Странная вещь этот закон о трёх колосках. По уставу артели колхозник — совладелец: пай, общее имущество, в котором его же конь и его же зерно, сданое при вступлении. Но решать, что считать хищением этого имущества — вплоть до расстрела "совладельца" за карман зерна, — почему-то решает не собрание колхоза, а государство, которое по бумагам рядом с этой маёмостью и рядом не валялось.. Постановление от 7 августа так и написано: приравнять к государственному. Одна строчка — и семьдесят лет разговоров о кооперативной природе колхоза можно не читать. Хватит посмотреть от кого и кто охранял. Охраняли — от пайщиков.
Возьмите любое предприятие и попробуйте силой заставить всех работников перевыполнить план.
Ну давайте я вам раскажу как это делалось в одном прекрасном месте.
Дано: работник работающий на норму получает 680 рублей.
Дано два: С работника за коммунально-бытовые услуги и одежду списывают 610-640 рублей, остальное можно потратить на отоварку.
Два работника, которые хотят кушать, выполняют каждый чуть больше нормы. Выработка обоих записывается на одного, тот получает премию в 200-300 рублей за перевыполнение плана, которая остаётся после всех вычетов у него на руках. Плюс свой кусок получает бригадир, который и проводит все эти махинации и самый минимум пишется на второго, чтобы с ним 411-я не случилась. Деньги делятся пополам. План перевыполнялся постоянно и стабильно. Потом правда политическим эту халяву закрыли, к сожалению, но до этого система работала безотказно.
Подозреваю, что если бы там ещё по марксистской традиции пайку диффиренцировали от выработки - так и вообще были бы одни стахановцы.
от ваш второй зубец вилки - нет победы пролетариата = сохранение старого порядка, ведущего ко все более и более разрушительным кризисам, которые съедают систему изнутри.
И где же это написано в оригинале а не в ваших фантазиях? Потому что дальше там идёт как «буржуазия не только выковала оружие, несущее ей смерть, — она породила и людей, которые направят против неё это оружие, современных рабочих, пролетариев», и как каждый новый кризис множит пролетариат, как он концентрируется на фабриках, проходит стадии борьбы от разрозненных бунтов и разрушения машин к профсоюзам и политической партии, как буржуазия сама его обучает и вооружает, втягивая в политику, и уже в конце, венцом этого всего, буржуазия производит прежде всего своих собственных могильщиков, её гибель и победа пролетариата одинаково неизбежны. Точка. Не «либо победа, либо взаимное уничтожение», а гарантированный хэппи-энд для пролетариата как вывод всей главы.
А вот, например, Люксембург: «Социализм — первое народное движение в мировой истории, которое поставило себе целью внести в социальную деятельность людей сознательность, планомерную мысль и тем самым свободную волю. <…> Социализм не осуществится, если пролетариат не будет сознательно этого хотеть и за это бороться»
Если вы видите в словах Люксембург неотвратимость паданья камня на землю, то я могу порекомендовать вам сходить к окулисту.
Ну вот был Советский Союз, где не было частной собственности на средства производства и было революционное преобразование общественных отношений при кратной производительности по сравнению с временами Маркса. Какой должна была быть производительность там, чтобы в Советском Союзе наступил коммунистический рай? Дайте цыфирь из ваших Материалистических и Научных изысканий. Можно с точностью до порядка, но так чтобы она предсказывала а не объясняла.
Вдвойне смешно что описаный Поппером во всех деталях путь сползания марксизма от смелой предсказывающей теории до латанной ad hoc портянки вы прошли за вечер.
Ну т.е. в 1943 году было достаточно людей, для которых довод немецкой пропаганды "Коммунисты против Бога" был убедителен настолько, что пришлось вытаскивать попов из застенков, выбирать патриарха и собирать орган по сношению между государством и церковью. Я правильно вашу цедулу понимаю?
И это те самые люди для которых церковь ничего не значила с 17го года?
Коммунизм это вполне конкретный, достигаемый уровень развития производительных сил общества, при котором исчезает понятие товарности. Достигается это вполне конкретным способом - увеличением производительности труда.
Побудьте же Ньютоном нашего времени, и используя материалистический научный метод, назовите нам этот уровень в любой измеримой величине, как, по вашим словам, Ньютон назвал орбитальную скорость. Сколько производительности труда надо чтобы наступила эта счастливая пора? За полтора века производительность выросла на порядок от времён Маркса. Товарность исчезла? Наоборот, товаром стало то, что при Марксе им не было — внимание, данные, геном. Если предсказание не сбывается при двадцатикратном росте ключевой переменной, а ответ — «значит, мало, ждите ещё», то у него нет условий опровержения в принципе. Это и есть определение веры: не «потом» делает конструкцию религиозной, а невозможность указать, что бы её опровергло.
