Любой из современных языков программирования позволяет смешивать эти подходы, а микросервисная архитектура — даже гостеприимно приютит несколько языков и сред под одной крышей.

Тем не менее, хотя я никогда не считал себя евангелистом функционального подхода, и уж, тем более, не примыкал к стану воинствующих пуристов, меня постоянно свербил вопрос: что же все-таки не так с ООП, если лично мне быстрее, проще и понятнее — реализовывать свои проекты на функциональном эликсире?

И вот, наконец, меня озарило. Объектная модель всем хороша в однопоточной среде. Даже банальная асинхронность приносит кучу совершенно нерелевантных проблем: мьютексы любого сорта — это порождение дьявола. В игрушечных примерах из книжек они езе как-то работают, но действительно _многопоточный_ код на них написать фактически нереально. Среда, которая буквально приглашает разработчика ошибиться и разрушить тотальность функций потенциальным дедлоком — не должна иметь права на существование в принципе.

Я ненавижу руками создавать бойлерплейты. Любые. Нет, LLM-ки тут тоже не помогут: им надо писать промпты (а потом ещё проверять, что оно там нагенерировало). Мне всегда хотелось, чтобы остов приложения задавался конфигурацией, а я бы только добавлял бизнес-логику. Буквально, в уже сгенерированные для неё места.

Именно в такой парадигме написана моя библиотека finitomata, в которой конфигурация конечных автоматов задаётся текстовым представлением (PlantUML/Mermaid), а бизнес-логика просто распихивается по колбэкам переходов. Но мне этого оказалось мало, и я решил обернуть в такие же абстракции хранение и подписку на изменения.

Так родилась библиотека (пока не опубликована, доступна только в исходниках) persistomata.

Я много и часто говорю о том, что есть принципиальное различие между конечным автоматом и полем «state» в базе данных. Я даже уже отчасти писал про это, но акценты в том тексте были на другом, поэтому я решил посвятить целые полчаса собственной жизни кристаллизации тезисов о правильных конечных автоматах и их реализации в CS.

Так повелось, что математики ограничились применением конечных автоматов к алфавитам, а прикладники тем временем увидели знакомое слово «состояние» и со свойственным всем нам верхоглядством решили, что набор «состояний» и «переходов» — это и есть конечный автомат. Всем, наверное, доводилось видеть такой код:

Поскольку среди тех, кому нравится мой стиль изложения, все еще попадаются люди, не имеющие представления о парадигмах внешнего мира, я решил буквально на пальцах показать, что такое акторная модель, и почему познавшие удовольствие работы с ней крайне неохотно отказываются от неё в пользу больших гонораров и душных офисов.

Рассказ рассчитан на тех, кто хотя бы поверхностно знаком с концепциями ООП и (или) ФП. Ниже вы не найдёте всех тех запутывающих псевдонаучных объяснений, которые вам услужливо предоставит Вика или Анжела (или как там вы называете свою любимую LLM в приватных чатиках).

Текст написан именно сегодня, когда Алану Каю исполнилось 85! Поздравляем, Алан, ты — гений, спасибо тебе за всё!

Все разработчики учились на задачах, в которых вопрос производительности либо не стоит в принципе (тудушечка, гостевуха, что там еще принято делать на первом занятии), либо обозначен непосредственно в условиях задачи (алгоритмика, литкоды, злые преподы).

Потом были первые шаги в качестве стажеров/джунов, с соответствующим подбором задач. Чужой код, подсмотренный в пулл-реквестах признанных в команде асов, — тоже, скорее всего, был максимум асинхронным, и никогда параллельным. Так появляются мифы, один из которых — самый вредный, на мой взгляд, в современном мире, где у каждого в пляжном ноутбуке по триста ядер, — «параллельное программирование сложно».

В самой по себе параллельности ничего сверхъестественного нет: надо просто за недельку привыкнуть к тому, что результат получается не сразу, и всё. Проблема в другом: в том бесчисленном количестве костылей, нагроможденных претендующими (на звание неглупых) людьми, чтобы «упростить жизнь медиокра за клавиатурой».

