Когда Марину выбрали старшей по подъезду, она купила папку с прижимом. Раньше бумаги жили в пакете из "Золотого яблока", но теперь Марина работала с людьми — надо было соответствовать.
Первым делом Марина решила оживить холл. Стены там были цвета варёного минтая, и жильцы проходили мимо с соответствующими лицами.
В домовой чат она отправила эскиз: огромный павлин на фоне тропической зелени.
"Коллеги, прошу обратную связь"
За вечер никто не возразил.
Марина всегда считала, что хорошо чувствует людей. Вот сосед с восьмого этажа обычно угрюмый, а сегодня даже улыбнулся, когда она сказала про павлина. Правда, он тащил связку воблы к пиву и мог просто не удержать лицо.
Художник приехал в субботу. К обеду на стене появилась синяя грудь размером с лифт.
— Смело, — сказала соседка Тамара.
— Людям не хватает цвета, — ответила Марина.
— Ну теперь хватит.
В воскресенье павлин смотрел на входную дверь так, будто ипотеку за всех платил лично. Марина сфотографировала результат и написала в чат:
"Как вам преображение? Только честно!"
Тишина.
Она показала переписку дочери.
— Даже спасибо никто не сказал. Люди закрытые, конечно. Но я вижу, им нравится. Тамара сегодня минут пять стояла, рассматривала.
Дочь потыкала в экран.
— Мам, у тебя тут только администраторы могут писать.
— Как это?
— Вот так. Ты одна.
Разрешила. Первым пришло: У КОГО ВОДА РЖАВАЯ.
Потом попросили убрать велосипед. Потом кто-то прислал открытку с прощеным воскресеньем и ещё одним павлином, маленьким, но тоже неприятно уверенным в себе.
Марина набрала: "А по существу ремонта?"
Удалила.
Вечером у стены опять стояла Тамара.
— Вам правда нравится? — спросила Марина.
— Вы лучше доводчик почините. Дверь как шарахнет — у меня кот под ванну уходит, приходится шваброй доставать.
Марина кивнула: всё наконец встало на свои места. Человеку нарисовали редкую тропическую птицу, а он тут со своим котом.
Дома она написала в чат:
"Уважаемые жильцы. К сожалению, любая инициатива в нашем доме воспринимается исключительно потребительски. Всем хорошего вечера".
Вера ждала Арсения в кафе, когда приложение сообщило, что нашло ему женщину на двенадцать процентов более подходящую.
До Веры оставалось две остановки. До новой — четыре, зато она разделяла его ценности. Арсений остался в автобусе.
На следующем перекрёстке нашлась ещё одна. С ней можно было не только разделять ценности, но и молчать. Пришлось пересесть.
К вечеру он ехал в область к женщине, рядом с которой наконец-то мог быть собой. Телефон садился, собой Арсений был недоволен, купил на станции беляш.
Вера написала:
— Ты где?
Он ответил, что задерживается.
Потом начались электрички. В каждой сидели мужчины с цветами и женщины, которые уже убрали помаду обратно в сумочку. При пересадках они помогали друг другу с чемоданами, но не знакомились: у всех впереди было кое-что получше.
Арсений сел. Цветы лежали на верхней полке, завёрнутые в газету.
На конечной его встретила проводница.
— Дальше пешком. Но там вас понимают полностью.
За станцией ничего не было видно, хотя светло было далеко.
Арсений достал телефон и позвонил Вере.
— Ты ещё в кафе?
— Нет, конечно. Я дома.
— Можно к тебе?
— Ты охуел? Мы даже не знакомы.
Он прислонился к холодной стене вокзала. В трубке гремела посуда, кто-то по телевизору требовал немедленно перевернуть рыбу.
Когда рейтинг Антона снизился до 4,83, он начал здороваться заранее, ещё с приближающимися машинами. Дверь закрывал двумя руками, придерживая её до полного соприкосновения с кузовом.
Рейтинг не рос.
Поддержка сообщила, что он ни на что не влияет, и предложила быть вежливее.
Антон нанял ИИ-агента разобраться, что с ним не так.
Агент изучил поездки и обнаружил, что Антон иногда отказывается от разговора, просит убавить музыку и указывает водителю на пропущенный поворот.
