С детства помню простую формулу из журнала Техника-Молодёжи, хорошие тогда статьи печатали:
«Путь к Земле», ТМ 10-11 за 1985г.
…
– Держись, штурман! – прокричал он. – Обратного пути нет! Мы догоним ее, даю слово!..
Перегрузка заметно усилилась, мне стало нехорошо. Но когда двигатель умолк и мы вышли на орбиту «Гагарина», тот по-прежнему висел над горизонтом далеко впереди, а топлива в баках «Кон-Тики» оставалось всего 40 кг!
Возьми себя в руки, сказал я себе, мы на орбите, ничего страшного нам не грозит. Ну, пришлют в крайнем случае спасательный катер. И опять подстроят какую-нибудь веселенькую телепередачку…
Но Коршунова, видимо, такие проблемы не волновали. Он долго изучал станцию в свой любимый 15-кратный бинокль.
– До нее двести пятьдесят километров, – сказал он наконец, передавая бинокль мне. Выглядел «ЮГ» внушительно – этакая 600-метровая, парящая в пустоте башня, ощетинившаяся антеннами и солнечными батареями. – Идти на нее в лоб бессмысленно, не хватит никакого топлива. С десяти километров я бы еще рискнул, но не более… Постой, высота у нас пятьдесят, если не ошибаюсь?.. – И вдруг он засмеялся. – Знаешь, штурман, какой закон для нас сейчас самый главный? Пятью пять – двадцать пять!..
Он смотрел на меня и улыбался. И, как я понял, на сей раз вовсе не из-за выражения моего лица; просто он нашел выход и радовался, что это ему удалось.
– Пятью пять – двадцать пять! – победоносно повторил он. – Мы пойдем обходным путем, штурман! Не будь я Лунный Коршун, если через два часа мы не постучимся в двери этого небесного замка!..
– Ты что, Михаил?! – закричал на этот раз уже я.
– Не нервничай, штурман, – отпарировал Коршунов. – Я знаю, что делаю.
А сделал он следующее: 1) развернул «Кон-Тики» кормой вперед и 2) включил на несколько секунд маршевый двигатель. Топлива, правда, на этот странный маневр ушло всего килограммов семь, но результат не замедлил сказаться: дистанция, отделявшая нас от станции «Юрий Гагарин», постепенно увеличивалась. Кроме того, мы начали терять высоту, набранную с таким трудом, – она уменьшалась все быстрее и быстрее.
Минут пятнадцать я не без успеха делал вид, что мне все понятно и что я полностью разделяю экстравагантную линию командира «Кон-Тики», но потом не выдержал.
– Допустим даже, что я полный невежда в вопросах навигации и высшего пилотажа, – сказал я ему. – В некотором смысле так оно и есть. Но не кажется ли вам, командир, что, удаляясь от цели, мы нисколько к ней не приближаемся?
О следующей четверти часа вспоминать неприятно. Коршунов читал лекцию, мне оставалось слушать и иногда кивать в знак того, что все понимаю. Он рассказывал, что космическая навигация – это не речное судовождение, она полна парадоксов, с одним из них – причем далеко не последним – я и столкнулся. Смысл стандартного маневра, который мы сейчас выполняем, в том, что в результате торможения наша орбита укоротилась; стало быть, на полный виток мы затратим меньше времени, чем станция, и после его завершения вплотную приблизимся к ней. Кроме укорочения орбиты, здесь действует дополнительный парадоксальный фактор – чем ниже высота, тем выше скорость, это знал еще Кеплер. Дистанция, выигрываемая за виток, примерно впятеро больше разности высот в перицентре – самой низкой точке траекторий. Поэтому, если учесть, что высота орбиты «Гагарина» – 50 км, получилось очень удачно, что мы отставали всего на 250 км. Пятью пять – двадцать пять: закон природы. Чтобы догнать станцию, нам достаточно одного оборота. Вот будь дистанция побольше, витка не хватило бы, и желанный финиш надолго бы отодвинулся. Вообще у него, у Коршунова, есть простые формулы, которыми он руководствуется в подобных случаях, и мне, как штурману «Кон-Тики», невредно было бы вызубрить их наизусть…
…
Это же отлично! Значит никто не запрещает переписать программу на старый добрый НЖМД и на принадлежащем мне диске перемагнитить несколько областей понравившимся мне образом?
