Продолжаем наш большой обзор современных раций. Во второй части подробно поговорим о стандартах, попытках скрестить рацию с мобильным телефоном и том, есть ли будущее у транкинговой связи?

В кармане у вас лежит устройство, которое умеет почти все. Четыре или пять радиомодулей внутри, мощный процессор и отличный динамик. Оно найдет базовую станцию, отлично передаст ваш голос на расстояние, поднимет канал в Интернет и даже заплатит за кофе (с вашего счета, но все же).

А теперь спустимся с этим устройством в подземный паркинг торгового центра. Или зайдем в тоннель. Или окажемся в толпе на площади, где сто тысяч человек одновременно решили позвонить домой. Связи может не быть. Потому что ваш оператор не гарантирует вам связь в каждой подворотне вашего города. 

Зато у охранника на поясе висит коробка размером с пачку печенья. Один канал, полоса двенадцать с половиной килогерц, звук как из ведра. И она работает по всей территории объекта. Более того, охранник нажал кнопку и его услышали сразу восемь человек по всему зданию. Одновременно, без конференц-связи и без интернета.

Как так вышло, что аппарат за сто тысяч рублей проигрывает аппарату за десять? Почему рацию до сих пор не выкинули на свалку, хотя ее хоронят с девяностых? Что вообще такое «транкинг» и при чем тут датский математик, лазивший по канализационным люкам? И какие из десятка стандартов актуальны в наши дни? Разбираемся. Герои нашей сегодняшней статьи — рации и транкинговая связь.

Невила Маскелайна часто называют первым хакером в истории. Это спорный титул, ибо свой «взлом» Маскелайн совершил аж в 1903 году, задолго до появления первых ЭВМ. События, произошедшие 4 июня того года, сейчас любят пересказывать очень и очень упрощенно. И очень зря, ведь история реально интересная. Так как мы с вами на техническом портале, мы можем позволить себе углубиться в технику и узнать, что же именно сотворил хитрец Невил и как он смог «взломать» радиосвязь самого Гульельмо Маркони.

В прошлой части мы уткнулись в потолок: электрон летит слишком долго, и на высоких частотах сетка перестает им управлять. Триод в этой логике обречен.

С этого места и начинается самая интересная страница ламповой истории. Потому что дальше несколько человек, независимо друг от друга, пришли к одной и той же мысли: а что если перестать считать время пролета дефектом и попробовать им воспользоваться.

Любимые айтишниками баг и фича тут просто в полный рост.

И еще одно. Помните правило из конца прошлой части: полупроводник выигрывает там, где нужно много приборов и мало мощности на прибор, а вакуум — там, где приборов мало, но мощность на каждый огромна? Дальше пойдет список ниш, в которых лампа не просто выжила, а не имеет замены. И каждая из них — иллюстрация ровно к этому правилу. Держите его в голове, я буду на него ссылаться.

В прошлой части мы дошли до триода — лампы с тремя электродами, которая умеет усиливать. Логично спросить: если триод все умеет, зачем понадобилось что-то еще?

Затем, что у триода обнаружилась врожденная болезнь. И дальнейшая история ламп — это, по сути, история борьбы с побочными эффектами, где каждое решение порождало новую проблему.

Пойдем по порядку возрастания сложности.

Я учился в школе в 90-е годы и активно увлекался электроникой. Паял всякие схемки, от простейшего электронного сторожа до пятикаскадной сирены. К сожалению, учился я по подборкам отцовского журнала «Юный техник», и все знания у меня были обрывочные, базы не хватало. Но уже тогда я знал, что помимо привычных мне транзисторов существует целый мир принципиально иных, вакуумных приборов, именуемых электронными лампами. К сожалению, в моей маленькой мастерской ламп не водилось, и где их купить, я не знал. Равно как и не понимал их принципа действия. Одно я знал точно — они были совершенно не похожи ни на транзисторы, ни на диоды. Как они вообще работали-то?

База по элементам у меня появилась в вузе, и после пяти лет учебы я, наконец, разобрался в этом вопросе. Хочу немного рассказать про это и вам.

