Современный Яндекс ориентирован на минимально жизнеспособный продукт для непритязательного клиента. Всё худо-бедно работает, всё до какой-то степени качественно, но балансирует на грани и раздражает со всех сторон. Если ориентироваться прежде всего на непритязательного клиента, которому и так сойдёт, то всем остальным становится душно и некомфортно.
С Ронго-Ронго, например, язык хорошо известен, нынешние жители острова на нём говорят. Есть словари, корпуса текстов. Но расшифровка упирается в сложную систему письма, по которой не ясно, что имеет значение для расшифровки, а что нет.
Да, и засекреченная тоже. Вы можете, например, заказать спутниковую съемку интересующего вас места с разрешением 40 сатиметров на пиксель и оплатить её карточкой, как пачку орешков в супермаркете.
Вас всё фантомные боли беспокоют, чё там в Европе? Чё там Франция-то? У-у!
А меня вот беспокоит, что отечественная филология так и осталась оторванной от мировой науки. Что последняя академическая грамматика вышла аж в 1980 году и с тех пор безнадёжно устарела. Что интернет им провели, а они продолжают петь старые песни о главном по любому вопросу. Куда ни ткни, везде мрак.
Например, главный фонетист у них — Аванесов. Глухой человек со слуховым аппаратом, которому русский язык был ещё и не родной. И вот что он там услышал в свой слуховой аппарат, то за ним и повторяют, из пустого в порожнее. На любой компьютер ставится программа Praat, дальше любой желающий может посмотреть, что там за звуки в русской речи, и записать из международным фонетическим алфавитом. Думаете, они это делают? Ничего подобного, они всё на Аванесова ссылаются. И в других областях отечественного языкознания то же самое.
Ни русский, ни общеславянский языки никаким боком не произошли от древнегреческого и не испытали его сколь-нибудь сильного влияния. Дело было так: прото-индо-европейцы появились где-то в украинских степях, изобрели колесо и начали активно расселяться и распространять свой язык. Но были среди них и те, кто далеко не поехал. Те, кто совсем плотно засели в болотах по соседству, стали балтами, от них в наше время остались только латыши с литовцами. А те балты, кого жизнь немного помотала из-за всяких кочевников во время великого переселения народов, стали славянами.
Как несложно видеть даже из современной орфографии, конечный у них был «ь», в те времена вполне себе произносившийся как «i». «Ь» и «Ъ» это ведь не просто какие-то знаки, это гласные, которые до сих пор есть в нашем языке.
Например, здесь, или здесь, или тут… Мне не очень интересно читать полемику с ним, потому что время всё расставит по своим местам без помощи критиков: Зализняк останется как один из череды авторов, но не как автор каких-то прорывных теорий и великих достижений. Например, схемы ударения он позаимствовал отсюда и отсюда, а акцентные маркировки отсюда. Короче говоря, он смотрится глыбой, но только если не знать контекста.
Претензия к Зализняку в том, что он, вероятно, создал фантом, описав то, чего не было. И притянув к этому за уши многочисленные факты.
Насчет того, что русские писцы могли систематически использовать разные надстрочные знаки для определенных слов, никак не понимая что они делают и столетиями слепо копируя некие оригиналы — это маловероятно.
Что там было с ижицей и почему в глаголице, сконструированной фонетически, аж три разных «и» — вопрос отдельный и сложный. Скорее всего, что чем-то они в определенный момент истории языка друг от друга отличались, и эти различия нашли отражения в орфографии. Также как и фита — фонема «ф» проникала в русский долго и с разных сторон, так что были у нас и «f», и «th».
В том-то и дело, что на фото Зализняк и Дыбо. Дыбо, при всех сложностях его творческого пути, оставался в контексте мировой науки. Когда он писал про тон, то помещал общеславянский язык в теоретическую схему, применимую для сотен других языков, как уже исчезнувших, так и ныне существующих. В сербском, литовском и латышском тоны сохранились. И всё в них вполне логично: если вы знаете, какие тоновые характеристики у корней, суффиксов, приставок и окончаний, вы можете сказать, что получится, когда они объединятся в одно слово.
Нам бы и для русского языка хотелось бы иметь такую систему маркировок, исторически связанных с тоновым прошлым нашего языка. В русском языке несколько тысяч корней и несколько сотен суффиксов, зная их маркировки, а также принципы их влияния друг на друга, мы могли бы определять место ударения в любом из их сочетаний!