Принесёт справку от врача, и конкретно для этого ребёнка сделают исключение (если он действительно не будет использовать телефон на уроках для игр). Точно так же как с собаками-поводырями слабовидящим можно идти в места, где вход с животными в целом запрещён.
Сын пошёл на физмат, им разрешают брать лист А4 (одна сторона) с заметками на своё усмотрение. По универу гуляет легенда:
В прошлом году на курсе математики-информатики было примерно поровну тех и этих.
— Студенты «компьютерщики» отпечатали формулы 6-м теглем, чтоб по-максимуму уместить информацию на одну сторону
— «Математики» спокойно исписали обе стороны и свернули лист в ленту Мёбиуса
Если ребенку на уроке скучно, он будет отвлекаться и без смартфона.
Будет, конечно, но не так сильно. Сам, помню, в своё время со скуки читал учебник математики с конца, где биографии Архимеда и прочих греков, или просто рисовал, однако интерактивность телефона завораживает намного больше.
Идти по улице и «считать ворон» можно было тысячелетия назад, с момента появления этих самых улиц, но вот специальные сигналы на переходах чтоб заставить прохожих поднять глаза от телефона стали появляться в некоторых странах только с распространением смартфонов.
А получить официальное разрешение на репетиторство квалифицированному преподователю действительно трудно, или нелегалы возникают просто от нежелания платить налоги?
Сумма штрафа вызывает недоумение. Теперь юристы компаний будут настоятельно требовать от HR отказывать всем кандидатам с неидеальным послужным списком. Однажды оступившиеся люди потеряют возможность легального заработка. С инструкцией «лучше перебдеть, чем недобдеть», кадровики закроют путь интеграции обратно в нормальное общество, даже если человек осознал свои ошибки. Ни к чему хорошему это не приведёт.
Весной 1991, после того как я выиграл школьную олимпиаду по информатике, мать купила мне Вектор-06ц, за те самые 750 рублей. В то время все многолетние сбережения нашей семьи составляли около 4000, которые через год сгорели в огне инфляции при развале союза. Три десятилетия спустя, оглядываясь назад, понимаю, что это была самая лучшая инвестиция в истории моей семьи, определившая мои интересы, работу и место жительства на всю последующую жизнь. Спасибо, мама!
с тех пор, как я узнал, что в Ухани есть институт по коронавирусу
Тут трудно разделить корреляцию и причинно-следственную связь. Если вирус с похожими на другие заболевания симптомами в небольших количествах гулял по стране, то обнаружили бы его скорей всего именно в городе где есть институт по короновирусу и много подготовленных специалистов. Ну и связывая события по признаку «оба произошли в Ухани» нужно помнить, что в этом китайском городе субпровинциального значения живёт больше людей, чем Норвегии и Финляндии вместе взятых.
Когда увольнялся в 2012, работодатель разрешил забрать привычную клавиатуру — всё равно клавы и наушники резервируются за конкретным работником по гигиеническим причинам. С тех пор сменил уже три фирмы, а клавиатура всё та же. (Microsoft Natural Keyboard 4000, жаль что их перестали выпускать).
Они проводят в сети более четверти своего времени во время бодрствования, что на полчаса больше, чем мужчины
женщины 18-34 лет чаще не согласны с утверждением «пребывание в сети положительно влияет на моё психическое здоровье»
А потом неожиданное:
Ofcon призвал крупные IT-компании принять во внимание выводы исследования и принять меры, чтобы сделать свои платформы более привлекательными и безопасными для женщин и девочек.
Если женщины и так сидят в Интернете больше среднего и это делает их менее счастливыми, зачем заманивать их глубже в этот омут?
А что почитать о хорошей организации Си кода? Как структурировать С++ я после лет в энтерпрайзе примерно представляю, а вот систематические познания в Си ограничиваются, пожалуй, прочитанными в студенческие времена Kernighan & Ritchie.
А что плохого в «Си с классами»? Не троллинга ради, действительно хочу понять.
Немного контекста: на жизнь зарабатываю в «кровавом энтерпрайзе» на .NET, в свободное время пишу код для хобби проектов на этом самом «Си с классами». Понятно, что для себя можно писать как угодно, но если в embedded-сообществе сложились представления о том что такое хорошо и что такое плохо, глупо было бы не спросить.