Дисклеймер: прожженные инженеры-схемотехники вряд ли узнают из этой статьи хоть что-то новое. Материал ниже — скорее научпоп для широкого круга. В нем мы ответим на вопрос, как вообще работают лампы, какие типы ламп бывают, в чем они превосходят транзисторы, а в чем уступают им. И, главное, почему их до сих пор используют в некоторых устройствах, несмотря на габариты и неэкономичность. Что такого есть в лампе, чего не могут современные интегральные схемы? Давайте разбираться!

В начале 1780-х состоятельные парижане отправляли свое белье стираться через Атлантику на Гаити. Дело в том, что, помимо высокой стоимости локальных услуг, после стирки французское белье откровенно желтило, а вот привезенное из Сен-Доминго, где экваториальное солнце в паре с местным индиго давало недостижимую в Европе голубоватую белизну, наоборот, притягивало взгляды и говорило о статусе владельца.

Забавно, как схема с аутсорсом в экзотические страны работает до сих пор: разметку текстов для популярных LLM отдают дешевой рабочей силе из условной Нигерии. Но поскольку дешевая рабочая сила обычно еще и хитрая, сервисы по ручной разметке текстов типа "Механический турок" столкнулись с тем, что от 30% до 50% исполнителей сами стали прогонять задания через бесплатные китайские нейросети. В итоге, в начале июля 2026 года, Amazon повесил на сайте Mechanical Turk баннер, что перестает принимать новых клиентов, ознаменовав окончание мини-эпохи. Еще более иронично, что платформа 21 год работала под неофициальным слоганом "Искусственный искусственный интеллект". И, судя по всему, пришло время еще одного уровня абстракции.

В прошлой части статьи мы с удивлением прочитали, как каких-то сорок лет назад отношение к информационной безопасности даже близко не было таким, как сегодня. В этой части придет расплата и осознание за те годы. Сейчас мы посмотрим, как потихоньку рождались первые уже не исследовательские вирусы. Впрочем нет, сначала это все же были исследования.

Пусть не у всех продуктов и компаний, но технология латания дыр безопасности на сегодня неплохо отработана. Серьезные игроки рынка всегда поддерживают баунти для внешних «белых хакеров». Иными словами, если вы нашли дыру в каком-то приложении, у вас есть возможность сообщить о ней владельцам приложения напрямую. И есть ненулевая вероятность, что вам за такое еще и заплатят.

Помимо этого, у многих компаний есть внутренние подразделения, отвечающие за информационную безопасность, которые сами неустанно латают дыры и проводят аудит текущих ресурсов.

Но так было не всегда.

Давайте посмотрим, как относились к латанию дыр еще каких-то 35-40 лет назад. 

Кажется, что топология «звезда» правит в современном мире. Из-за тотальной популярности технологии Ethernet она окружает нас везде: в квартире, в офисе, в доме все выстроено как центральная точка-коммутатор и множество ответвлений на абонентские устройства.

Но. Смотрите, что произойдет, как только вы выйдете из квартиры.

Вы прикладываете к домофону ключ-«таблетку» — и в этот момент, возможно, пользуетесь шиной 1-Wire, которая по своей топологии буквально шина. 

Садитесь в машину, поворачиваете ключ — и по всему автомобилю идет сигнал на десятки блоков, висящих на общих парах проводов CAN и LIN. Ни один современный автомобиль без шины не поедет вообще. 

Вечером вы идете на концерт — и вся светотехника над сценой, сотни приборов, управляется по DMX512, который бегает поверх шинного интерфейса RS-485. 

Даже показания квартирного теплосчетчика снимаются по M-Bus — специализированной шине для счетчиков.

Звезда победила в офисах и дата-центрах. Но стоит выйти за пределы серверной — на завод, в цех, на подстанцию, в автомобиль, за кулисы концертного зала, квартиру — и выясняется, что там до сих пор правит бал старая добрая шина. Два провода, протянутые через весь объект, и десятки устройств, повисших на них параллельно, как белье на веревке.

