Когда наши горячо любимые вожди в очередной раз заводят разговоры о том, что для экономического прорыва людям нужно просто работать дольше и без лишних вопросов, всегда за кадром остаётся одна фундаментальная проблема. В силу своей однобокости, подобные «глашатаи народных масс» смотрят на мир как на индустриальную систему прошлого века, где главным ограничением была человеческая выносливость. Но технологическая конкуренция XXI века все меньше зависит от того, сколько часов человек способен простоять у станка, и все больше — от того, кто быстрее внедряет автоматизацию, переобучает кадры и встраивается в глобальные потоки знаний.
В начале 2026 года Boston Dynamics показала промышленную версию гуманоидного робота Atlas. Компания заявила, что начинает производство немедленно, а поставки на 2026 год уже распределены: среди первых получателей названы Hyundai и Google DeepMind. Hyundai, в свою очередь, описывает Atlas как универсального гуманоидного робота для промышленной среды, рассчитанного на работу на уже существующих производственных площадках.
То есть сейчас во всем мире спор уже не идет о том, можно ли теоретически сделать человекоподобного робота. Сегодня спор идет о темпах их внедрения, и о том, какие именно задачи он начнет забирать у человека первыми. И здесь ответ уже не футурологический, а производственный: сначала самые рутинные, тяжелые, повторяемые и неудобные для людей операции, потом — все более сложные сценарии.
Здесь и проявляется ограниченность и откровенная тупость разговоров о стахановском «двенадцатичасовом подвиге». Человека можно заставить работать дольше. Но это не превращает его в более точный, более предсказуемый и более масштабируемый производственный модуль. Робот не устает (в человеческом смысле), не требует той же мотивации, не теряет концентрацию.
Но главный вопрос здесь даже не в роботах как таковых. Главный вопрос — чем российское общество собирается отвечать на эту траекторию. Если ответом становится не образование, не переобучение, не инженерная и управленческая модернизация, а призыв «затянуть пояса и пахать побольше», то это не стратегия развития. Это попытка спорить с автоматизацией языком, на котором автоматизация уже не разговаривает.
Особенно тревожно это выглядит на фоне состояния образовательной инфраструктуры. По данным ВШЭ, сегодня в России (барабанная дробь) — 38,5К школ. Для сравнения: в 2000 году их было почти 69К. Получается, за 25 лет число школ сократилось примерно в полтора раза. При этом число школьников за тот же период снизилось гораздо слабее — с 20 до 18 миллионов, то есть примерно на 10%. Иными словами, страна заметно сокращала институциональную базу школьного образования существенно быстрее, чем уменьшался сам контингент учащихся.
Но что мы слышим? «Просто дети САМИ не хотят учиться!». Смешно.
Есть один знаменитый детский врач — не могу по понятным причинам указать его фамилию, но до известных событий он часто мелькал на российском ТВ и даже передача у него была своя — и у него была такая фраза для мамаш, которые плакались, что их деточка не ест: «Ни один ребенок не умрёт от голода, если перед стоит целая тарелка еды!». А может и с образованием так? А может, просто не надо ограничивать переход детей в 10–11 классы? Дать им возможность учиться?
Сможете угадать, чьи это слова?
«...добиться 5-часового рабочего дня. Если мы этого добьёмся, то это будет великий переворот. В девять работу начал, в 2 часа уже конец, без перерыва. Пообедал, и время свободное. Мы на одном этом капитализм обойдём, они так не могут, им прибыль давай, а им рабочие: „А как русские могут за 5 часов и живут хорошо?
...
Спорт, это обязательно для каждого, если рабочий день будет 5 часов, на всё хватит, учиться надо будет всю жизнь. Прошло 10 лет, снова садись на пару месяцев за парту, вспоминай историю, географию. А если знаешь, сдай экзамен и гуляй эти два месяца. Нам неучи не нужны, нам нужны поголовно коммунисты, а какой ты коммунист, если ты ничего не знаешь и за сердце в сорок лет хватаешься. Это у нас времени не было, а у тебя есть, давай, развивайся, дорогой...“»
Если не знаете, не догадаетесь
Лаврентий Берия, «Спасённые дневники и личные записи. Полное издание»
Когда мир входит в фазу, где конкурентоспособность определяется не только станками и капиталом, но и способностью быстро учить людей новым инструментам, языкам, интерфейсам, системам управления и инженерным практикам, качество школьной сети оказывается стратегическим фактором. Нельзя одновременно говорить о технологическом суверенитете и относиться к образовательной инфраструктуре как к чему‑то, что можно безболезненно ужимать.
Если школ становится меньше, если общественный запрос на современное образование не превращается в системное расширение доступа к качественному обучению, если ставка делается не на массовое повышение квалификации, а на дисциплинарную мобилизацию труда, то страна начинает проигрывать еще до выхода на старт. Не потому, что люди «ленивы», а потому, что им предлагают конкурировать не тем ресурсом.
Сегодня мы «суверенизируем» совсем не то, что нужно.
Отсюда следует неприятный, но необходимый вывод. В технологическом соревновании ближайших лет выиграет не тот, кто сумеет выжать из работников еще несколько часов смены. Выиграет тот, кто не будет общаться лозунгами, а станет строить среду, в которой человек управляет все более сложными машинами.
Убежден, что для рывка сегодня нужны не новые трудовые рекорды по образцу прошлого, а новая архитектура знаний. Учить школьников, переучивать взрослых, обновлять управленческие практики, открывать доступ к современным технологиям, не бояться международной кооперации.
