Любите оптические иллюзии? Я их обожаю: ты смотришь на картинку в полной уверенности, что видишь одно, а потом восприятие меняется — и перед тобой уже нечто совершенно иное. Подобные иллюзии существуют и в книгах. К примеру, «Понедельник начинается в субботу» братьев Стругацких на первый взгляд кажется восторженным гимном труду: герой много рассказывает о людях, одержимых страстью к работе…

И только при внимательном прочтении можно заметить, что дальше разговоров дело не идёт. Симпатичные авторам герои развлекаются, бродят по институту, рисуют стенгазету, обсуждают мёртвого попугая — занимаются чем угодно, только не своими прямыми обязанностями. Собственно научной работой заняты лишь неприятные персонажи: Выбегалло, Корнеев.

Дело в том, что повесть была написана под впечатлением от работы одного из авторов в Пулковской обсерватории. Расположенная рядом с городом, она страдала от засветки, делавшей наблюдения практически невозможными. Позже проблему решат, создав наблюдательные площадки в горах. Борис Стругацкий работал там в переходный период: наблюдать уже нечего, а новые площадки ещё не созданы. Он и его коллеги получали деньги за бесполезный, необременительный труд — и это нашло отражение в книге.

Впрочем, тема сегодняшней статьи будет мрачнее и серьёзнее. Я предлагаю обсудить очень актуальную для современной России книгу — роман Роберта Хайнлайна «Звёздный десант».

Продолжая цикл статей о российском ценообразовании, я решил рассказать о странных предрассудках, сложившихся в России вокруг важнейшей части строительной сметы — сметной прибыли. Этот вопрос регулярно возникает при составлении смет, порождая забавные коллизии.

Согласование сметы — отдельная печальная песня. Наличие базы государственных расценок приводит к тому, что у заказчиков процветает магическое мышление: если смета показывает, что выделенных денег не хватает на строительство, то проблема не в проекте, а в смете. Вместо того чтобы изменять проект, сокращая расходы и заменяя материалы на более дешёвые, заказчик требует изменить смету — применить другие расценки, выбросить обязательные расходы… действует, как козлёнок из советского мультика, который считал до десяти. Там корабль перестал тонуть, когда умный козлёнок всех сосчитал.

В реальной жизни так не происходит. Если заказчик выбросил из сметы уборку строительной площадки, то он всё равно потребует её убирать. Без этого заказчик не примет работы. Поэтому оплачивать эту работу подрядчику придётся из собственной прибыли. При этом заказчик жутко обижается, когда эта тема всплывает в разговоре. Тема коммерческой прибыли в России табуирована. Самый простой способ потерять заказчика — честно признаться, что твоя компания собирается на нём заработать. Серьёзно.

Многие мои знакомые, будучи представителями среднего класса, мечтали о собственном жилье. Но построив дом, жестоко разочаровались. Да, владение домом даёт психологический комфорт, но при этом приносит немало бытовых неудобств. Нужно убирать снег с крыши, стричь газон, подметать дорожки — и бесконечно ремонтировать всё то, что стремительно приходит в негодность. Текущие крыши, ломающиеся водостоки, отслаивающаяся штукатурка — их дома буквально разваливались на глазах.

Со всеми этими проблемами люди обращались ко мне. Так и зародилась идея создать идеальный коттедж, лишенный известных мне недостатков. Коттедж по принципу «построил и забыл»: не требующий обслуживания, способный простоять годы в автономном режиме, достаточно доступный для специалиста среднего класса, энергоэффективный, разумно организованный и эстетически привлекательный.

По моему замыслу, такой дом должен быть настоящей машиной для жилья — удобной, функциональной, неприхотливой. Местом, где можно устроить быт современной семьи, не сталкивая партнёров лбами и позволяя собирать друзей. И, конечно, растить детей — как в золотые времена американских шестидесятых. Но прямое заимствование американских проектов невозможно: климат иной, да и технологии шагнули вперёд. Поэтому я решил разработать собственный проект.