Но вместо этого мы имеем кривую теоретическую систему Зализняка. В ней у корней есть принадлежность к «акцентным парадигмам» (a,b,c...), а у суффиксов и окончаний — «акцентная маркировка»(самоударная, правоударная, доминантная...). Обе системы разнородны и напрямую не связаны с теоретическими концепциями, применимыми для других языков. Вместо краткого словаря маркировок корней и суффиксов, словарь Зализняка маркирует сто тысяч слов по списку, в лоб.
Так получилось, потому что Зализняк не нашел решения в терминах тональных признаков морфем. Не нашел потому, что в советской филологии концепциям, которые могли бы оказаться полезными в его целях, хода не было. Например, идее Лайтнера о редуцированных в современном языке. Не нашел потому, что некритично принял за аксиому, что в древнерусском было ударение, и смотреть в сторону тоновых языков ему было не нужно.
Так что труда много, компетентность у него была колоссальная, а результат-то дан по списку.
В компетенции Зализняка — ни малейших сомнений, в его обращении с фактами — ещё какие. Вы ведь за ним не проверяли: он читал древние рукописи, а вы доверились его интерпретациям. А я вот читал и знаю, например, что «ударение» в русских рукописях чуть ли не до XVI века обозначалось несколькими разными надстрочными знаками. Точно так же, как в тех славянских языках, где на слух различались тоны. И также я знаю, вслед за Дыбо, что общеславянский язык тоже был тоновый, примерно как вьетнамский. И из этого я делаю вывод, что Зализняку стоило перед тем, как писать тома о древнерусском ударении, вообще-то выяснить, было ли в древнерусском языке ударение или всё ещё в каком-то виде были тоны, как в общеславянском. Но Зализняк нигде не давал точных определений того, что же такое «ударение», это у него всегда «нечто, про что каждый носитель языка может сказать, где оно». И дальше все факты, которые он, вне всякого сомнения, кропотливо собирал, были им последовательно причёсаны под утверждение, которое он никак не проверял и не исследовал.
А теперь спросите любого русского лингвиста: откуда именно вы знаете, когда тоны исчезли в древнерусском? И они вам в ответ скажут, что у Зализняка ничего про это не сказано, а уж он-то ого-го авторитет!
Худшее, что можно придумать — спросить русских филологов о русском языке. В советские годы они занимались государственным регулированием языка во всех его проявлениях, и при этом были оторваны от мировой науки. Так что советская русистика — это клубок плохих объяснений и теорий, на которые принято некритично ссылаться, важно поднимая палец: «А вот Зализняк в седьмом томе краткого собрания сочинений сказал следующее...»
Объективы так сложно устроены, потому что фотограф в условиях современного рынка никогда не должен чувствовать, что купленная техника его полностью устраивает. Всё делается как бы прилично, но сразу должно понемногу подбешивать, с разных сторон. Ах, тут размыто получается, а тут синева какая-то, а тут экранчик маленький, а тут вспышка недостаточно сильная, а тут видео на экране IMAX будет не слишком четким, ах как же всего 90 кадров в секунду, а не 120, все же заметят…
Книге очень не хватает хотя бы нескольких иллюстраций, поскольку описания ️ и всяких технологий довольно путаные и в моём воображении в стройную картину не складываются. Русских космонавтов изобразили какими-то стереотипными алкашами.
Вы же видите на примере казанского стрелка, что помимо ружей у него была самодельная бомба. Он её сделал из примитивных компонентов и она взорвалась, причем настолько сильно, что кое-где разрушила стены. Не было бы ружья — сделал бы больше бомб с гвоздями, было бы то же самое по результату.
Куда больше жизней способна сохранить качественная и доступная психиатрическая помощь, за которой люди будут обращаться. Для этого психиатры должны быть врачами, а не мусорами. Никто не пойдёт в мусарню подлечить депрессию или тревожное расстройство.
Про казанского стрелка уже известно, что страдал он от опухоли мозга и энцефалопатии, а лечился, вроде бы, отваром мухоморов, за бедностью и неимением нормальных лекарств. То есть давно было известно, что он болен, но помощи ему никто не оказывал, пока он окончательно не сошел с ума.