В любой мало-мальской экосистеме обязательно будет такая штука, как «job runner». Чтобы линейный, простой как полено, код — мог иметь дело с длительными вычислениями. Нужен отчёт, а его генерация занимает полчаса? — Нет, мы не сделаем правильно, не поправим наши схемы, не озаботимся триггерами и persistent views, на это у нас нет ни времени, ни денег, мы стартап, поэтому делегируем: пусть весь неэффективный медленный код идёт в жобу!

Когда к нам пришел докер и — как тот муж из анекдота — перее^W научил нас отказоустойчивости на свой манер, я написал бесчисленное количество костылей, чтобы действительно отказоустойчивый (а главное, долгоживущий) код продолжал нормально работать в условиях, где сброс горячего кэша из-за внезапного перезапуска контейнера, вызванного близостью Андромеды к Меркурию, — норма.

Потом какому-то гению из соседнего отдела пришла в голову блистательная мысль использовать consul в качестве единого конфигурационного хранилища, некоторые ошметки локальных конфигов по-прежнему валялись в редисе, каждый микросервис выдумывал свою систему легкой раскатки и предпочитал автономно управлять конфигурацией из локальных переменных среды, и в этом зоопарке, разумеется, начали возникать конфликты на почве видово́й борьбы за выживание (ласково именуемой в народе «кто первый встал — того и тапки»).

С этим надо было что-то делать, и я написал библиотеку на обоих используемых тогда в компании языках (руби и эликсире), позволяющую поддерживать общую конфигурацию приложения из нескольких источников, обновлять её в режиме реального времени через изменение этих самых источников (поменял значение в консуле/редисе/локальном джейсоне — и оно автоматически обновилось в конфиге, а уведомления разослались всем заинтересованным).

Больше двадцати лет назад мне довелось поработать в одном берлинском стартапе, где мы пилили визуальную трансформацию UML в код и обратно. Пользовательский интерфейс на свинге, изоморфная (в теории) обработка кода и диаграмм — на хаскеле. Было весело, потом полопались доткомы, кончилось финансирование и мы еще почти год пытались как-то дотянуть до продукта без денег. Капитализм победил, и продукт погиб (насколько я знаю) — так и не родившись.

Из интересного (помимо того, что я сам нарисовал почти полсотни иконок для нашего приложения, что до сих пор считаю самым выдающимся собственным достижением в IT) — там был придуманный и воплощенный мной механизм Undo/Redo, о котором я и собираюсь сегодня рассказать.

Как нерадивый Вася Пупкин воплощает в реальность маловнятную просьбу заказчика добавить «чтобы оно удалялось, а потом обратно появлялось, как в ворде»? — Строит линейную очередь изменений и ходит туда-сюда указателем по этому тоннелю без света в конце. После добавления ручной правки — все элементы в очереди дальше текущего — просто стираются, от греха подальше. Так ведь?

Как ту же самую задачу решает несдержанный на язык швед финского происхождения?…

Я не устану повторять, что воткнуть еще пачку независимых нод (реплик, инстансов) за балансером — не имеет ничего общего с горизонтальным масштабированием. Страшно вообразить, какое количество костылей было придумано, чтобы не решать оригинальную задачу размазывания нагрузки. В настоящей распределенной системе между нодами нет разницы: не имеет никакого значения, какая именно нода приняла тот, или иной запрос из внешнего мира.

Вместо этого мы понапридумывали всякие sticky sessions, умный роутинг, да даже web-сокеты выросли не из целесообразности сохранения состояния соединения (что хорошо, правильно и часто нужно), а из приклеивания к инстансу сервера (что никогда не нужно, и что практически во всех решениях мешает открыть два вебсокета и получать данные вперемешку из обоих, как это можно сделать с брокером сообщений).