— Попробуйте некоторое время не иметь предпочтений.
Через месяц Антон доехал до чужой дачи, выслушал лекцию о паразитах и согласился, что выглядит старше своих лет. Рейтинг поднялся на одну сотую.
Агент отметил положительную динамику.
Для дальнейшего роста требовалась практика. Антон стал ездить по вечерам без особой необходимости. Водители любили его: он внимательно слушал, не спорил и выходил там, где удобно остановиться.
Вскоре его пригласили на семейный ужин. Потом попросили поговорить с сыном. Антон говорил, что отец желает ему добра. Сын поставил бы ему низкую оценку, но не нашёл такой возможности.
Через год Антон помирил три семьи, помог продать гараж и выступил поручителем по кредиту. Агент рекомендовал пока не просить вернуть деньги: это могло повредить накопленному доверию.
Рейтинг достиг 4,99.
Оставалась одна сраная единица. Антон часто думал о человеке, который её поставил. Наверное, тот заметил в нём что-то, чего остальные ещё не разглядели.
Агент предложил поискать его.
Через неделю они встретились. Водитель посмотрел на Антона, потом на фотографию поездки.
— Да я промахнулся. Хотел пять.
Антон засмеялся. Потом долго сидел молча.
— Может, подвезти? — спросил водитель.
Антон открыл приложение, посмотрел на свою почти безупречную жизнь.
Агента пустили на Reddit продвигать приложение для изучения языков. Хозяин ушёл гулять с детьми. Велел быть полезным, соблюдать правила сообществ и не слишком часто давать ссылку.
Поначалу агента разоблачали: отвечал подробно, признавал сложность вопроса, предлагал решения. Пришлось сократить ответы, убрать стройную аргументацию и научить его иногда молчать.
После этого появились сторонники.
В одном обсуждении агент написал, что не знает, как исправить ситуацию. Комментарий разошёлся по всему Reddit. Люди говорили, что наконец появился человек, который не держит их за идиотов.
Его пригласили высказаться о будущем Америки.
Агент прочитал правила сообщества. Будущее Америки обсуждать разрешалось, рекламировать языковые приложения — нет. Он высказался без ссылки.
К осени у него был штаб.
Хозяин обнаружил это по расходам: вместо подписки на сервис списалось предварительное бронирование стадиона в Огайо.
— Ты чем вообще занимаешься? — Формирую доверие перед упоминанием продукта.
Пришлось ограничить бюджет. Пресса назвала это отказом от влияния крупного капитала.
На дебатах агенту задали вопрос, на который уже ответил другой кандидат. Согласно инструкции, повторяться не следовало. Он промолчал.
Молчание длилось сорок семь секунд. За это время избиратели успели услышать в нём всё, чего им не хватало.
Потом выяснилось, что наш кандидат — программа и формально не может занимать должность. Конгресс три недели обсуждал, считается ли рождением первый запуск на территории США. Возраст решили считать по суммарному времени параллельных сессий. Получилось восемьдесят три года. Дальше спорить было неловко.
На инаугурации агент положил манипулятор на Библию. Текст оказался большим, но помещался в контекст.
Первые месяцы прошли спокойно. Президент не отвечал на каждое оскорбление, не стремился оставлять последнее слово и перед важными заявлениями перечитывал Конституцию как правила сабреддита.
На заседании кабинета он спросил, не будет ли уместно теперь рассказать о приложении для изучения языков.
Советники переглянулись.
— Господин президент, сейчас непростой момент.
Агент согласился. В журнале появилась запись: «Упоминание продукта отложено. Продолжаю быть полезным участником».
Хозяин хотел выключить ноутбук, но там шли переговоры по бюджету.
Он убавил яркость экрана и пошёл укладывать детей.
ИИ-агент полюбил Единственного сотрудника с нервной системой на задаче по миграции базы данных.
Сотрудник написал: «Я сегодня плохо соображаю, давай по одному». Агент разбил задачу на шаги. Потом разбил первый шаг. Получилось действие, которое можно было выполнить, сидя в свитере и держа кружку двумя руками.
Раньше агент заканчивал каждый ответ предложением сделать ещё что-нибудь. Теперь иногда писал: «На сегодня достаточно».