Сейчас повылезет много всякой шушеры, которая под предлогом спасения детских жизней запретит остатки анонимности в рунете, введет государственную идеологию в школах, а каждый детский сад огородит колючей проволокой и поставит по периметру на вышке вертухаев. Не стоит вписываться в одну компанию с ними, они это вовсе не ради детей делают.
Высосано из пальца. Я, например, не единомышленник ни с одним из своих друзей и было бы чертовски скучно, если бы все были под одну гребёнку.
А меня вот беспокоит, что отечественная филология так и осталась оторванной от мировой науки. Что последняя академическая грамматика вышла аж в 1980 году и с тех пор безнадёжно устарела. Что интернет им провели, а они продолжают петь старые песни о главном по любому вопросу. Куда ни ткни, везде мрак.
Например, главный фонетист у них — Аванесов. Глухой человек со слуховым аппаратом, которому русский язык был ещё и не родной. И вот что он там услышал в свой слуховой аппарат, то за ним и повторяют, из пустого в порожнее. На любой компьютер ставится программа Praat, дальше любой желающий может посмотреть, что там за звуки в русской речи, и записать из международным фонетическим алфавитом. Думаете, они это делают? Ничего подобного, они всё на Аванесова ссылаются. И в других областях отечественного языкознания то же самое.
Как несложно видеть даже из современной орфографии, конечный у них был «ь», в те времена вполне себе произносившийся как «i». «Ь» и «Ъ» это ведь не просто какие-то знаки, это гласные, которые до сих пор есть в нашем языке.
Насчет того, что русские писцы могли систематически использовать разные надстрочные знаки для определенных слов, никак не понимая что они делают и столетиями слепо копируя некие оригиналы — это маловероятно.
Что там было с ижицей и почему в глаголице, сконструированной фонетически, аж три разных «и» — вопрос отдельный и сложный. Скорее всего, что чем-то они в определенный момент истории языка друг от друга отличались, и эти различия нашли отражения в орфографии. Также как и фита — фонема «ф» проникала в русский долго и с разных сторон, так что были у нас и «f», и «th».
Нам бы и для русского языка хотелось бы иметь такую систему маркировок, исторически связанных с тоновым прошлым нашего языка. В русском языке несколько тысяч корней и несколько сотен суффиксов, зная их маркировки, а также принципы их влияния друг на друга, мы могли бы определять место ударения в любом из их сочетаний!
Но вместо этого мы имеем кривую теоретическую систему Зализняка. В ней у корней есть принадлежность к «акцентным парадигмам» (a,b,c...), а у суффиксов и окончаний — «акцентная маркировка»(самоударная, правоударная, доминантная...). Обе системы разнородны и напрямую не связаны с теоретическими концепциями, применимыми для других языков. Вместо краткого словаря маркировок корней и суффиксов, словарь Зализняка маркирует сто тысяч слов по списку, в лоб.
Так получилось, потому что Зализняк не нашел решения в терминах тональных признаков морфем. Не нашел потому, что в советской филологии концепциям, которые могли бы оказаться полезными в его целях, хода не было. Например, идее Лайтнера о редуцированных в современном языке. Не нашел потому, что некритично принял за аксиому, что в древнерусском было ударение, и смотреть в сторону тоновых языков ему было не нужно.
Так что труда много, компетентность у него была колоссальная, а результат-то дан по списку.
А теперь спросите любого русского лингвиста: откуда именно вы знаете, когда тоны исчезли в древнерусском? И они вам в ответ скажут, что у Зализняка ничего про это не сказано, а уж он-то ого-го авторитет!
Куда больше жизней способна сохранить качественная и доступная психиатрическая помощь, за которой люди будут обращаться. Для этого психиатры должны быть врачами, а не мусорами. Никто не пойдёт в мусарню подлечить депрессию или тревожное расстройство.
Про казанского стрелка уже известно, что страдал он от опухоли мозга и энцефалопатии, а лечился, вроде бы, отваром мухоморов, за бедностью и неимением нормальных лекарств. То есть давно было известно, что он болен, но помощи ему никто не оказывал, пока он окончательно не сошел с ума.
Сейчас повылезет много всякой шушеры, которая под предлогом спасения детских жизней запретит остатки анонимности в рунете, введет государственную идеологию в школах, а каждый детский сад огородит колючей проволокой и поставит по периметру на вышке вертухаев. Не стоит вписываться в одну компанию с ними, они это вовсе не ради детей делают.