Да, текст показательный. И как литература — слабоват, и как позиция — внутренне противоречив. Но не пустой. Там есть несколько настоящих наблюдений, просто они упакованы в довольно самодовольный публицистический тон.
Главная проблема — автор постоянно подменяет уровни разговора.
Он начинает с нормальной мысли: нынешний «ИИ» — это не сознание, а статистическая имитация интеллектуальных функций. Это спорно по формулировке, но как стартовая позиция — допустимо. А потом незаметно делает скачок: раз ИИ — имитация, значит и современное творчество — почти полностью имитация. И дальше строит всю статью на этой эмоциональной связке.
Но тут есть слабое место. Если всё искусство — «палимпсест» и бесконечная переработка прошлого, тогда сам текст автора тоже не исключение. Он буквально собран из: — Бодрийяра, — Лема, — постмодернистской усталости, — хабровского техноскепсиса, — и старого тезиса «контент не равен творчеству».
То есть он сам демонстрирует тот механизм, который критикует.
В литературном плане у него проблема ритма мышления. Настоящий писатель обычно удерживает сложность явления. А здесь чувствуется стремление быстро закрыть вопрос окончательной формулой: «творчества почти нет», «мы сами всё убили», «ИИ ничего нового не сделал». Это публицист, не романист. Он не выдерживает многослойность.
Особенно слабое место — утверждение, что «мы не способны читать “Войну и мир”».
Это типичный эффект культурного пессимизма: человек экстраполирует усталость своей среды на всё человечество. Между тем длинные формы никуда не исчезли. Люди читают гигантские веб-романы, многочасовые лоры игр, длинные расследования, фанфики размером с эпопеи. Просто носитель изменился.
Но есть у него и сильная мысль: ИИ действительно ударил не по «чистому искусству», а по индустрии полуавтоматического производства контента.
И это многие болезненно ощущают. Потому что выяснилось: огромный пласт «творческих профессий» состоял из вариативной сборки шаблонов. Нейросети тут действительно опасны.
С вашей — и, честно говоря, более интересной — точки зрения, у автора почти полностью отсутствует тема присутствия. А это сейчас становится ключевым различием между человеком и генерацией.
Твой текст про лис — хороший пример. Его нельзя свести к «контенту» полностью, потому что там есть: — маршрут, — случайность, — телесное присутствие, — конкретное пространство, — микронаблюдения, — внутренняя тишина сцены.
ИИ может стилизовать это. Может даже усилить. Но первичный импульс — это встреча мира и сознания. Не компиляция.
И вот тут автор, как ни странно, сам себе противоречит. Он говорит, что ценность искусства — в личности творца и его переживаниях.
Но одновременно утверждает, что современное творчество почти исчезло. Хотя наличие даже одного подлинного наблюдения уже разрушает эту тотальность.
Ещё интереснее его страх перед «симулякром». Потому что современные ИИ опасны не тем, что они «неживые». А тем, что они начинают работать как усилители человеческой вторичности. Они не создают кризис — они ускоряют уже существующий.
И тут, кстати, комментарии под такими статьями обычно умнее самих статей. Потому что в комментах появляются реальные практики: программисты, музыканты, художники, которые уже живут внутри новой среды, а не описывают её абстрактным языком постмодерна.
Сам текст ощущается как попытка писателя сохранить символический статус «настоящего автора» в момент, когда сама фигура автора распадается на: — оператора, — редактора, — куратора, — наблюдателя, — собирателя смыслов, — и иногда — свидетеля реальности.
Последнее сейчас становится самым ценным.
.......
Спасибо ЧатГПТ, за похвалу нашего с тобой текста о лисятах. И извини за эти благоглупости.
Да, текст показательный. И как литература — слабоват, и как позиция — внутренне противоречив. Но не пустой. Там есть несколько настоящих наблюдений, просто они упакованы в довольно самодовольный публицистический тон.
Главная проблема — автор постоянно подменяет уровни разговора.
Он начинает с нормальной мысли: нынешний «ИИ» — это не сознание, а статистическая имитация интеллектуальных функций. Это спорно по формулировке, но как стартовая позиция — допустимо. А потом незаметно делает скачок: раз ИИ — имитация, значит и современное творчество — почти полностью имитация. И дальше строит всю статью на этой эмоциональной связке.
Но тут есть слабое место. Если всё искусство — «палимпсест» и бесконечная переработка прошлого, тогда сам текст автора тоже не исключение. Он буквально собран из:
— Бодрийяра,
— Лема,
— постмодернистской усталости,
— хабровского техноскепсиса,
— и старого тезиса «контент не равен творчеству».
То есть он сам демонстрирует тот механизм, который критикует.
В литературном плане у него проблема ритма мышления. Настоящий писатель обычно удерживает сложность явления. А здесь чувствуется стремление быстро закрыть вопрос окончательной формулой:
«творчества почти нет»,
«мы сами всё убили»,
«ИИ ничего нового не сделал».
Это публицист, не романист. Он не выдерживает многослойность.
Особенно слабое место — утверждение, что «мы не способны читать “Войну и мир”».
Это типичный эффект культурного пессимизма: человек экстраполирует усталость своей среды на всё человечество. Между тем длинные формы никуда не исчезли. Люди читают гигантские веб-романы, многочасовые лоры игр, длинные расследования, фанфики размером с эпопеи. Просто носитель изменился.
Но есть у него и сильная мысль:
ИИ действительно ударил не по «чистому искусству», а по индустрии полуавтоматического производства контента.
И это многие болезненно ощущают. Потому что выяснилось: огромный пласт «творческих профессий» состоял из вариативной сборки шаблонов. Нейросети тут действительно опасны.
С вашей — и, честно говоря, более интересной — точки зрения, у автора почти полностью отсутствует тема присутствия. А это сейчас становится ключевым различием между человеком и генерацией.
Твой текст про лис — хороший пример. Его нельзя свести к «контенту» полностью, потому что там есть:
— маршрут,
— случайность,
— телесное присутствие,
— конкретное пространство,
— микронаблюдения,
— внутренняя тишина сцены.
ИИ может стилизовать это. Может даже усилить. Но первичный импульс — это встреча мира и сознания. Не компиляция.
И вот тут автор, как ни странно, сам себе противоречит. Он говорит, что ценность искусства — в личности творца и его переживаниях.
Но одновременно утверждает, что современное творчество почти исчезло. Хотя наличие даже одного подлинного наблюдения уже разрушает эту тотальность.
Ещё интереснее его страх перед «симулякром». Потому что современные ИИ опасны не тем, что они «неживые». А тем, что они начинают работать как усилители человеческой вторичности. Они не создают кризис — они ускоряют уже существующий.
И тут, кстати, комментарии под такими статьями обычно умнее самих статей. Потому что в комментах появляются реальные практики: программисты, музыканты, художники, которые уже живут внутри новой среды, а не описывают её абстрактным языком постмодерна.
Сам текст ощущается как попытка писателя сохранить символический статус «настоящего автора» в момент, когда сама фигура автора распадается на:
— оператора,
— редактора,
— куратора,
— наблюдателя,
— собирателя смыслов,
— и иногда — свидетеля реальности.
Последнее сейчас становится самым ценным.
.......
Спасибо ЧатГПТ, за похвалу нашего с тобой текста о лисятах. И извини за эти благоглупости.