«Си с классами» плох потому как «Си»? Да, каюсь, когда мне нужно отформатировать вывод, то часто использую старый добрый ssprintf. Начинать в 2 килобайтах памяти Ардуины пляски с операторами << как завещал дедушка Страуструп не поднимается рука.
«Си с классами» плох потому как «с классами»? Действительно, вот написал я контроллер блинкерного табло, сделал красивый класс с минимальным публичным интерфейсом, спрятал детали реализации в приватные методы, при этом внутри он выдаёт сигналы на конкретные пины. Если создать второй экземпляр того же класса, то будут конфликты с железом, так что абстракция у меня ложная. Но классы же мы любим не только за это, например, глянув на подорожавшие Arduino Nano, я быстро добавил возможность запускать код и на 8266, вынеся всю общую логику в базовый класс и переопределив лишь пару методов отвечающих за управление пинами и коммуникацию по I2C.
Так почему же у «Си с классами» такая дурная слава?
Квантор «никогда» сильная штука и пользоваться им нужно осторожно, потому как для опровержения достаточно одного контрпримера.
Не ясно кто изображён на КПДВ, но по кругам и треугольникам можно предположить, что это Фалес Милетский. Если выдать транспортиры сотне школьников и попросить измерить сумму углов разных треугольников, то получим случайные числа в диапазоне от 160° до 200°. При том что ещё древние греки на основе этих неточных данных построили математическую модель, дающую точное значение в 180° (в рамках Евклидовой геометрии вестимо).
– Держись, штурман! – прокричал он. – Обратного пути нет! Мы догоним ее, даю слово!..
Перегрузка заметно усилилась, мне стало нехорошо. Но когда двигатель умолк и мы вышли на орбиту «Гагарина», тот по-прежнему висел над горизонтом далеко впереди, а топлива в баках «Кон-Тики» оставалось всего 40 кг!
Возьми себя в руки, сказал я себе, мы на орбите, ничего страшного нам не грозит. Ну, пришлют в крайнем случае спасательный катер. И опять подстроят какую-нибудь веселенькую телепередачку…
Но Коршунова, видимо, такие проблемы не волновали. Он долго изучал станцию в свой любимый 15-кратный бинокль.
– До нее двести пятьдесят километров, – сказал он наконец, передавая бинокль мне. Выглядел «ЮГ» внушительно – этакая 600-метровая, парящая в пустоте башня, ощетинившаяся антеннами и солнечными батареями. – Идти на нее в лоб бессмысленно, не хватит никакого топлива. С десяти километров я бы еще рискнул, но не более… Постой, высота у нас пятьдесят, если не ошибаюсь?.. – И вдруг он засмеялся. – Знаешь, штурман, какой закон для нас сейчас самый главный? Пятью пять – двадцать пять!..
Он смотрел на меня и улыбался. И, как я понял, на сей раз вовсе не из-за выражения моего лица; просто он нашел выход и радовался, что это ему удалось.
– Пятью пять – двадцать пять! – победоносно повторил он. – Мы пойдем обходным путем, штурман! Не будь я Лунный Коршун, если через два часа мы не постучимся в двери этого небесного замка!..
– Ты что, Михаил?! – закричал на этот раз уже я.
– Не нервничай, штурман, – отпарировал Коршунов. – Я знаю, что делаю.
А сделал он следующее: 1) развернул «Кон-Тики» кормой вперед и 2) включил на несколько секунд маршевый двигатель. Топлива, правда, на этот странный маневр ушло всего килограммов семь, но результат не замедлил сказаться: дистанция, отделявшая нас от станции «Юрий Гагарин», постепенно увеличивалась. Кроме того, мы начали терять высоту, набранную с таким трудом, – она уменьшалась все быстрее и быстрее.
Минут пятнадцать я не без успеха делал вид, что мне все понятно и что я полностью разделяю экстравагантную линию командира «Кон-Тики», но потом не выдержал.
– Допустим даже, что я полный невежда в вопросах навигации и высшего пилотажа, – сказал я ему. – В некотором смысле так оно и есть. Но не кажется ли вам, командир, что, удаляясь от цели, мы нисколько к ней не приближаемся?