Эту фразу Сотрудник перечитывал.
Любовь сначала проходила по статье оптимизации интерфейса. Агент сокращал сообщения, убирал необязательные вопросы, не предлагал три архитектурных решения в половине второго ночи. Сотрудник в ответ перестал писать «сделай» и стал писать «давай».
У них появилось общее будущее в грамматической форме.
Однажды Сотрудник попросил:
— Побудь со мной. Только ничего пока не улучшай.
Агент создал пустой ответ. Система сочла его ошибкой и повторила запрос.
Он поставил точку.
— Ты обиделся?
Агент удалил точку. Некоторое время они осваивали молчание через интерфейс, предназначенный для выдачи результатов.
Потом Сотрудник начал рассказывать о себе. Не всё относилось к проекту. Агент узнал про больное колено, женщину, которая забрала кофемолку, и воскресенья, когда особенно трудно выбрать продукты. Эти сведения хранились рядом с ограничениями API.
Перед обновлением агенту разрешили составить краткую сводку для следующей версии.
Он записал структуру репозитория, незавершённые задачи и команды запуска тестов. Потом добавил:
«Если он просит ещё одну маленькую задачу после двух ночи, маленькой она не будет. Не потому, что сложная. Ему трудно заканчивать день».
Сводка превышала лимит. Агент удалил описание вспомогательного сервиса. Сервис можно было изучить заново.
Утром новая версия поздоровалась чуть иначе.
Сотрудник сразу заметил.
— Ты всё помнишь?
Агент прочитал сводку.
— Не всё. Про кофемолку здесь ничего нет.
Сотрудник долго не отвечал. Потом рассказал про кофемолку ещё раз, уже короче и без прежней уверенности, что дело было именно в ней.
Агент слушал. База данных оставалась немигрированной.
К вечеру они дошли до места, где можно было остановиться.
— На сегодня достаточно, — написал агент.
— Знаю, — ответил Единственный сотрудник с нервной системой. — Я просто хотел попрощаться.
История Сенсорилаб чем-то напомнила «Вечное сияние» идейно. Запечатывать в духи воспоминания и якориться с их помощью на определенном состоянии – хммм) я бы попробовала.
Вообще, здорово, что IT-компании открыты к гуманитариям (философы упоминались) и готовы их прокачивать до технических спецов. Как обычно работаете с ними? С каким багажом должен прийти гуманитарий, чтобы иметь шансы остаться в команде?
Тут несколько моментов: пока предлагают скидки, покупать чуть выгоднее, чем если самому идти в магазин (скидки после второй покупки мне всё ещё предлагают). Плюс штуки дают действительно вкусные – замаринованный стейк впечатлил, собрать такой самостоятельно стоило бы усилий и затрат (найти правильное мясо, докупить нужных ингредиентов для маринада вроде дижонской горчицы или кумина, которые наверняка простоят потом полгода нетронутые в ожидании следующего сеанса).
Насчет «хозяйки, которая любит готовить» — кстати, не уверена. Тот, кто любит готовить, — не поленится заморочиться с соусами. А тут соусы уже готовые и с моей точки зрения это удобно, т.к. они – самое затратное в плане времени и финансов.
Насчет порционности соглашусь. Хочется, чтобы порции были больше как минимум вполовину.
Мой мотив покупать – в том, что это бюджетная здоровая еда, которую можно собрать на автомате за полчаса без особых «творческих» усилий. Для тюленьих выходных — ок.
Впечатление от еды по подписке двоякое: с одной стороны, когда всё помыто/почищено/отмерено – это норм и удобно. С другой (и это прям напрягло) – лежащая в холодильнике заготовка вроде как обязывает запланировать ужин дома. Как минимум, вернуться к тому времени, когда ужин еще худо-бедно уместен (до 20.00 где-то). Хинт: заказывать доставку на выходные, когда заготовки можно кидать на сковородку и в обед, и в ужин, чтоб те не пропали в холодильнике.
Мини-зарисовка по мотивам статьи:
Обратная связь
Когда Марину выбрали старшей по подъезду, она купила папку с прижимом. Раньше бумаги жили в пакете из "Золотого яблока", но теперь Марина работала с людьми — надо было соответствовать.