Читатели Хабра знают меня как автора статей на разные темы и писателя научно-фантастических книг. Лишь немногие знают меня как экономиста и заказчика-застройщика крупных проектов. В этой статье я хочу рассказать об области знаний, в которой накопил экспертный опыт за четверть века работы — о сметном ценообразовании.

Обычно мы вспоминаем о сметах на строительство, когда видим, что что-то идёт не так. Так, например, на этапе проектирования стоимость «Газпром Арены» составляла 6,7 миллиарда рублей, а к концу строительства выросла до 43 миллиардов. (По одним источникам. Другие сообщают, что расходы превысили 60 миллиардов рублей)

Почему так происходит? История долгая и печальная. Начать её я хочу с реального случая, свидетелем которого стал в начале нулевых, когда работал сметчиком на «Камском бумажном заводе». Во время реконструкции потребовалось разобрать фрагмент цеха. В этой работе не было ничего особенно сложного — за исключением большого количества железобетонных конструкций, на которые опирались бумагоделательные машины.

Бытует мнение, что с каждым годом мы живём всё хуже и хуже. Это совершенно не так. За ворохом ужасных событий, происходящих в России в последнее время, мы стали забывать, в какое прекрасное время живём. Во многом это связано с тем, как меняется наше восприятие мира. Люди скролят бесконечные ленты чужого успеха, потом сравнивают их со своей жизнью — и ужасаются. Не надо так! Давайте замечать и радоваться положительным изменениям, которые улучшают нашу жизнь здесь и сейчас.

Конечно, я не призываю игнорировать негатив. Просто напоминаю: одновременно с плохими явлениями, с которыми нужно бороться, существуют и хорошие, которым стоит радоваться. Несмотря на локальные ухудшения и ошибки отдельных политиков, человечество движется в правильном направлении. Объективное качество жизни сегодня выше, чем когда-либо в истории. Даже лучше, чем в восьмидесятые, которые многим кажутся «золотым веком».

В этой статье я постарался собрать улучшения, случившиеся в моей жизни за последнее десятилетие.

Гуляя по Хайрулу в прошлые выходные, я обнаружил озеро, в котором проживала волшебная фея.

— Скажи, мудрая фея, как мне поступить? Если я пишу про политику, то модераторы удаляют мои статьи.

— Не пиши про политику и твои статьи удалять не будут, — ответила фея.

— Но мне нравится обсуждать политику!

— Нет никакой политики и все на свете политика, — сказала фея.

И нырнула обратно в озеро, обдав меня брызгами. «А ведь фея права! — воскликнул я, — Природа удивительно скупа. Раз заметив какую‑то закономерность, ты начинаешь видеть её во всём — раковины морских гадов закручиваются в соответствии с числами Фибоначчи, листья на ветке располагаются в соответствии с числами Фибоначчи, даже кролики размножаются в соответствии с числами Фибоначчи… Природа не будет делать какие‑то отдельные законы для политики — она подчиняется общим, универсальным правилам. Это означает, что за многими сложнейшим процессам, можно найти простые стратегии, обеспечивающие их работу. Так можно предсказать поведение социальных процессов, подобрав правильный упрощенный аналог — потому что они действуют по схожим алгоритмам.

Осознав это, я сразу решил написать о знаменитой шахматной партии между восходящей шахматной звездой Хикару Накамурой и компьютерной программой Рыбка, серьёзно превосходящей его по уровню владения шахматами. Последнее очень важно — Рыбка была способна просчитывать возникающую на доске позицию заметно глубже, чем человек. Просто потому, что она никогда ничего не пропускает и не зевает. Казалось бы, у Накамуры не было никаких шансов — несколько лет назад, подобная шахматная программа переиграла великого Каспарова.

Тем не менее Накамура смог.