О следующей четверти часа вспоминать неприятно. Коршунов читал лекцию, мне оставалось слушать и иногда кивать в знак того, что все понимаю. Он рассказывал, что космическая навигация – это не речное судовождение, она полна парадоксов, с одним из них – причем далеко не последним – я и столкнулся. Смысл стандартного маневра, который мы сейчас выполняем, в том, что в результате торможения наша орбита укоротилась; стало быть, на полный виток мы затратим меньше времени, чем станция, и после его завершения вплотную приблизимся к ней. Кроме укорочения орбиты, здесь действует дополнительный парадоксальный фактор – чем ниже высота, тем выше скорость, это знал еще Кеплер. Дистанция, выигрываемая за виток, примерно впятеро больше разности высот в перицентре – самой низкой точке траекторий. Поэтому, если учесть, что высота орбиты «Гагарина» – 50 км, получилось очень удачно, что мы отставали всего на 250 км. Пятью пять – двадцать пять: закон природы. Чтобы догнать станцию, нам достаточно одного оборота. Вот будь дистанция побольше, витка не хватило бы, и желанный финиш надолго бы отодвинулся. Вообще у него, у Коршунова, есть простые формулы, которыми он руководствуется в подобных случаях, и мне, как штурману «Кон-Тики», невредно было бы вызубрить их наизусть…
…
В прошлом году на курсе математики-информатики было примерно поровну тех и этих.
— Студенты «компьютерщики» отпечатали формулы 6-м теглем, чтоб по-максимуму уместить информацию на одну сторону
— «Математики» спокойно исписали обе стороны и свернули лист в ленту Мёбиуса
Идти по улице и «считать ворон» можно было тысячелетия назад, с момента появления этих самых улиц, но вот специальные сигналы на переходах чтоб заставить прохожих поднять глаза от телефона стали появляться в некоторых странах только с распространением смартфонов.
Какой-то абсурд получается
В чём смысл? «Бей своих, чтоб чужие боялись»?
Тут трудно разделить корреляцию и причинно-следственную связь. Если вирус с похожими на другие заболевания симптомами в небольших количествах гулял по стране, то обнаружили бы его скорей всего именно в городе где есть институт по короновирусу и много подготовленных специалистов. Ну и связывая события по признаку «оба произошли в Ухани» нужно помнить, что в этом китайском городе субпровинциального значения живёт больше людей, чем Норвегии и Финляндии вместе взятых.
А потом неожиданное:
Если женщины и так сидят в Интернете больше среднего и это делает их менее счастливыми, зачем заманивать их глубже в этот омут?
Немного контекста: на жизнь зарабатываю в «кровавом энтерпрайзе» на .NET, в свободное время пишу код для хобби проектов на этом самом «Си с классами». Понятно, что для себя можно писать как угодно, но если в embedded-сообществе сложились представления о том что такое хорошо и что такое плохо, глупо было бы не спросить.
«Си с классами» плох потому как «Си»? Да, каюсь, когда мне нужно отформатировать вывод, то часто использую старый добрый ssprintf. Начинать в 2 килобайтах памяти Ардуины пляски с операторами << как завещал дедушка Страуструп не поднимается рука.
«Си с классами» плох потому как «с классами»? Действительно, вот написал я контроллер блинкерного табло, сделал красивый класс с минимальным публичным интерфейсом, спрятал детали реализации в приватные методы, при этом внутри он выдаёт сигналы на конкретные пины. Если создать второй экземпляр того же класса, то будут конфликты с железом, так что абстракция у меня ложная. Но классы же мы любим не только за это, например, глянув на подорожавшие Arduino Nano, я быстро добавил возможность запускать код и на 8266, вынеся всю общую логику в базовый класс и переопределив лишь пару методов отвечающих за управление пинами и коммуникацию по I2C.
Так почему же у «Си с классами» такая дурная слава?
Квантор «никогда» сильная штука и пользоваться им нужно осторожно, потому как для опровержения достаточно одного контрпримера.
Не ясно кто изображён на КПДВ, но по кругам и треугольникам можно предположить, что это Фалес Милетский. Если выдать транспортиры сотне школьников и попросить измерить сумму углов разных треугольников, то получим случайные числа в диапазоне от 160° до 200°. При том что ещё древние греки на основе этих неточных данных построили математическую модель, дающую точное значение в 180° (в рамках Евклидовой геометрии вестимо).