Тренды развиваются не так, как их себе представляют
Устоявшиеся тренды часто кажутся вечными, но это не так. Инновации, новые идеи и технологии меняют траекторию существующих трендов и создают новые.
Мальтузианская катастрофа
Томас Мальтус, философ и экономист, в 1798 году предположил, что человечество неизбежно столкнётся с катастрофой: население растёт экспоненциально, а производство продовольствия — лишь линейно. Из этого следовал мрачный вывод: рано или поздно людей станет больше, чем способна прокормить земля, а значит, мир ждут голод, болезни, войны и массовая преждевременная смерть. Ошибка Мальтуса заключалась не в логике, а в том, что он не мог предвидеть промышленную революцию и последующий технологический переворот в сельском хозяйстве — от железного плуга и удобрений до селекции, механизации и новых способов хранения пищи. Именно эти изменения позволили резко увеличить урожайность и отсрочить предсказанную им развязку. До сих пор мальтузианская катастрофа не наступила, хотя вопрос о границах роста человечества по-прежнему остаётся открытым. Главный урок здесь в другом: даже самые устойчивые и долгосрочные тренды могут измениться, если в игру вступают технологии.
Восходящее и заходящее солнце
Фильм «Крепкий орешек» 1988 года точно уловил дух своей эпохи. Банда, выдающая себя за террористов, захватывает небоскрёб японской корпорации Nakatomi в Лос-Анджелесе, чтобы украсть 640 миллионов долларов в облигациях на предъявителя. В то время такой образ выглядел естественно: Япония казалась неудержимой экономической силой. Её автомобили и электроника задавали стандарт качества, её методы управления изучали американские компании, а японский капитал скупал знаковые активы в США — от Rockefeller Center до Columbia Pictures. Всё это создавало ощущение, что именно Япония станет следующим хозяином мировой экономики.
Но тренды редко движутся по прямой. В конце 1980-х японский пузырь достиг предела, Банк Японии в 1989–1990 годах резко повысил ставки, и за этим последовали обвал рынка и долгие годы экономической слабости. От пика конца 1989 года до начала 2009-го японский рынок потерял около 80% стоимости; на возвращение к историческому максимуму ушло более трёх десятилетий.
Сегодня роль главного экономического соперника США в массовом сознании занял уже Китай. И в этом, возможно, главный урок японской истории: даже самые грозные восходящие силы не растут вечно. Восходящее солнце тоже может зайти.
Кризис конского навоза
Промышленная революция резко ускорила урбанизацию. Фабрики создавали рабочие места и притягивали людей в города. В 1850 году в Нью-Йорке жили около 590 тысяч человек, а к 1900 году — уже 3,8 миллиона. Население Лондона за тот же период выросло с 2,6 до 6,5 миллиона.
Но быстрый рост городов породил серьёзные проблемы: загрязнение, антисанитарию, нехватку системы утилизации отходов и распространение болезней. Рабочие фабрик часто жили в тесных и тёмных трущобах.
До начала XX века главным городским транспортом были лошади. Поэтому рост населения означал и рост их числа. На рубеже веков в Нью-Йорке насчитывалось до 200 тысяч лошадей. Каждая из них ежедневно производила большое количество навоза и мочи, а также требовала много корма. Улицы были грязными, отходы привлекали насекомых и усиливали угрозу болезней.
Проблема казалась неразрешимой. В 1898 году на конференции по городскому планированию тема конского навоза фактически затмила все остальные вопросы. Но кризис исчез не благодаря лучшей уборке, а потому, что лошадей вытеснили автомобили.
Сегодня «Великий кризис конского навоза» напоминает: иногда неразрешимая проблема исчезает не из-за прямого решения, а потому, что технологический прогресс меняет всю систему.