Почему умные люди читают глупые книги? Однажды возникнув, эта мысль не давала покоя, когда я читал комментарии под своей предыдущей статьёй – очевидно успешные, образованные люди с восторгом рассказывали о том, как читают литературный шлак: многотомные эпопеи культиваторов, боярку, истории про попаданцев в СССР…

Казалось бы, такого не должно быть – читать хорошие книги приятнее, чем плохие. Так как получается, что умные люди читают очевидно плохие книги? Ответ прост – они просто не могут отличить их от хороших. Читатели думают, что читают самые лучшие книги, какие только могут быть. Вот только это не так. Это не вкусовщина – велосипед ашанбайк объективно хуже, чем Montague Paratrooper. Он обеспечивает меньшее удовольствие от езды. То же самое относится и к плохим книгам.

В этой статье я постараюсь показать, что чтение хороших книг объективно приносит больше удовольствия, чем чтение книг плохих. Для этого я объясню, как отличать хорошие книги от плохих и кто на ком стоит в великой писательской пирамиде. Попутно вы узнаете какие приёмы используют авторы плохих книг, чтоб обеспечить продажи и как избежать ловушек удовлетворения врожденных потребностей.

Среди людей и явлений, которые меня удивляют, долгое время находилось странное отношение некоторых моих знакомых к детям. Казалось бы, что может прекрасней детей? Они такие же милые как котики, только социальные и умные – они учатся, копируя твоё поведение. Они эмоционально позитивны – лучший способ получить удовольствие от кинокомедии – посмотреть её вместе с ребенком. Его чистый восторг передастся тебе, заставив смеяться над старыми шутками. В точности, как в детстве. Одни сплошные бонусы, — говорил своим знакомым я.

А мне возражали. Дети крикливы. Дети неуправляемы. Дети ужасны. Дети требуют огромных вложений, ничего не давая взамен, — говорили мне. И это, надо признать, меня серьёзно удивляло. С этой эмоциональной вовлеченностью было что-то не так. Она словно возникла на ровном месте – я мог бы понять, если бы об ужасах материнства рассказывала утонувшая в быту многодетная мать одиночка, но нет. Мне, довольному жизнью отцу, рассказывали об ужасных детях мои бездетные знакомые.

И если бы только рассказывали: младенцы в самолете, малышня на детской площадке… вызывают у них настоящую бурю эмоций, совершенно несопоставимую с размером причиняемых неудобств. Ну, повякал немного младенчик, на фоне двигателей – велика ли проблема? Маленькие собачки в переносках и шумные индусы причиняют больше неудобств. Да чего далеко ходить – четыре собаки одной моей знакомой проедают в бюджете дыру, сопоставимую с затратами на ребенка, попутно работая якорем – она не может путешествовать, поскольку с собаками не пускают в гостиницы. При этом, она ухитряется сочувствовать мне – объездившему с детьми полмира.

Я собрал в этой статье три истории, чтоб убедить вас, что вред, причиняемый преследователями, вовсе не иллюзорный. От него страдают как отдельные пользователи, так и целые сообщества. И что хорошего выхода из этой ситуации не существует — только медленный и монотонный труд по выпалыванию ростков зла.

Начну с терминологии. В России сталкер, с легкой руки братьев Стругацких — условно‑положительный персонаж, храбрый исследователь зоны, добытчик и защитник. В остальном мире, сталкер (от англ. to stalk — преследовать) человек, который постоянно и целенаправленно следит за другим людьми, назойливо вмешиваясь в их жизнь. Сталкинг является формой домогательства и запугивания. Формы сталкинга разнообразны — от писем, до звонков и сообщений в сети до угроз, повреждения имущества и нанесения травм.

Согласно статистике, большинство жертв сталкинга — люди в возрасте от 18 до 24 лет. При этом 11% преследуемых страдают от сталкинга на протяжении 5 лет и более. Так же статистика сообщает, что это достаточно распространенное явление: к примеру, в США 4% населения хоть раз в жизни подвергались сталкингу. В Германии ежегодно немецкая полиция регистрирует около 20 тыс. случаев. В России сталкинг не криминализирован, поэтому статистики нет.

