Давайте уже относиться к кино как к продукту, а к режиссёру – как к продакт-менеджеру

Кажется, пора перестать стесняться.

Если зритель – пользователь,
его внимание – ресурс,
первые минуты фильма – онбординг, клиффхэнгер – push-уведомление,
а успех сцены можно проверить по удержанию аудитории, то
режиссёру давно пора выдать Kaiten и квартальные KPI.

В конце концов, теория кино слишком долго всё усложняла.

У Эльзессера¹ зритель постепенно обрастал телом, слухом, памятью, взглядом, мозгом. У Брэнигана он умудрялся ещё и думать: строил гипотезы, определял, кто видит и кто знает, пересобирал значение увиденного. Субъективная и объективная камера вообще к камере не относилась. 

К нашему зриетльскому пользовательскому счастью, IT позволило наконец избавиться от этой гуманитарной избыточности. Теперь мы точно знаем: на 17-й минуте зритель ушёл. Почему – вопрос факультативный.

И пока аналитика просто измеряет поведение после просмотра, ничего особенно интересного не происходит. Веселье начинается, когда метрика возвращается обратно в производство.

Зритель ушёл на длинной сцене – сократим. Не понял – объясним. Просел темп – добавим событие. Не хватает эмоционального вовлечения – выдадим эмоцию пораньше. 

Так форма наконец-то превращается в оптимизацию воронки. Продуктовый подход действительно умеет отвечать на вопрос, который теория кино решала значительно хуже: смотрит ли человек дальше? Продуктовая аналитика выяснила, что зритель делает с кнопкой play,  смотрит ли на х2 и в какой момент. Так что, возможно, режиссёр будущего (текущего?) действительно продакт не самого нужного продукта.

Главное – не забывайте проводить A/B-тест финала. В конце концов, если «целое» действительно гармонично складывается из «частей», это неплохо бы подтвердить на статистически значимой выборке.

Всё вышеизложенное является художественным вымыслом. Любые совпадения с реальными продакт-менеджерами, режиссёрами, платформами, метриками и квартальными KPI случайны. Ни один зритель в процессе оптимизации воронки не пострадал.