В Корее переход от китайского вэньяна к национальной системе письма оказался ещё более необычным, чем в Японии. Корейская письменность, хангыль, была разработана на основе принципов китайской иероглифики и монгольского письма, дальнего потомка брахми. Произошло это в середине XV века по приказу вана Седжона Великого, одного из мудрейших и успешнейших правителей в истории этой страны. Однако блестящая работа лингвистов королевской академии вызвала не лучшую реакцию элит — и вплоть до самого конца XIX века официальные корейские документы и книги писались по-китайски или корейским аналогом манъёганы. Лишь когда Корея оказалась под нарастающим давлением Японской империи, а затем и стала её колонией, «письмо женщин и простолюдинов» стремительно превратилось в предмет национальной гордости и идентичности — каковым остаётся по обе стороны границы между двумя корейскими государствами.

На взгляд среднего иностранца, не имеющего отношения к Восточной Азии и культуре её стран, китайское, японское и корейское письмо очень похожи. Более внимательный заметит, что в китайском все знаки представляют собой похожие, вписанные в квадраты знаки с разным числом прямых и косых черт. Тогда как в японском рядом с ними обильно присутствуют символы с очень извилистыми линиями, а в корейском почти везде прямые с некоторым количеством округлостей. Японцы и корейцы восприняли письмо у китайцев — но к их языкам с обилием изменяемых частей слов чистая иероглифика подошла слабо, и пошли они при этом очень разными путями. Японская письменность, где иероглифы-кандзи перемешаны со знаками сразу двух слоговых азбук, а теперь ещё и латиницей, — результат долгой эволюции, ключевые события которой произошли в блестящую и изысканную эпоху Хэйан. И связаны они, с одной стороны, с литературной традицией и поэтическими сплетнями придворных дам, с другой — с духовными практиками тантрического буддизма школы Сингон.

Китайская иероглифика, ханьцзы — вторая по распространённости в современном мире письменность после западных и восточных потомков финикийского. В Китае её историю принято возводить к дальним тысячелетиям, легендарным временам оформлявших само мироздание и человечество «трёх владык и пяти императоров». В реальности она оформилась не позднее XIV века до нашей эры в первом китайском государстве династии Шан в среднем течении Хуанхэ. После чего уже никуда не делась, лишь меняя формы и ассортимент знаков и материалы, на которые она наносилась, — от гадательных панцирей черепах и ритуальных бронзовых сосудов до бамбука, шёлка и бумаги. Которая, собственно, и была изобретена при династии Хань именно для записи иероглифических текстов.

Наш соотечественник в среднем сталкивается с индийскими системами письма гораздо реже, чем с латиницей или китайской иероглификой. Однако деванагари, наиболее распространённая их форма, сейчас — четвёртая по употребляемости в мире система письма после латиницы, китайской иероглифики и арабской письменности. А также официальная письменность самой населённой страны на планете — с 2023 года Индия обошла КНР по этому показателю. Все индийские системы письма восходят к системам кхароштхи и брахми. Их авторы были удивительно грамотными лингвистами: они не просто приспособили к своему языку знаки пост-финикийского письма, как все прочие, а фундаментально «перепаяли» всю систему на основе глубокого понимания фонетики и механики произношения звуков. Организованные по табличному принципу знаки с гибкой системой дополнявших их элементов позволили точно отразить сложнейшую фонетику ведийского санскрита. Ничего подобного не происходило больше нигде, от Средиземноморья до Китая. Как в землях, где к тому моменту продолжалось становление полноценной государственности и едва начиналось капитальное строительство, могли существовать способные на подобную «разработку» специалисты? Попробуем разобраться.