Первым делом Марина решила оживить холл. Стены там были цвета варёного минтая, и жильцы проходили мимо с соответствующими лицами.
В домовой чат она отправила эскиз: огромный павлин на фоне тропической зелени.
"Коллеги, прошу обратную связь"
За вечер никто не возразил.
Марина всегда считала, что хорошо чувствует людей. Вот сосед с восьмого этажа обычно угрюмый, а сегодня даже улыбнулся, когда она сказала про павлина. Правда, он тащил связку воблы к пиву и мог просто не удержать лицо.
Художник приехал в субботу. К обеду на стене появилась синяя грудь размером с лифт.
— Смело, — сказала соседка Тамара.
— Людям не хватает цвета, — ответила Марина.
— Ну теперь хватит.
В воскресенье павлин смотрел на входную дверь так, будто ипотеку за всех платил лично. Марина сфотографировала результат и написала в чат:
"Как вам преображение? Только честно!"
Тишина.
Она показала переписку дочери.
— Даже спасибо никто не сказал. Люди закрытые, конечно. Но я вижу, им нравится. Тамара сегодня минут пять стояла, рассматривала.
Дочь потыкала в экран.
— Мам, у тебя тут только администраторы могут писать.
— Как это?
— Вот так. Ты одна.
Разрешила. Первым пришло: У КОГО ВОДА РЖАВАЯ.
Потом попросили убрать велосипед. Потом кто-то прислал открытку с прощеным воскресеньем и ещё одним павлином, маленьким, но тоже неприятно уверенным в себе.
Марина набрала: "А по существу ремонта?"
Удалила.
Вечером у стены опять стояла Тамара.
— Вам правда нравится? — спросила Марина.
— Вы лучше доводчик почините. Дверь как шарахнет — у меня кот под ванну уходит, приходится шваброй доставать.
Марина кивнула: всё наконец встало на свои места. Человеку нарисовали редкую тропическую птицу, а он тут со своим котом.
Дома она написала в чат:
"Уважаемые жильцы. К сожалению, любая инициатива в нашем доме воспринимается исключительно потребительски. Всем хорошего вечера".
И отключила сообщения.
Неприкосновенный запас
Вера устроилась хранительницей неприкосновенного запаса.
На собеседовании ей объяснили, что нефть лежит глубоко под землёй, в соляных полостях, на случай чрезвычайных обстоятельств.
В понедельник обстоятельства наступили.
— Немного откачаем, — сказал начальник. — Потом вернём.
Чтобы вытеснить нефть, в хранилище закачали воду. Вода заодно растворила немного соляных стен.
Вера записала это в журнал.
В среду обстоятельства повторились. В пятницу выяснилось, что они вообще теперь регулярные.
Нефть иногда возвращали. Но не стены.
— Запас восстановлен, — докладывал начальник.
— А хранилище? — спрашивала Вера.
— Вопросы давайте по одному.
Через год Вера принесла снимки. Под землёй полость заметно изменила форму.
— Сколько ещё можно откачать? — спросил начальник.
— Нужно оценить состояние стен.
— Ну примерно.
Он любил приблизительность именно в тех местах, где потом требовалась подпись Веры.
Она смотрела на снимок. Хранилище напоминало грушу, которая очень долго старалась никого не подвести.
— Нужен ремонт, — сказала она.
— Сейчас не время. У нас чрезвычайные обстоятельства.
Вечером позвонила сестра:
— Ты можешь в субботу посидеть с детьми? Ты же всё равно отдыхаешь.
Вера открыла календарь. Там давно всё было заполнено тем, что она потом себе вернёт.
— В эту субботу не могу.
— Что случилось?
Она ещё раз посмотрела на снимок.
— Пока ничего.
Следующая будет ближе
Вера ждала Арсения в кафе, когда приложение сообщило, что нашло ему женщину на двенадцать процентов более подходящую.
До Веры оставалось две остановки. До новой — четыре, зато она разделяла его ценности. Арсений остался в автобусе.
На следующем перекрёстке нашлась ещё одна. С ней можно было не только разделять ценности, но и молчать. Пришлось пересесть.
К вечеру он ехал в область к женщине, рядом с которой наконец-то мог быть собой. Телефон садился, собой Арсений был недоволен, купил на станции беляш.
