Зачем были разработаны уровни CEFR A1-C2? По мере глобализации и унифицирования систем образования чиновники выделили бюджет и на разработку системы уровней в языках. Ну а поскольку деньги были выделены и до сих пор выделяются, то почему бы их не «освоить»? Поскольку языки оказались слишком разными, то и соотношения между их уровнями оказались настолько же расплывчатыми, как и предвыборные программы.
Но ещё до появления CEFR учебники по иностранным языкам были трёх уровней: начального, среднего и продвинутого. Эти разграничения вольно истолковывались издателями универсальных одноязычных учебников (для использования учителями‑носителями языка?), которые никогда не писали, что кроме зарабатывания денег у них была ещё какая‑то филантропическая миссия по просвещению покупателей. Бизнес есть бизнес, и лоха надо обобрать до нитки.
Учебники не являются самоучителями. Учебники обеспечивают рабочие места британским безработным шахтёрам — ведь в «книге для учителя» есть проверочные ключи для чисто символических упражнений. Лично я это понимаю потому, что в начале девяностых у меня в ассистентах были эти географы, историки, социологи. Они с удивлением обнаружили, что, оказывается, для того, чтобы работать учителем английского, вообще не нужно иметь какие‑либо профессиональные знания и навыки точно так же, как для производства «сырного продукта» необязательно иметь в наличии какие‑либо молочные продукты. Неразборчивый народ всё равно проглотит. Мои ассистенты периодически смущались, когда мне приходилось их носом тыкать в оксфордские словари и прочие справочники.
Однако кроме издательств были ещё и образовательные учреждения, которые много лет проводили какие-то экзамены по языку и литературе, и вот здесь уже требовалась какая-никакая точность в определениях. Самой большой организацией, которая проводила экзамены в Великобритании, был Кембриджский университет, который в настоящее время и вывесил на сайте englishprofile.org список тем по грамматике и список слов, который он распределил по шести уровням, и маркировка которых есть в кембриджском словаре онлайн на dictionary.cambridge.org. Но... тогда почему у многих слов там отсутствует маркировка уровня?
Например, там у слова face — 12 значений, на уровнях от A1 до С2. Но для носителя языка этих 12 значений нет — есть одно значение. Непрерывное, пусть и неровное, с выступами, смысловое поле. Представьте, что в первом классе школы вас учат рисовать глаза слона. Во втором — уши. В третьем — хвост. В четвёртом — задние ноги. И так далее. Но целиком всего слона ученику при этом не показывают. Администрации школы так проще отчитаться о «достижениях» ученика перед чиновниками, лицензировавшими школу, и перед родителями учеников. Результаты обучения «чётко» проверяемые. Отчёты пишутся тоже чётко. Зарплаты выплачиваются. Даже некоторые родители и ученики довольны — ведь им выдали какие‑то бумажки, гра��оты.
Но слона ученик нарисовать всё так же почему‑то не может — глаза располагаются под хвостом, а ноги прикреплены к спине. Потому что всего слона ему не показывали, то есть, он не понимает смысл этого слова. Да и слона в своей родной стране ученик не видел. А потом ученик к седьмому классу вообще может забыть, что учил в первом. Вот если бы ему показали слона целиком, то он бы его точно не забыл. Да, слон лишь частично бы пересекался с тем, что ученик видел в своей стране. Поэтому ученику бы описывали слона как «огромную толстую лошадь с ушами‑лопухами и со шлангом в носу». Да, поля значений слов в английском и в русском почти всегда пересекаются лишь частично (лингвопересечения лишь частичные), но это не беда. Мы слона привязали к лопухам, шлангу и к лошади, и слон уже никуда не денется. В сопоставитике, очень даже прикладной сопоставительной (контрастивной) лингвистике, это называется лингвопривязкой. Да, поэтому нужны двуязычные словари.
А почему же слова так трудно вспоминаются и так легко забываются? Почему они используются неуместно, неправильно? Если для слова «слон» у нас в памяти выделена одна ячейка, то для лошади, лопухов, шланга надо выделять свои. И пока вы не научились рисовать слона целиком, то на уши, на глаза и так далее надо выделять по отдельной ячейке. Все их по‑отдельности запомнить трудно. Расширить память — это вам не докупить 256 гигабайт памяти в магазине, особенно если вы не научились использовать периферическое внимание и «периферическую» память, что где‑то соответствует «файлу подкачки» (swap или page file). В оксфордском учебном толковом словаре уровня A2 имеется 24 тысячи «слов, значений и выражений». Из 12 значений слова face там представлены лишь парочка.
То же, что делается с лексикой, делается и с грамматикой, и с набором разных контекстов, в которых вроде бы по‑разному используются разные грамматические категории и конструкции. Например, слово с окончанием ‑ing может использоваться в тринадцати разных конструкциях, которые имело бы смысл изучать вместе, чтобы подчёркивать контраст между ними, то есть, использовать interleaving. Если отдельные нити не переплетать, делая ткань, то из них одежду не сшить. Вы вы��чили порядок слов в «John goes to school», но вам в худшем случае говорят, что порядок «To school goes John» или «To school John goes» «неправильный», а если учитель немного соображает, то он вам скажет, что «это мы будем учить потом». Когда «потом»???
Объём рабочей памяти у большинства учащихся за последние десятилетия катастрофически усыхает, и, похоже, стремится к объёму памяти аквариумной рыбки (которая не сможет устраивать революции), поэтому сопоставить много элементов на одном занятии будет сложно — если только не сопоставлять их с уже известным языком — желательно, который достаточно схож с английским — например, русским. Можно, как и с двенадцатью значениями слова face, последовательно добавлять одно к другому, потом их комбинацию к третьему, и так далее, кирпичик по кирпичику, пока не выстроится вся форма. Принцип «лингвоукладки» просматривается в тех редких видеозаписях и аудиозаписях живых занятий по английскому языку, в которых использована сопоставитика и которые можно найти на разных платформах.
Однако такого постепенного и непрерывного наращивания вы не найдёте в своих «учебниках», которые на самом деле не предназначены ни для использования лондонским географом, у которого в школе по языку были тройки, ни московским выпускником иняза, который даже уровень B2, оказывается, освоил с трудом, и то частично, поэтому не подозревает, что у слона есть хобот и большие уши. Существующие учебники, не построенные на принципах сопоставитики, не предназначены ни для двоечника из Парижа, ни для отличника из Красноярска — они предназначены для несуществующих среднестатистических троечников на Марсе.
Разрабатывать сопоставительные учебники, а тем более учебники для учеников разных способностей — совсем не коммерческая идея, поскольку гонорары лучших русскоязычных экспертов по английскому, а не просто преподавателя китайского языка, были бы огромны. Героические попытки реализации сопоставительного подхода к изучению английского мы находим и у специалиста по китайскому, у Драгункина, и немножко даже у таких начинающих любителей преподавания, как мадам Счастливая, и у некоторых других, но пока что продукция напоминает в лучшем случае обрывочный полуфабрикат. Имен��о поэтому вам очень повезёт, если вам попадётся специалист, который сможет и захочет использовать сопоставитику в вашем обучении.