Огромная совокупность алфавитных и слоговых систем, используемая либо использовавшаяся от пустынных берегов атлантического побережья Северной Африки до экваториального острова Бали и холодных монгольских степей, происходит из одного корня. Это арамейское письмо, которое возникло непосредственно из финикийского, и распространилось в Месопотамии в ходе очень бурных исторических процессов. За I тысячелетие до нашей эры оно вытеснило из обихода клинопись с её более чем двухтысячелетней к тому времени традицией. Затем она шагнула за Инд, опередив греческий алфавит буквально на пару веков — и там дала рождение слоговому письму брахми, из которого произросли невообразимые букеты индийских систем письма, включая санскритский деванагари. Затем арамейское письмо оказалось вытеснено арабским — которое и само произошло от одной из его южных ветвей — и поныне сохранилось лишь у небольших этнорелигиозных групп Ближнего Востока. Но для истории Азии и Северной Африки роль арамейской письменности колоссальна, и вполне сравнима с ролью греческой для Запада, или китайской иероглифики для Восточной Азии.

Греки — один из немногих народов с письменной традицией, чья история отслеживается с бронзового века и продолжается поныне. По древности письменной традиции эллины вполне могут поспорить с китайцами, пусть и заимствовали свою первую письменность у другого народа. С I тысячелетия до нашей эры на греческом языке, с уже знакомой нам письменностью на основе финикийской, начинает развиваться одна из важнейших на планете художественных и научно-философских литературных традиций. Именно носители греческого языка сумели сплавить воедино собственную живую и оригинальную мысль, огромное наследие древних цивилизаций Египта и Месопотамии, религиозные учения иудеев и иранцев, и даже метафизические концепции из далёкой Индии. Из греческой письменности развились сначала римская латиница, а затем и славянская кириллица. Попробуем проследить, как греки прошли путь от суровых северных варваров эпохи бронзы к самому образованному народу античности и как на нём умудрились потерять и забыть свою первую письменность.

Первые алфавитные системы письма появились в восточном Средиземноморье во II тысячелетии до нашей эры среди народов, активно взаимодействовавших с Египтом. Эксперименты по созданию алфавитов параллельно отслеживаются в двух очень разных культурах. На Синае, в Ханаане и Леванте семитские племена то воевали, то торговали с египтянами и попутно упрощали их письмо для своих целей. Спустя несколько столетий и одну катастрофу Бронзового века на основе этих ранних экспериментов родится финикийская письменность — прямой предок почти всех современных алфавитов, от латиницы и кириллицы до иврита и санскрита.

Когда говорят о древней письменности, большинству из нас первым делом приходит в голову египетская иероглифика: загадочные знаки в виде людей, животных и разнообразных фигур, умело вырезанные в камне или нарисованные на стенах храмов, пирамид и обелисков. Эта система письма сейчас считается второй по древности после шумерской клинописи, которую мы обсуждали в прошлый раз. При этом сами египтяне несравнимо чаще использовали не столько иероглифику в строгом смысле слова, сколько куда менее известное неспециалистам иератическое письмо — сильно упрощённую и адаптированную под быстрые записи на папирусе вариацию иероглифики. Египтяне прочно держались за свою уникальную систему письменности почти три тысячи лет, пока она не оказалась вытеснена греческим алфавитом в античности и исчезла уже в нашей эре. Напрямую от неё осталось лишь несколько знаков письменности коптского языка, прямого потомка древнеегипетского, для которых не нашлось подходящих греческих букв.

Наш современный мир переполнен, буквально затоплен текстами на разных языках, написанными разными системами письма. Они окружают нас везде, в оффлайне и тем более в онлайне. Человек XXI века ежедневно прочитывает столько информации, сколько образованные люди древности порой читали за всю жизнь. Обитателям сети очень трудно представить то, как жило подавляющее большинство человечества в прошлые эпохи — когда и текстов, и умеющих их читать было несопоставимо меньше. А большую часть истории нашего вида Homo Sapiens никаких текстов не было вовсе. Первые достоверно известные системы письменности в строгом смысле слова, шумерская клинопись и египетская иероглифика, появились немногим более пяти тысяч лет тому назад. Они просуществовали тысячелетия, сильно изменившись в процессе, но в итоге уступили место алфавитным системам письма — а вот возникшая несколько позже китайская иероглифика процветает и поныне. Системы письма рождались и умирали, порождали одна другую, менялись порой очень радикальным образом, и процесс этот продолжается и поныне. Попробуем в этом разобраться.