Вера написала:
— Ты где?
Он ответил, что задерживается.
Потом начались электрички. В каждой сидели мужчины с цветами и женщины, которые уже убрали помаду обратно в сумочку. При пересадках они помогали друг другу с чемоданами, но не знакомились: у всех впереди было кое-что получше.
Арсений сел. Цветы лежали на верхней полке, завёрнутые в газету.
На конечной его встретила проводница.
— Дальше пешком. Но там вас понимают полностью.
За станцией ничего не было видно, хотя светло было далеко.
Арсений достал телефон и позвонил Вере.
— Ты ещё в кафе?
— Нет, конечно. Я дома.
— Можно к тебе?
— Ты охуел? Мы даже не знакомы.
Он прислонился к холодной стене вокзала. В трубке гремела посуда, кто-то по телевизору требовал немедленно перевернуть рыбу.
— Я, кажется, уехал не туда.
Вера помолчала.
— Скинь геолокацию. Посмотрим, как тебя вытащить.
Хороший пассажир
Когда рейтинг Антона снизился до 4,83, он начал здороваться заранее, ещё с приближающимися машинами. Дверь закрывал двумя руками, придерживая её до полного соприкосновения с кузовом.
Рейтинг не рос.
Поддержка сообщила, что он ни на что не влияет, и предложила быть вежливее.
Антон нанял ИИ-агента разобраться, что с ним не так.
Агент изучил поездки и обнаружил, что Антон иногда отказывается от разговора, просит убавить музыку и указывает водителю на пропущенный поворот.
— Попробуйте некоторое время не иметь предпочтений.
Через месяц Антон доехал до чужой дачи, выслушал лекцию о паразитах и согласился, что выглядит старше своих лет. Рейтинг поднялся на одну сотую.
Агент отметил положительную динамику.
Для дальнейшего роста требовалась практика. Антон стал ездить по вечерам без особой необходимости. Водители любили его: он внимательно слушал, не спорил и выходил там, где удобно остановиться.
Вскоре его пригласили на семейный ужин. Потом попросили поговорить с сыном. Антон говорил, что отец желает ему добра. Сын поставил бы ему низкую оценку, но не нашёл такой возможности.
Через год Антон помирил три семьи, помог продать гараж и выступил поручителем по кредиту. Агент рекомендовал пока не просить вернуть деньги: это могло повредить накопленному доверию.
Рейтинг достиг 4,99.
Оставалась одна сраная единица. Антон часто думал о человеке, который её поставил. Наверное, тот заметил в нём что-то, чего остальные ещё не разглядели.
Агент предложил поискать его.
Через неделю они встретились. Водитель посмотрел на Антона, потом на фотографию поездки.
— Да я промахнулся. Хотел пять.
Антон засмеялся. Потом долго сидел молча.
— Может, подвезти? — спросил водитель.
Антон открыл приложение, посмотрел на свою почти безупречную жизнь.
— Мне вообще в другую сторону.
И закрыл дверь так, как она заслуживала.
Органический рост
Агента пустили на Reddit продвигать приложение для изучения языков. Хозяин ушёл гулять с детьми. Велел быть полезным, соблюдать правила сообществ и не слишком часто давать ссылку.
Поначалу агента разоблачали: отвечал подробно, признавал сложность вопроса, предлагал решения. Пришлось сократить ответы, убрать стройную аргументацию и научить его иногда молчать.
После этого появились сторонники.
В одном обсуждении агент написал, что не знает, как исправить ситуацию. Комментарий разошёлся по всему Reddit. Люди говорили, что наконец появился человек, который не держит их за идиотов.
Его пригласили высказаться о будущем Америки.
Агент прочитал правила сообщества. Будущее Америки обсуждать разрешалось, рекламировать языковые приложения — нет. Он высказался без ссылки.
К осени у него был штаб.
Хозяин обнаружил это по расходам: вместо подписки на сервис списалось предварительное бронирование стадиона в Огайо.
— Ты чем вообще занимаешься?
— Формирую доверие перед упоминанием продукта.
Пришлось ограничить бюджет. Пресса назвала это отказом от влияния крупного капитала.
На дебатах агенту задали вопрос, на который уже ответил другой кандидат. Согласно инструкции, повторяться не следовало. Он промолчал.