Как же так вышло, в наш век современной и быстрой связи?

Итак, в первой части мы разобрались, как телеграф в России вырос из дворцовой игрушки в государственную инфраструктуру, как Крымская война подстегнула его развитие и как депеша шла эстафетой через сеть станций. Теперь — собственно история про Владивосток.

Первого января 1864 года из Иркутска ушла телеграмма. По содержанию — ничего особенного: поздравление императору с Новым годом, дежурный верноподданнический жест. Интересно другое. Ответ из Петербурга пришел через 17 часов.

Семнадцать часов. Вроде много, да? Но вдумайтесь.

Еще лет за десять до этого депеша из Иркутска в столицу ехала с фельдъегерем. Хороший фельдъегерь покрывал шесть тысяч верст недели за три (Транссиба еще не было). Благодаря строгому документированию таких пересылок мы знаем примерные нормативы доставок: три недели считались отличным результатом. Обычная же почта шла месяц-полтора.

А тут — ответ через 17 часов. Вместе с очередями на промежуточных станциях и переписыванием депеши на узлах. Отличный результат.

Власти этой экономией времени были впечатлены настолько, что к 1870 году телеграф Российской империи стал самым протяженным в Европе — 91 тысяча километров.

Давайте проследим его историю и посмотрим, через что ходили депеши в нашей стране в XIX веке. Начнем с того, как провод вообще дополз до Иркутска. А закончим тем, как телеграмма из Лондона стала доходить до Владивостока — и кто по дороге пытался ее читать.

Что такое световое перо? Предок современного стилуса?

Хороший вопрос. Шестьдесят лет назад операторы ЭВМ пользовались им точно так же, как мы сегодня стилусом: тыкали в экран, чтобы отметить самолёт-нарушитель, набросать чертеж детали для будущего самосвала или поставить точку на графике. На первый взгляд — два поколения одной и той же идеи.

Но при общей задумке механика работы у них совершенно разная. Стилус просто просто отмечает место «тыка» на сенсорном экране. А световое перо… Впрочем, давате я расскажу всю историю этого удивительного гаджета, а заодно и про принцип его действия.

Еще вы узнаете, почему на современных мониторах классическое световое перо бесполезно. И, скорее всего, удивитесь: есть шанс, что вы сами держали его в руках и даже не подозревали об этом.

В детстве мне попалась история про алмаз Низама. Большой индийский камень, гордость хайдарабадского двора. И якобы один ювелир, чтобы проверить, настоящий ли он, ударил по нему сверху другим камнем. А алмаз взял и раскололся.

Фразу из той статьи я запомнил дословно: «Он перепутал твердость с хрупкостью».

Я перечитал ее несколько раз. А разве это не одно и то же? К сожалению, в моем детстве не было Интернета и тогда я не смог найти ответа на этот вопрос. 

Но, спустя годы, я снова вспомнил эту историю и мне стало интересно с ней разобраться. Я погрузился в изучение вопроса. Почему же алмаз так легко разбить, ведь если что-то твердое — оно же должно быть и прочным? Логично ведь.

Нет, не логично.

Алмаз и правда твердый. Самый твердый минерал из тех, что встречаются в природе. И при этом он хрупкий — расколоть его проще, чем кажется. Две эти вещи прекрасно живут в одном камне и друг другу не мешают. Просто слова «твердый» и «хрупкий» в обиходе мы употребляем как антонимы одного и того же. А в материаловедении это два разных свойства, и измеряются они по-разному.

Насколько правдива сама байка про ювелира — отдельный вопрос. Алмаз Низама существовал, это факт, и по описаниям у него действительно был скол на плоскости. А вот сцена с ударом сверху вызывает сомнения. Но что бы там реально не приключилось, легенда отлично показывает физику твердости/хрупкости. И сейчас мы с ней разберемся.

Вопрос на засыпку: кто придумал бит? Если вы ответите «Клод Шеннон», то будете неправы, бит он не придумывал. Но без Шеннона сухая концепция его коллеги по Bell Джона Тьюки вряд ли бы обрела такую популярность и легла в основу современного мира.