Наши обыденные представления о традиционной японской кухне несколько отличаются от реальности. Суши — блюдо со сложной биографией, которое в знакомой нам форме сформировалось не в Японии, а в среде японских эмигрантов на западном побережье США. Рамен принесли в Страну восходящего солнца уже китайские иммигранты. Да и в виде лапши быстрого приготовления, которая многими японцами считается главным национальным изобретением XX столетия, её придумал выходец с Тайваня. Тэмпура — результат знакомства с португальцами в XVI веке. Однако в последние пару лет в нашей стране популярным и уже привычным перекусом стало одно из самых древних и исконных блюд японской кухни в самом строгом смысле слова. Речь идёт об онигири. Их «биография» уходит в доисторическое прошлое Азии, где подобные блюда, возможно, имели отношение к человеческим жертвоприношениям. На островах они появились вместе с земледелием — после чего судьба рисовых колобков или треугольников оказалась неразрывно связана со всеми перипетиями истории Японии — от хэйанских аристократов и самураев до современных офисных клерков и отаку.

С ноября 1896-го по май 1897 года по Соединённым Штатам Америки прошло странное поветрие. Сначала в Калифорнии, затем на Среднем Западе и в Техасе газеты то тут, то там сообщали о наблюдениях в небе сначала странных огней и больших удлинённых теней, а затем и летательных аппаратов сигарообразной формы с гондолами и прожекторами. Чаще наблюдения имели место по ночам в сельской местности, но в ряде случаев утверждалось о массовых наблюдениях при участии ответственных лиц с элементами паники. Иногда из аппаратов выходили люди, и общались с очевидцами — особенно часто рассказывая, что собираются воевать с испанскими колониальными войсками за независимость Кубы. Иногда при контактах происходило нечто совершенно странное и диковатое. При этом и число наблюдений, и характеристики описываемых аппаратов несопоставимо превосходили количество и возможности реальных дирижаблей тех лет, особенно в США. Попробуем разобраться, чем же это было?

В прошлой части мы разобрали первые два произведения цикла «Двадцатый век»: роман с описанием жизни Парижа будущего и графическую новеллу о военном деле. Уже в них обнаруживается немало метких предсказаний, очень неочевидных для 1880-х годов, — к примеру, штурмовка с воздуха колонны бронетехники, думскроллинг мрачных новостей по телефону или рост популярности видеороликов длиной в несколько минут. Но третья книга, роман «Электрическая жизнь», представляет ещё более занятный и странный пример удивительно точного прогнозирования явлений, которые появятся только спустя век-полтора. К примеру, чего стоит одна только сцена найма на работу колонкой под управлением искусственного интеллекта — которая ещё несколько лет назад была бы нам куда менее понятной. Кроме того, тут есть всемирная и общедоступная сеть электронной связи с визуальным и звуковым контурами, дистанционное образование, а доставка готовой еды вместо домашней готовки стала обыденностью. А также вовсю стоит проблема перегрузки психики от постоянного онлайна, и существуют курорты для «цифрового детокса». Автор, знаменитый французский карикатурист, скорее всего, искренне полагал, что пишет пародию на научную фантастику и современные ему тенденции французского общества, — а Жюль Верн и критика поругивали его за странность, мрачность и невероятность описываемого будущего, которое ну никак не может стать реальностью. Итак, погрузимся в «киберпанк прапрапрадеда», который странным образом оказался похож на современность куда больше, чем классический «Нейромант» Уильяма Гибсона.