Тут нужно оговориться, что существуют и другие термины, описывающие интернет‑травлю: такие, как cyberbullying, сyber и internet mobbing, trolling и даже flame. Отличить одно явление от другого непросто, поэтому я буду использовать термин сталкинг, как наиболее точно подходящий к ситуациям с многолетним преследованием.

В далеком 1989 году, я с восхищением и завистью смотрел новостной репортаж о визите народного депутата и члена Верховного Совета СССР Бориса Николаевича Ельцина в США. После посещения Космического центра имени Линдона Джонсона, наш будущий президент впервые в жизни зашёл в обычный американский супермаркет. По словам журналиста «Houston Chronicle», Ельцин был в восхищении и всё время разводил руками от удивления. В конце он заявил, что даже у членов Политбюро нет такого изобилия. «Даже у Горбачёва нет», – сказал Ельцин.

И я его понимал – мне, обычному советскому подростку, это казалось невероятным, невозможным. Осматривая магазин, Ельцин спросил о количестве товаров в продаже. Цифра шокировала и Борис Николаевич переспросил: правильно ли он понял переводчика? И администратор повторил: ассортимент продовольственных товаров действительно составляет 30 тысяч наименований. Камера в этот момент показывала бесконечные ряды колбас. Сейчас это кажется совершенно обычным – но тогда, на излете СССР, это казалось порталом в будущее. В тот самый коммунизм, о котором нам рассказывали фантасты.

Тем не менее товарное изобилие, как оказалось, имеет неочевидные негативные стороны. В первую очередь – трудности с выбором товара. Это сложное, ресурсоёмкое занятие. Каждый раз, выбирая покупку, ты вынужден решать задачу по сравнению разных товаров. Много задач – это не прикольно и не весело, много задач это плохо. Сначала это может показаться интересным, но быстро надоедает. Это совершенно не интуитивная мысль – обыватели, если их спрашивать, обычно повторяют, как заведенные: «Чем больше выбора – тем лучше».

Нет, дорогие мои.

Я написал эту статью, господа, с тем, чтобы сообщить вам пренеприятнейшее известие: копирастов, с которыми вы воевали последние 20 лет, не существует. Всё это время вы воевали с творческой элитой — писателями, художниками и музыкантами. И если музыканты с художниками сумели от вас отбиться, то писателей вы сумели победить — сейчас, в 2025 году мы читаем всё тех же авторов, что читали в 90-х. Новые молодые авторы вспыхивают, пишут яркие книги… и бросают писать, не получая самого главного поощрения от читающей публики. Не заработав денег.

Заблуждения, возникшие на фронтах этой войны, буквально больно читать. Люди на полном серьёзе утверждают, что книжное пиратство приносит пользу писателям. Эта идея буквально настоящий киндер‑сюрприз: игрушка, сюрприз и шоколадка. Скачав с Флибусты книгу, читатель наказывает копирастов, экономит свои деньги и еще… помогает писателям!

Так вот — это не так. Это вредоносное заблуждение никак не пересекается с реальностью. Всё просто: писатель продает обществу услугу по написанию книг. Если он не получит денег за оказанную услугу — то просто бросит писать и общество останется без книг. Тем не менее, эта простая мысль, будучи высказанной, вызывает массу возражений у читающей публики. По вполне понятным причинам: неприятно признавать, что годами вредил социуму. Теперь за книги придется платить — а денег сейчас немного. Ну как тут не возмутиться и не выступить с опровержением?

20 октября после продолжительной борьбы с глиобластомой скончался первоначальный автор декомпилятора Java Fernflower Стивер.