Приклеивать сессию к физическому инстансу (ноде, условно говоря, к IPv4/IPv6) — бред, лишний слой для обеспечения этого только мешает и всё портит, ведь сервер всегда обладает всей необходимой информацией для того, чтобы принять запрос на ноде A, выполнить его на ноде B, а потом ответить всё с той же ноды A. Но делегация выполнения функции на соседнюю ноду — существующая уже сорок лет в эрланге — это же какой-то прям рокетсаенс. Поэтому когда к нам всё-таки приходит понимание того, что иногда одной ноды для полной обработки запроса недостаточно, — мы городим микросервисную архитектуру поверх редисов, или даже брокеров сообщений, и выдумываем саги о каких-то совершенно в данном случае ненужных форсайтах и прочий хайтек — вокруг тривиальной задачи.

В современном мире невозможно себе представить взрослое приложение, которое не экспортирует телеметрию. Метрики — важнейший атрибут поддерживаемого софта; для всех более-менее профессиональных технических специалистов термин «visibility» давно вытеснил прочие остальные баззворды наподобие «test coverage» и «continious integration».

Примерно двадцать лет назад я впервые узнал о философии отказоустойчивости Джо Армстронга, которая сводится к тому, что инструменты, помогающие разработчику не принести в код ошибку — штука хорошая, но по гамбургскому счету бесполезная, потому что не существует такой приблуды, которая сделает программиста идеальным. Разработчики, даже самые лучшие, будут ошибаться, и первоочередная цель инструментария — минимизировать потери от неизбежных ошибок, а не элиминировать оные полностью. Достижимые цели всегда лучше хрестоматийно правильных.

Отсюда вырос знаменитый «слоган» эрланга «Let It Crash!», высмеиваемый и всегда неверно трактуемый теми, кто неутомимо отслеживает все исключительные ситуации… и спотыкается об отсутствие нужного для их корректной обработки контекста в месте ловли. «Let It Crash» — означает не «Хрен с ними, с ошибками», а «Случилась какая-то ерунда в рантайме, но мы к ней готовы».

¡NB! В тексте нет прямых примеров использования телеметрии в ООП/ФП проектах, но я глубоко убежден, что этот текст будет полезно прочитать, даже если вы просто перекладываете джейсоны из пустого в порожнее на шарпах, котлине или хаскеле.

Сегодня мы поговорим о еще одном, незаслуженно игнорируемом джейсоноукладчиками с узким кругозором, мощнейшем инструменте для работы со структурированными данными. О линзах. Удивительнейшим образом, поиск в интернетах по этому ключевому слову — из внятного — отдает только текст Эрика Эллиота с примерами на джаваскрипте. Эрик — умнейший человек и очень сильный популяризатор, но …кхм… «джаваскрипт, сэр».

Я покажу, как правильно использовать один из самых недооцененных и редко используемых инструментов эликсира — для умной выборки из структурированных данных, а также (на примере собственно библиотеки, куда без этого) — как абьюзить этот механизм для экстравагантных хаков.

Так получилось, что загруженный в меня годами разработки опыт привел к нигилизму и отрицанию общемировых ценностей. Например, я ненавижу демократию, самое первое запротоколированное проявление которой привело к решению распять нахрен одного там назаретянина (но сейчас не об этом). Я отрицаю пользу IDE, необходимость развития языков программирования, целесообразность существования паттернов и еще много достижений цивилизации по остаточному принципу.

Зато я являюсь ярым сторонником велосипедостроения. В подавляющем большинстве ситуаций лучше спроектировать и реализовать свой велосипед с перламутровыми пуговицами, чем пытаться приварить оные к выкидышу китайского велосипедопрома. Почему-то среди моих коллег принято относиться к собственным реализациям чего угодно — пренебрежительнее, чем к невнятной библиотеке версии 0.0.1, написанной албанским стажером три года назад по пьяни.

Если разработчик уровня выше стажера считает, что какой-то хрен из интернета уж точно напишет случайный кусок кода лучше него — это не программист, это самозванец, его надо гнать из команды с волчьим билетом.