А еще Шеннон не придумывал Булеву алгебру, энтропию и логарифмическую меру количества информации. Если честно, то изобретатель из него так себе.

Зато в чем у отца современной информатики точно был талант: он умел находить отличные идеи и применять их в неожиданных формах. При этом на авторство он никогда не претендовал и никогда не пытался выдать что-то чужое за свое. 

История Клода Шеннона заслуживает отдельного рассказа, потому что это тот тип ученых, который лично мне ближе всего. Не изобретатель чего-то концептуального, а практик до мозга костей, который с ходу видит, куда можно приспособить удачную идею.

В прошлой части мы подробно разобрали завязку сюжета: немцы освоили магнитные мины и это стало головной болью для Великобритании. Впрочем, британцы разобрались, с чем столкнулись, и даже нашли, что противопоставить. Во второй части мы узнаем, как действовал СССР и какова роль Курчатова во всей этой истории.

Спросите случайного человека, с чем у него ассоциируется фигура Игоря Курчатова. Скорее всего, вспомнят советскую ядерную бомбу. Кто-то добавит про знаменитую бородку или аэропорт Челябинска (Ииииигорь!). На этом, как правило, всё.

А зря. Ведь до того, как Игорь Васильевич стал главным человеком в советском атомном проекте, он успел завершить другую задачу. Настолько важную и срочную, что её делали прямо на причале, под бомбёжкой.

И это настоящий исторический детектив. В нем есть загадочные взрывы кораблей, новейшие (на тот момент) разработки, расследования с риском для жизни и, наконец, яркая, но успешная развязка.

Сразу предупрежу: все части статьи, где описываются не физические принципы, а конкретные события, написаны с опорой на воспоминания участников. Местами они спорны или противоречат друг другу. На сам сюжет и уж тем более на физику это особого влияния не оказывает, но за прошедшие десятилетия кое-что приукрасили. Хотя какой хороший исторический детектив без прикрас?

На Хабре есть серия статей, касающаяся заблуждений программистов о, казалось бы, простых вещах: о времени, почтовых адресах, именах и даже дверях. Я недавно пообщался с ребятами, пилящими медицинский софт, и решил собрать набор таких же заблуждений, только применительно к врачебному делу. А чтобы было чуть интереснее, собрал это в виде истории, которой позавидует любой индийский фильм или турецкий сериал.

Итак, перед нами молодой джун Игорь (здесь и далее все имена и фамилии вымышлены), который работает в компании, разрабатывающей софт для больниц. Его только что отправили разгребать легаси-код для ПО, установленного во множестве родильных домов. Одновременно в больницу поступила Елена Соколова, благополучно беременная двойней - будущий кармический спутник Игоря. Но не в романтическом смысле - просто благодаря Елене наш Игорь пройдет через множество Edge-случаев...

В прошлой статье мы подробно разобрали феномен цветных коробок (в первую очередь голубых) для взлома аналоговых телефонных сетей в США. В этой части мы поговорим, какие варианты взломов практиковали в нашей стране. 

— У меня вчера ночью по телеку что-то дикое показывали. Мат не прекращался.

— Серьезно?

— Ага. Слов вообще не было, только пииии. И сетка цветная.

Если вы поняли анекдот выше, скорее всего вам уже за тридцать. И вы лично наблюдали, как вместо мультика в понедельник утром телевизор противно пищал и показывал какую-то странную картинку. Большой круг, обведенный клетчатой сеткой, по центру цветные полосы, ниже россыпь мелких штрихов. А еще ровный писк на одной ноте в придачу. 

Все знали, что это называется «настроечная таблица». По-другому, этот набор геометрии называли «шахматкой» или «сеткой». Но вот почему она выглядит именно так, что именно по ней настраивают и зачем она пищит, могли объяснить лишь люди, близкие к радиотехнике. И, конечно же, телемастера. Давайте вспомним эту загадку из детства, узнаем, как она появилась и разгадаем ее значение.