Знаменитый в своё время и крайне плодовитый французский автор Альбер Робида оставил после себя несколько книг и тысячи рисунков — в том числе множество иллюстраций к своей пародии на Жюля Верна под названием «XX век». Именно эти ироничные картинки в очень характерном стиле породили эстетику того, что теперь мы зовём стимпанком — только тогда это был не ретро-, а просто футуризм. Что более удивительно, в «XX веке», писавшемся в 1880-е годы, юморист Робида умудрился предсказать в своих текстах множество реалий и явлений будущего — больше, чем Верн во всех своих романах. В 1970-е, когда его книги были открыты вновь, оказалось, что вроде бы легкомысленный автор довольно точно описал тотальные войны с массовым применением бронетехники, авиации и оружия массового поражения — о чём на момент написания мало задумывались генштабисты и военные эксперты. Но в наше время «XX век» читается ещё более странно. Альбер Робида полтора столетия назад широкими мазками изобразил то, что стало нашей повседневностью лишь в последние годы. Под стимпанковскими декорациями и старомодными диалогами скрывается мир, который даже из 1970-х был не очевиден: со всеобщей электронной связью, маркетплейсами, нейроассистентами, статусами в мессенджерах, онлайн-курсами, думскроллингом новостей, клиповым мышлением, информационной перегрузкой и цифровым детоксом. И это не говоря о мелочах вроде гиперлупа, воинствующих инцелов во главе с неким Арсеном, и эпидемии после утечки из биолаборатории. Стирлинг и Уилсон изобрели киберпанк в 1980-х и стимпанк в 1990-х годах. Альбер Робида описал киберпанк в декорациях стимпанка в 1880-х. И не тот киберпанк, который в «Нейроманте» и «Призраке в доспехе», а тот, который «мы заслужили».

В прошлых частях мы шагнули в эпоху после завершения Второй мировой войны, чтобы проследить за последними дирижаблями СССР и ВМС США. Однако наше повествование будет однозначно неполным без рассказа о том, как завершилась история классических немецких цеппелинов. Два огромных трансатлантических авиалайнера LZ-129 «Hindenburg» и LZ-130 «Graf Zeppelin II» стали пиком развития германского дирижаблестроения. Казалось, что хотя бы на дальних межконтинентальных маршрутах воздушные корабли жёсткой конструкции ещё вполне способны конкурировать и с пассажирскими судами, и с большими самолётами. Увы, судьба рассудила иначе — и объятый пламенем «Гинденбург», обрушившийся майским вечером перед объективами камер на поле американской авиабазы Лейкхёрст, поставил трагическую точку в этой истории. 

История американских воздушных кораблей жёсткой конструкции надолго прервалась после крушения небесных авианосцев «Экрон» и «Мэкон». Однако машины мягкой конструкции, предназначенные для патрулирования ближних к берегам США акваторий морей и океанов, строили целыми сериями и в Первую, и особенно во Вторую мировую войну. На фоне и сотен тысяч выпущенных и сражавшихся самолётов, и бороздивших небеса огромных летающих авианосцев жёсткой конструкции, история американских мягких дирижаблей остаётся в их тени. Однако в ней были свои яркие и интересные страницы, вроде боя дирижабля K-74 с немецкой субмариной U-134 в Карибском море, или загадочного исчезновения в полёте экипажа L-8, «воздушной Марии Целесты». Венцом эволюции не впечатлявших поначалу «блимпов» стали мощные дирижабли серии N — мягкой конструкции, но превышавшие размерами любую полужёсткую машину проектов Умберто Нобиле, имевшие возможность межконтинентальных и даже кругосветных полётов, побивавшие рекорды цеппелинов и нёсшие внутри купола мощные РЛС ДРЛО. История эксплуатации серийных дирижаблей ВМС США окончилась удивительно поздно: в начале 1960-х годов, во времена космических полётов, термоядерного оружия, межконтинентальных баллистических ракет, Хрущёва и Кеннеди, накануне Карибского кризиса.

Практическая история дирижаблей СССР завершилась к концу сороковых годов, несмотря на то, что ими к концу войны вновь заинтересовался лично Сталин. Сначала возрождение дирижаблестроения отложили на фоне более срочных проектов разворачивавшейся холодной войны. Потом наступила эпоха покорения космоса и оттепельного технооптимизма. Воздушные корабли казались в это время чем-то архаичным и безнадёжно устаревшим, вроде старинного мебельного гарнитура — многие из которых тогда отправлялись на свалки, сменяясь минималистичным пластиком ярких расцветок. Однако времена вновь сменились, настало более приземлённое и прагматичное правление Брежнева — и продолжавшие существовать в головах энтузиастов и романтиков инженерно-конструкторской сферы идеи возрождения советских дирижаблей получили новые шансы.

