Давненько я не писал ничего про нанотехнологии, но сегодня у нас на повестке дня куда более обширная тема — а что мы не знаем, но уже можем хотеть знать? Если брать физику — да тут куда не дернись, везде стены. И даже если что‑то начинает работать с учетом постулатов или еще каких костылей, то при копке поглубже обязательно уткнешься в очередной спин, который вроде и понятный, но что это и откуда не известно до сих пор.

Как правило, при подготовке магистерской диссертации, а иногда и уже на уровне бакалавриата, студенты не просто повторяют уже пройденный кем‑то путь, делая в сотый раз один и тот же эксперимент или повторяя давно выверенные расчеты, а делают нечто новое, выходят за пределы известного мира. Да, часто это просто применение старых методов к новому материалу, причем не принципиально новому, а просто с новой пропорцией компонент для заполнения статистических данных, но когда там выскакивает аномалия и она повторяется, о да, это дорогого стоит. Или когда ты понимаешь, что учебник трактует процесс неправильно, нет тут никакой аморфности, просто атомных слоев недостаточно для всех классических пиков… Впрочем это я увлекся своими воспоминаниями, так или иначе это прекрасное чувство, когда ты ощущаешь, как сам раздвигаешь границы изведанного. А уж когда это публикуется в журнале и становится достоянием мировой науки, непередаваемое чувство!

Как и большинство птиц, вороны – тетрахроматики. Это значит, что, вместо свойственного людям RGB, они воспринимают четыре цветовых канала. Так что это для вас вороны – чёрные, а друг для друга они очень даже цветные.

Какого цвета Солнце? Это вопрос регулярно (1, 2) всплывает на Хабре. И это, как мне кажется, неспроста.

Я, как и все нормальные люди, люблю узнавать нечто для себя новое, то, чего раньше не знал, и о чём даже не думал. Тем интереснее некоторые темы. Вот так для себя и открыл в прошедшем году такое понятие, как “квалиа”. Держу пари, что для большинства из вас незнакомы и это слово и то, что оно означает! А ведь это интереснейшее понятие, лежащее на стыке физики, нейробиологии и философии!

Град – страшная штука. Как от него защититься? Конечно, противоградовыми ракетами! Надо действовать быстро, время на реакцию после обнаружения цели – буквально несколько минут. Берешь артиллерийскую установку Эльбрус-А, заряжаешь 60-миллиметровыми ракетами Алазань-9 – и вот уже в небо летит полукилограммовый заряд йодистого серебра… и вместо града на землю выпадает обычный безопасный дождь.

(Теперь вы знаете, как правильно начинать светские беседы о погоде и сможете прекратить любую возникшую неловкую паузу.)

Что может быть скучнее прогноза погоды? На первый взгляд кажется, что нет более далекой от прорывных научных открытий сферы, чем метеорология. Однако примерно 60 лет назад именно наука о погоде дала жизнь новой, странной и прекрасной области знаний – теории хаоса.

Главная фишка наномашин и прочих нанотехнологий в том, что их не видно. И даже обычный микроскоп тут не факт, что поможет, микро- всё-таки в тысячу раз больше, чем нано-. И вот здесь нам поможет сегодняшний пациент: Сканирующий Туннельный Микроскоп, дальше будем кратко называть его СТМ, был изобретен в 1981 г. Гердом Карлом Биннигом и Генрихом Рорером в лаборатории IBM в Цюрихе, а в 1986 принес своим создателям Нобелевскую премию. Правда, только половину, вторую часть получил Эрнст Август Фридрих Руска уже за другой микроскоп.

Квантовые компьютеры – идея еще 1980-х, а всерьез за ними бегают последние два десятка лет, ибо они могут решать недоступные для обычных вычислительных машин задачи. Некоторые алгоритмы факторизации (разложения числа на простые множители, привет криптографии), поиска или оптимизации работают на квантовых компьютерах принципиально лучше, чем на обычных. Более того, они куда эффективнее обычных машин в различных квантовохимических расчетах, интересных ученым для предсказания химических свойств соединений или физических свойств материалов. На опытных квантовых компьютерах уже удавалось проводить такие расчеты для простых, фактически модельных соединений и материалов. Я собираюсь немного рассказать про необходимые для квантовых компьютеров материалы и степень пригодности их к промышленному производству на данный момент.

Спойлер: россказни про «вот сейчас мы разработаем квантовые компьютеры, и нужда в микроэлектронном производстве отпадет» – неправда.

Культурный код Запада тесно связан с идеей верховенства разума над бренной телесной оболочкой. Мы с вами привыкли отождествлять себя прежде всего с головным мозгом, закованным в скафандр из мяса и кожи. В костюм-экзоскелет, который можно прокачать в спортзале, украсить в салоне красоты, модифицировать на операционном столе, зарядить энергией за обеденным столом… И любые неисправности нашего скафандра вроде недомогания, слабости и боли мы воспринимаем словно как бы отдельно от себя: словно это не Я сам затронут болезнью, это затронуто болезнью мое транспортное средство, несущее меня по дорогам этого странного мира.

В целом, эта точка зрения вполне имеет право на существование. Однако что, если состояние нашего тела влияет на то, что мы считаем «самим собой»? Что, если существуют поразительные патогены, способные при заселении в тело манипулировать нами, а то и даже менять саму нашу психику, наше отношение к миру?

Или почему его ещё нет.

Вам когда-нибудь хотелось выдать желаемое за действительное? Подогнать факты под свои представления? А если вы за это получите миллионы долларов? Мне вот например хотелось, когда я писала диссер (не-не, я удержалась). Ужасно трудно не смухлевать чуть-чуть, чтобы статистика красиво показала правильность твоей теории. Но то лингвистика, там не сильно страшно. А вот если такое происходит например в медицине, то уже обидно…

Болезнь Альцгеймера – одна из самых загадочных в человеческой истории. На протяжении многих лет учёные бьются над причинами ее появления и до сих пор не могут найти способ справиться с ней. Эта болезнь ломает жизни миллионов людей по всему миру. На её исследование в одних только США выделяются десятки миллионов долларов ежегодно – и всё зря. Недавно, кажется, стало понятно, почему.