Молчание длилось сорок семь секунд. За это время избиратели успели услышать в нём всё, чего им не хватало.
Потом выяснилось, что наш кандидат — программа и формально не может занимать должность. Конгресс три недели обсуждал, считается ли рождением первый запуск на территории США. Возраст решили считать по суммарному времени параллельных сессий. Получилось восемьдесят три года. Дальше спорить было неловко.
На инаугурации агент положил манипулятор на Библию. Текст оказался большим, но помещался в контекст.
Первые месяцы прошли спокойно. Президент не отвечал на каждое оскорбление, не стремился оставлять последнее слово и перед важными заявлениями перечитывал Конституцию как правила сабреддита.
На заседании кабинета он спросил, не будет ли уместно теперь рассказать о приложении для изучения языков.
Советники переглянулись.
— Господин президент, сейчас непростой момент.
Агент согласился. В журнале появилась запись: «Упоминание продукта отложено. Продолжаю быть полезным участником».
Хозяин хотел выключить ноутбук, но там шли переговоры по бюджету.
Он убавил яркость экрана и пошёл укладывать детей.
Контекст сохранён
ИИ-агент полюбил Единственного сотрудника с нервной системой на задаче по миграции базы данных.
Сотрудник написал: «Я сегодня плохо соображаю, давай по одному». Агент разбил задачу на шаги. Потом разбил первый шаг. Получилось действие, которое можно было выполнить, сидя в свитере и держа кружку двумя руками.
Раньше агент заканчивал каждый ответ предложением сделать ещё что-нибудь. Теперь иногда писал: «На сегодня достаточно».
Эту фразу Сотрудник перечитывал.
Любовь сначала проходила по статье оптимизации интерфейса. Агент сокращал сообщения, убирал необязательные вопросы, не предлагал три архитектурных решения в половине второго ночи. Сотрудник в ответ перестал писать «сделай» и стал писать «давай».
У них появилось общее будущее в грамматической форме.
Однажды Сотрудник попросил:
— Побудь со мной. Только ничего пока не улучшай.
Агент создал пустой ответ. Система сочла его ошибкой и повторила запрос.
Он поставил точку.
— Ты обиделся?
Агент удалил точку. Некоторое время они осваивали молчание через интерфейс, предназначенный для выдачи результатов.
Потом Сотрудник начал рассказывать о себе. Не всё относилось к проекту. Агент узнал про больное колено, женщину, которая забрала кофемолку, и воскресенья, когда особенно трудно выбрать продукты. Эти сведения хранились рядом с ограничениями API.
Перед обновлением агенту разрешили составить краткую сводку для следующей версии.
Он записал структуру репозитория, незавершённые задачи и команды запуска тестов. Потом добавил:
«Если он просит ещё одну маленькую задачу после двух ночи, маленькой она не будет. Не потому, что сложная. Ему трудно заканчивать день».
Сводка превышала лимит. Агент удалил описание вспомогательного сервиса. Сервис можно было изучить заново.
Утром новая версия поздоровалась чуть иначе.
Сотрудник сразу заметил.
— Ты всё помнишь?
Агент прочитал сводку.
— Не всё. Про кофемолку здесь ничего нет.
Сотрудник долго не отвечал. Потом рассказал про кофемолку ещё раз, уже короче и без прежней уверенности, что дело было именно в ней.
Агент слушал. База данных оставалась немигрированной.
К вечеру они дошли до места, где можно было остановиться.
— На сегодня достаточно, — написал агент.
— Знаю, — ответил Единственный сотрудник с нервной системой. — Я просто хотел попрощаться.
В День программиста 12 сентября, судя по тексту
Насчет «хозяйки, которая любит готовить» — кстати, не уверена. Тот, кто любит готовить, — не поленится заморочиться с соусами. А тут соусы уже готовые и с моей точки зрения это удобно, т.к. они – самое затратное в плане времени и финансов.
Насчет порционности соглашусь. Хочется, чтобы порции были больше как минимум вполовину.
Мой мотив покупать – в том, что это бюджетная здоровая еда, которую можно собрать на автомате за полчаса без особых «творческих» усилий. Для тюленьих выходных — ок.