На определённом этапе изучения криптографии, в частности при чтении лекций на предмете КСЗИ (криптографические средства защиты информации), начинают возникать темы прямо или косвенно пересекающиеся с блокчейном (БЧ) и криптовалютами непосредственно. И одной из центральных тем повествования рано или поздно становится тема стоимости криптовалют. Хоть данная тематика и не относится к проблемам криптографии, потому как затрагивает экономические категории, тем не менее, подобные рассуждения могут помочь не только в более общем понимании концепций БЧ, но также и в более общей картине экономического устройства криптовалют.

Существующие популярные анонимные сети, подобия Tor или I2P, хороши своим прикладным использованием, а также относительно хорошей скоростью и лёгкостью настройки. Они также хороши и непосредственно в анонимизации трафика, когда нам необходимо скрыть истинную связь между отправителем и получателем, основываясь на принципе федеративности, то есть на свойстве, при котором узлы сети расположены в разных государствах, а сама цепочка маршрутизации проходит сквозь множество несвязанных между собой узлов. Но что делать, если государство единственно, как выстраивать маршруты в целях анонимизации, если нет никакого сетевого доступа в другие государства? Что делать, если все доступные государства находятся в своеобразном картеле, где сам принцип федеративности теряет свой основной замысел?

При разработке безопасных и/или анонимных приложений всегда наступает такой момент, когда становится необходимым выйти из своих сугубо теоретических размышлений, выйти из скованного дебагом одиночества, выйти из затворничества программных реализаций в открытое общество, безжалостно указывающее на все неправильные, нелогичные, ошибочные, уязвимые части «итогового продукта». Это есть необходимый этап в разрушении ожиданий, идеалов, а также сомнений, чтобы вследствие своей закалки, продукт стал бы поистине безопасным.

При разработке децентрализованных систем всегда остро стоит проблема аутентификации субъектов при обмене публичными ключами как между непосредственными собеседниками, так и между узлами в самой сети. Проблема исходит из атак типа MITM (man in the middle), осуществление которых приводит не только к череде пассивных нападений в лице прослушивания транслируемого трафика, но и к активным нападениям, в лице его подмены. Такой исход вызывает сопутствующие проблемы доверия безопасности всех накладываемых коммуникаций.

Классифицировать вредоносное ПО возможно по многочисленным схемам, начиная с анализа вредоносной нагрузки и заканчивая способами распространения. Тем не менее, в данном случае меня более интересовала деструктуризация вредоносных ПО и их дальнейшее комбинирование. За счёт этого, был сформирован ещё один вид возможной классификации на основе композиций вредоносов.

Реализации анонимных сетей всегда стремятся быть как можно проще, доступнее для понимания, как на теоретическом, так и на программном уровнях. Такие условия становятся необходимыми вследствие одного из основных принципов построения безопасных программ — чем проще объяснить, тем легче доказать. Но к сожалению теория часто может расходиться с практикой, и то, что легко объяснить в теории, может быть проблематично объяснять на коде.

Вследствие этого, можно сказать just-for-fun, у меня появился вопрос: можно ли реализовать анонимную сеть настолько малую, чтобы её программный код смог понять даже начинающий программист за короткое время?

С тех пор как безопасность приложений стала лишь видимостью, она начала очень хорошо продаваться за счёт отсутствия своего содержания и, как следствие, реальных затрат на своё обеспечение.

Класс анонимных сетей с теоретически доказуемой анонимностью является достаточно интересным по той лишь простой причине, что таковым сетям не страшен глобальный наблюдатель, они способны работать и функционировать даже в заведомо враждебных и полностью прослушиваемых средах.

Сегодня ни для кого не секрет, что централизованные сервисы постоянно собирают о нас как можно больше информации. Любое наше действие, передвижение, сообщение считывается как на аппаратном, так и на программном уровнях, словно мы находимся в антиутопичном мире киберпанка, где за всей нашей жизнью следит тысяча механизированных глаз. Результат такого исхода событий свидетельствует лишь о том факте, что он становится экономически выгоден, рационален, оправдан компаниями, производящими массовую слежку и добычу конфиденциальной информации.

Вопрос всего этого спектакля лежит лишь в плоскости того как именно происходит сбор информации, как эта информация перераспределяется, между кем она распределяется, как она приносит выгоду, и то как она находит свою конечную цель — клиента системы. В итоге всего вышеперечисленного, целью нашей работы будет являться выявление жизненного цикла конфиденциальной информации пользователей в кругу централизованных сервисов.