Стивер был немецким программистом русского происхождения, в основном разрабатывавшим программное обеспечение для медицинского оборудования. Двадцать лет назад у него появился глубокий профессиональный интерес к внутренним устройствам виртуальной машины Java. Вы можете помнить его исследовательские записи в блоге, например, эту (на русском) от 2006 года о том, как настроить иерархию классов Java с помощью Unsafe, когда Java 1.5 только вышла. Примерно в 2008 году Стивер увлекся декомпиляцией Java.

В то время ландшафт декомпиляции Java был очень беден. Время первого поколения декомпиляторов, таких как JAD или JODE, подходило к концу. В то время как Java как язык развивался, существующие декомпиляторы в основном не поддерживались, что затрудняло работу с новыми языковыми конструкциями, такие как операторы утверждений, аннотации и универсальные типы. Более того, прекращение поддержки инструкций JSR/RET в байт-коде Java привело к существенной разнице в том, как компилируются блоки try-finally. Декомпиляторы не смогли обрабатывать новый байт-код.

Еще одной большой проблемой существующих декомпиляторов был их подход к декомпиляции. Они просто искали определенные шаблоны байт-кода и переводили их в соответствующие операторы и выражения Java. Несмотря на простоту, этот подход является нестабильным - любое незначительное семантически эквивалентное изменение в сгенерированном байт-коде делало надлежащую декомпиляцию невозможной. Это серьезно ограничивало применение декомпилятора.

На днях объяснял сыну логику таблицы Менделеева. И снова, как в первый раз, был очарован безумной красотой концепции – сортировкой химических элементов по свойствам. Это сейчас все привыкли к периодической таблице и считают её традиционным украшением химического кабинета. Но так было не всегда – просто представьте восторг ученого, который обнаружил порядок в хаосе химических элементов!

Сам Менделеев писал об этом: «Заподозрив о существовании взаимосвязи между элементами еще в студенческие годы, я не уставал обдумывать эту проблему со всех сторон, собирал материалы, сравнивал и сопоставлял цифры». Понимание правил игры имело отличную предсказательную способность – при помощи периодического закона можно не только сортировать известные элементы, но и находить неизвестные. Точнее, предсказывать их свойства. Более того, обнаруженные Менделеевым закономерности потом были объяснены с точки зрения физики: через квантовую структуру верхней электронной оболочки, которым члены группы обязаны сходством химических свойств.

Правда великолепно? Подобный восторг нахождения четкой логики в хаосе преследует меня последние несколько лет: с тех пор, когда я наконец-то нашел время прочитать современные научные работы по человеческим инстинктам. Врожденные человеческие потребности объяснили мне всё – темные и непонятные моменты человеческого поведения стали ясны как божий день. Воодушевленный, я принялся обсуждать своё открытие с друзьями и коллегами.

В своей предпоследней статье на Хабре, «Оде о бесполезности споров» я рассказал об эксперименте, в котором ученый пытался переубедить убежденного сторонника плоской Земли. Как вы помните, он отказался даже посмотреть в телескоп, заявляя что «Сама мысль об искривленной поверхности воды оскорбительна для здравого смысла».

Многие читатели, уверен, задавались вопросами: Как это работает? О чем думает сторонник плоской Земли, когда отказывается проверять главную теорию своей жизни на практике? Принимает ли он решение на основании неверно истолкованных фактов или опирается исключительно на эмоции? Я берусь продемонстрировать это способом, понятным каждому разумному человеку — вывернув ситуацию наизнанку.

Поведение человека определяется логикой и эмоциями. Именно поэтому, все дискуссии тяготеют к одному из двух полюсов — прочитанное настолько неправильно, что ошибку хочется исправить. Или настолько возмутительно, что пройти мимо невозможно! Понять, в каком состоянии вы сейчас находитесь можно по отношению к автору статьи — если вами боретесь с его тезисами, то управляет логика. Если с личностью — то эмоции. Проблема в том, что это знание бесполезно: когда управляют эмоции вам не до логики — гадину надо давить!