В 1936 году в СССР был сформирован уникальный, первый в истории полностью женский воздухоплавательный экипаж. Лётчицами на самолётах к этому времени было никого не удивить, они стали появляться ещё до Первой мировой войны, в том числе в Российской империи — но дирижабли долгое время оставались сугубо мужским царством, где женщины появлялись лишь в роли пассажирок. Свежепостроенный СССР В-1 «Первое мая», помимо основного экипажа, состоявшего из мужчин, со временем получил и второй, сугубо женский. Командиром стала Вероника Митягина, старпомом и штурвальным — Людмила Эйхенвальд, бортмехаником — Евгения Ховрина. Увы, сведений об их биографиях в сети меньше, чем хотелось бы, хотя и имеющееся однозначно характеризует их как людей большой отваги и силы воли. И в процессе написания подумалось, что очень хотелось бы однажды увидеть памятник им в столице отечественного дирижаблестроения Долгопрудном.

Крупномасштабные планы по развитию советского дирижаблестроения начала 30-х годов, столкнувшись с не осознававшимися на старте трудностями, не сбылись. Крупнейшим советским дирижаблем так и остался построенный при поддержке Умберто Нобиле полужёсткий «Осоавиахим», трагически погибший по пути в полярную спасательную операцию. В последние предвоенные годы строительство и даже эксплуатацию последних остававшихся мягких дирижаблей было решено прекратить, сделав ставку на самолёты, и производственные мощности сердца советского дирижаблестроения в Долгопрудном переориентировали на авиастроение. Однако в Великую Отечественную для «Малыша» и более крупного СССР В-12 нашлась работа по перевозке водорода к центрам подготовки советских десантников в Подмосковье. Для этой роли машины мягкой конструкции подошли идеально — и в 1944 году в Долгопрудном построили ещё и «Победу», весьма сходную с В-12. После завершения сражений она успела поработать в Севастополе, разыскивая в Чёрном море мины и опасные для судоходства остовы. Опыт эксплуатации этих дирижаблей несколько смягчил отношение к ним в руководстве страны — и начались обсуждения того, что дирижабли ещё могут пригодиться Советскому Союзу.

Прошлый рассказ мы завершили в начале 1942 года. Амбициозный план высадки 4-го десантного корпуса под Вязьмой, чтобы окружить изрядную часть немецкой группы армий «Центр», потерпел трагическую неудачу. Советские ВДВ понесли тяжёлые потери, и нужно было срочно готовить новых десантников на смену павшим. Для обучения каждый новобранец должен был совершить немало прыжков с парашютом; до войны для этого использовали самолёты, но после потерь 41-го транспортники были дефицитом, нужным для ещё более приоритетных задач. И тогда было решено направить на помощь ВДВ советских воздухоплавателей, в распоряжении которых были небольшой дирижабль СССР В-12 «Победа», крохотный «Малыш» и десятки аэростатов. Центр подготовки парашютистов по новой методике развернули в Долгопрудном — сердце советского дирижаблестроения. Так воздушно-десантные силы оказались единственной ветвью советской военной машины, имевшей в своём составе дирижабли. Этим машинам и их экипажам пришлось немало потрудиться в годы Великой Отечественной, чудом уцелеть под огнём и даже... поохотиться на лосей.

26 апреля 2026 года Рунет облетела новость: старинный, легендарный и скандальный Udaff.com приказал долго жить. Вместо главной страницы по адресу теперь висит белая пустота с прощальным сообщением: «Эпоха Udaff.com окончена. Проект закрыт. Мы и так уже тянули дольше, чем это было нужно. Спасибо, что были с нами все эти годы». Говорить об этом событии стандартное и квадратно-гнездовое «ушла эпоха» не очень хочется — лучше вспомним, что это был за феномен бурлящих нулевых, при чём здесь йазыг падонкафф, «аффтар жжот» и «превед медвед» и какую роль Удафф.ком сыграл в том, что отечественные интернеты стали такими, какими мы их помним по прошлым годам и знаем ныне.