Современные симметричные шифры, которыми мы пользуемся неявно, но повсеместно, появились в ходе своей многовековой эволюции, в ходе продолжительных и постоянных этапов собственного совершенствования. Каждый новый шаг улучшения приводил одновременно к разрушению старых уязвимых шифров и к порождению новых, более качественных и безопасных. Тем не менее, само разрушение старых алгоритмов всегда двояко свидетельствовало как об их недостатках, которые необходимо было искоренять, так и об их достоинствах, которые нужно было наследовать. В следствие этого, каждый новый, более качественный шифр, представлял собой количественный синтез старых, менее качественных алгоритмов шифрования.

И так однажды, появилась у меня книга по криптографии с названием "Криптография с секретным ключом" от Фрэнка Рубина. Я совру, если скажу что эта книга меня заинтересовала хорошими отзывами или автором, где таковой является магистром математики и доктором информатики, занимающимся криптографией больше 50 лет (по крайней мере так пишется на обложке книги). Вовсе нет, я просто её купил, чтобы когда-нибудь прочитать. Даже если бы у этой книги были только отвратительные отзывы и/или её бы написал человек, находящийся в кустарных условиях и понимающий только что такое шифр Цезаря, я бы скорее всего её точно также бы купил. Но факт того, кем является автор и то, что он изучает криптографию более 50 лет, мы держим в голове всё последующее время повествования.

В настоящее время существует огромное количество всеразличного рода анонимных (скрытых) сетей, начиная с теоретически доказуемых (DC-сети, Queue-сети, Entropy-сети) и заканчивая практически используемыми (Tor, I2P, Mixminion). При таком количестве реализаций было бы очень удобно обобщить структуру всех таковых систем и привести их к общим составляющим. В результате подобных действий, мы сможем не только лучше понять то, как строятся современные анонимные сети, но и то, как их можно улучшать.

Современные симметричные шифры, которыми мы пользуемся неявно, но повсеместно, появились в ходе своей многовековой эволюции, в ходе продолжительных и постоянных этапов собственного совершенствования. Каждый новый шаг улучшения приводил одновременно к разрушению старых уязвимых шифров и к порождению новых, более качественных и безопасных. Тем не менее, само разрушение старых алгоритмов всегда двояко свидетельствовало как об их недостатках, которые необходимо было искоренять, так и об их достоинствах, которые нужно было наследовать. В следствие этого, каждый новый, более качественный шифр, представлял собой количественный синтез старых, менее качественных алгоритмов шифрования.

Пишем старую добрую шифровальную машину на старом добром языке программирования.

Современный мир нельзя представить без сервисов связи, таких как социальные сети, мессенджеры, электронная почта, файловые хранилища и т.п. Мы пользуемся данными сервисами постоянно, ровно как и они планомерно пользуются нами. Конфиденциальная информация становится для сервисов связи святым граалем в задачах таргетированной рекламы. А для нас граалем становится их лёгкость использования, высокая производительность и большие размеры хранилищ.

На первый взгляд кажется, что такой специфичный способ взаимодействия клиентов с сервисами представляет собой некий симбиоз, при котором мы друг друга дополняем и оберегаем (исключительно ради собственных интересов). Но всё же, если смотреть более углубленно на данный вид коммуникаций, то может появиться дополнительный вопрос: есть ли место в подобной парадигме паразитическим отношениям?

Настоящее время. Повсеместная монополизация рынка стала следствием бывшей конкуренции. Компании и государства срослись настолько, что уже сложно отделить одно от другого. Интернет, анонимность которого считалась абсолютной, а действия неуправляемыми, перестал таковым являться. Теперь в Интернете выстроен контроль как за слова, так и за поступки, как со стороны транснациональных компаний, так и со стороны государств. Все вышеприведённые примеры не являются сюжетами Уильяма Гибсона, а представляют собой настоящую и ощутимую реальность. То, что ранее считалось фантазиями, ныне стало действительностью.

Сохранение анонимного трафика HLS для последующего реиспользования.

Генерация случайных чисел окружает нас везде. Любой шаг, дыхание, дуновение ветра, шум кулера, частота мяуканья кошки и т.п. уже может рассматриваться как некая генерация случайности. Так например, насколько вы контролируете вашу ходьбу? Можете ли вы с точностью до нанометра определить точку опоры? Если не можете, то сама погрешность в неопределённости расстояния начинает становиться для вас генератором случайности.

Примерно год назад я писал язык программирования под названием ALLang. Расшифровка его звучит так: Another LISP Language, что незамысловато даёт понимание его второсортности. Тем не менее, таковой язык всё же предлагает интересные особенности в своей реализации со стороны эзотерических языков.

Приключение на 20 минут.