Как вы наверное уже поняли, я предлагаю вам выступить в роли защитника неверной, но эмоционально комфортной позиции. В позапрошлой статье я доказал, что эмоционально вовлеченного человека переубедить невозможно. В этой я предлагаю обсудить, что делать, если переубедить необходимо. Иными словами, я предлагаю обсудить, как доносить до общества идеи, которое общество категорически не желает слышать.

Одним из самых больших разочарований, постигшим меня на пороге зрелости, явилось осознание факта – что даже абсолютная правота не является залогом победы в споре. Это знание изменило мой мир так же, как теорема Гёделя о неполноте изменила формальную логику. Я осознал, что вокруг меня существуют люди, которых невозможно переубедить, вне зависимости от убедительности аргументации и шаткости их позиции.

Традиционно начну издалека. Меня всегда интересовал вопрос: Почему ученые, раз такие умные, не вступают в дискуссии с обывателями, одержимыми разными лженаучными глупостями – ведь показать им истину не сложно: наука выработала многоженство инструментов, способных убедительно доказать любой спорный вопрос: от наличия законов Менделя на примере садовых мушек, до отмены «Новой Хронологии» через дендрохронологический анализ.

Сейчас я знаю ответ – переубедить сторонников лженаучных теорий невозможно. Но вовсе не потому, что они серьёзно заблуждаются. А в точности до наоборот – их невозможно переубедить, потому что они не заблуждаются вообще.

Вы никогда не задумывались, в каком странном мире мы живем? Уверен, что нет – одного мира мало для того, чтоб заметить перемены. Нужно иметь несколько, чтоб было с чем сравнивать. Я заметил это, когда читал фантастические романы, написанные в 50тых годах прошлого века. Наши современники живут в этих романах на перенаселенной планете – ютятся в переполненных городах, питаются зеленым сойлентом из-за нехватки продовольствия, страдают от загрязнения атмосферы выхлопными газами… но не перестают размножаться. Настолько активно, что это становится проблемой – правительство в антиутопиях вынужденно вводить ограничение рождаемости.

В пятидесятые, во время написания романов, это казалось довольно логичным. Даже во время великой депрессии рост населения США продолжался, так что сама идея, что люди сами откажутся от воспроизводства, казалась фантастам абсурдной. Еще более абсурдной казалась идея, что люди в будущем начнут добровольно отказываться от секса. Серьёзно – я перечитал практически всю фантастику золотого века, и не встречал такого сюжетного поворота ни в одном романе. Разве что у Станислава Лема, в «Возвращение со звёзд», проскальзывают подобные мысли. Но там это объясняется процедурой «бетризации», меняющей человеческую психологию.

В то, что люди сами, без принуждения, решат отказаться от секса – такого не мог предположить ни один фантаст. Но именно это у нас произошло.

Одной из неприятных особенностей сложившейся в России ситуации – является отсутствие диалога между властью и населением. Депутаты принимают законы, устанавливают новые правила, не объясняя логику своих поступков и не участвуя в обсуждении. Фактически, нас каждый раз ставят перед фактом новых и новых запретов, которые касаются всех сфер нашей жизни.

«Правительство на другой планете живет» – привычно отшучиваются мои соотечественники. Мне же эта ситуация кажется глубоко неправильной. Давайте представим, что диалог между народом и властью всё-таки состоялся: депутат, один из авторов законопроекта по регулированию СИМ – «Средств индивидуальной мобильности» – так на современном речекряке называются самокаты, согласился дать интервью без предварительных условий.

Созвонившись, мы встретились в кафе на верхнем ярусе Московского ГУМа, где я обычно зависаю с ноутбуком на выходных – литератору важно чувствовать дыхание города, а близость к сакральному месту силы добавляет пикантности в написанные строчки…

Несколько лет назад я с удовольствием прочитал фанфик «Гарри Потер и методы рационального мышления»  Элиезера Юдковского. Несмотря на подростковую направленность книжки, она получилась интересной. И умопомрачительно смешной – особенно на контрасте с оригинальным произведением.

К сожалению, написав эту книгу, Элиезер запер избушку на клюшку – переключившись с юмористических фанфиков на серьёзные философские статьи. Которые и вполовину не так хороши, как его литературное творчество. Ну, разве что, кроме последней, в которой он предлагает бомбить дата-центры ГПТ-подобных нейронных сетей, чтоб избежать наступления апокалипсиса.

Мне очень понравился формат книги Элиезера – в которой он объяснял серьезные научные концепции на примере знакомых с детства персонажей. Читая, я задавал себе вопрос: Какими бы получились «Гарри Потер и Методы», если бы Элиезер жил в России? Какую книгу он выбрал бы для основы? Приключения Буратино заняты покойным Константином Крыловым, так что остается только Незнайка и дядя Фёдор.  При этом дядя выглядит тут предпочтительнее – Незнайка слишком оторван от окружающей нас реальности, которая требует осмысления.

Взявшись писать, я решил немного осовременить исходную книгу. Мне не нравится, что современные писатели-фантасты, вместо того чтоб отвечать на заданные социумом вопросы, попрятались в виртуальные миры и носа не кажут наружу. Поэтому моему Дяде будет четырнадцать. Это интеллигентный московский подросток из хорошей семьи, который бежит в деревню – где погружается в лютую русскую хтонь…

Читая с утра новостную ленту – я обнаружил в ней очередное апокалипсическое предсказание. На этот раз от Элиезера Юдковского – известного рационального блогера, сооснователя Института Исследования Искусственного Интеллекта, более известного на Хабре как автор научно-популярного фанфика «Гарри Поттер и методы рационализма».

Наиболее вероятным результатом создания сверхчеловечески умного ИИ в условиях, отдаленно напоминающих нынешние, будет гибель буквально всех людей на Земле. Не в смысле «возможно, есть какая-то отдаленная вероятность», а в смысле «это очевидная вещь, которая произойдет». Дело не в том, что вы в принципе не можете выжить, создав что-то гораздо более умное, чем вы.

Чтобы визуализировать враждебный сверхчеловеческий ИИ, не надо представлять себе неживого умного мыслителя, обитающего в Интернете и рассылающего злонамеренные электронные письма. Представьте себе целую инопланетную цивилизацию, мыслящую в миллионы раз быстрее человека и изначально ограниченную компьютерами в мире существ, которые, с её точки зрения, очень глупы и очень медлительны.

Прочитанное заставило меня отложить на время написание своей статьи про взаимоотношения полов. Я уважаю Элиезера, но этот прогноз, по-моему, полная ерунда. По моему скромному мнению, клоны GPT не являются угрозой для человечества.

Давайте поговорим об одиноких мужчинах, оставшихся, по тем или иным причинам, без женского внимания – об одиночках. На мой взгляд, это более подходящее слово чем инцел – в первую очередь потому, что не связанно с негативными коннотациями, сопутствующими последнему термину.

Сразу предупреждаю – это очень взрывоопасная тема. Несмотря на взрывное развитие социума, связанные с сексом вопросы до сих пор считаются табуированным, что приводит к появлению множества нелепых стереотипов. Этой статьёй я постараюсь развенчать некоторые из них. Так же я постараюсь дать некоторые практические советы – основанные на личном опыте. Всю свою молодость я был классическим, эталонным одиночкой. И только к тридцати годам сумел измениться, вырвавшись из замкнутого круга.

Для обсуждения мужского одиночества, я пригласил в себе в студию Никсель – яркую представительницу феминистического движения. Но не ту, настоящую Никсель, известную своей защитой прав женщин и сексуальных меньшинств, а Никсель вымышленную, персонажа собственного фантастического романа «Записки I-тетрамино».