«Не выходит за рамки законов общественного развития, значит материально» — а сами эти «законы» кто установил и где их независимая проверка? Это тавтология: коммунизм материален, потому что следует из законов истории, а законы истории мы знаем, потому что их открыл Маркс, предсказавший коммунизм. Внутри системы всё сходится — так внутри любой системы всё сходится, у томистов тоже.
Капитал в вашем же определении — производственные мощности плюс финансовые инструменты, то есть юридическая фикция плюс финансовая фикция. Товар-деньги-товар. Маркс натягивает поверх третью — «стоимость», которую не потрогать и не измерить, под ленинское определение материи она не пролезает — и объявляет это материализмом. «Моя метафизика — наука, ваша — идеализм» — это не аргумент, это задница, лезущая на трон научности.
Ну т.е. в ночь с 4 на 5 сентября 1943 года Сталин не принимал Сергия, Алексия и Николая, не разрешил за одну встречу избрать патриарха с собором, проведённым за четыре дня и архиереями, которых свозили военными самолётами, не разрешил открыть семинарии, не вытащил попов из лагерей? И Совет по делам РПЦ с Карповым, который до этого годами церковь громил не создали?
её не уважали ни солдаты, ни рабочие, ни крестьяне.
Так не уважали что когда приперло - вытащили и патриахат, и попов, и облёты Москвы с иконами, и всё только чтобы поднять дух солдатов, рабочих и крестьян...
Любая война имеет под собой вполне конкретные экономические предпосылки, специфичные для той эпохи, в которую она велась.
Квантор всеобщности это очень сильное утверждение.
Разбрасывание им вот так вот запросто, ради красного словца, очень многое говорит о характере спикера, и выглядит особенно смешно, учитывая предыдущие прогоны спикера о Шарикове.
то есть не исключено и прямо указывается на возможное взаимное уничтожение.
Да, в первой главе упомянута «общая гибель борющихся классов» — как исход прошлых конфликтов, судьба Рима. А теперь откройте ту же главу парой страниц дальше и посмотрите, что говорится о текущем конфликте: буржуазия «производит прежде всего своих собственных могильщиков. Её гибель и победа пролетариата одинаково неизбежны». Не «либо победа, либо общая гибель» — неизбежны. Для античности вилка допускается, для пролетариата — уже нет. Оговорка о втором исходе живёт в историческом обзоре и умирает, не дойдя до прогноза.
Судьба Розы Люксембург — лучшее доказательство. Она всерьёз вернула второй зубец вилки: «социализм или варварство», история открыта, можно и проиграть. Результат: при жизни — отступница для Второго Интернационала (с Каутским и его «объективными законами» разругалась насмерть), после смерти — сталинское письмо о «люксембургианстве» как системе ошибок, и в советском каноне она застыла как «великая революционерка, которая заблуждалась»: мощи почитаем, учение изымаем. Возвращение негативного исхода в марксизм оба раза клеймилось как ересь, так что не надо тут фигурной резьбы по фиговым листкам.
А если почитать дигесты Юстиниана, так и вообще малопонятно в чём разница. Когда читаешь как, что ли, Альфен обосновывает принадлежность корабля по принадлежности конкретной детали теми же словами, которыми тебе объясняли идею и необходимость номерных агрегатов, а потом добавляет «ну, так как наши организмы и всё вокруг состоят из мельчайших частиц, которые мы неотрывно теряем и восполняем с пищей, и тем не менее остаёмся собой, так и корабль остается тем же кораблём того же владельца, пока в нём остаётся киль первоначального владельца, даже если остальные доски меняются», мир обретает некоторую лёгкую сюрреальность.
В том и фокус, что телеология зашита не в выводы Маркса, а в сам метод. Гегелевский синтез — не случайный исход борьбы, а обязательный: противоречие не может просто тлеть, забуксовать или кончиться взаимным уничтожением — оно обязано «сняться» с переходом на более высокую ступень. Проигрыша в диалектике не предусмотрено по определению: каждый конфликт по определению — ступенька вверх.
У Гегеля это честно обосновано: история есть самопознание Бога, оно не может не завершиться благом. Маркс Бога вынул, а гарантию оставил: классовая борьба обязана разрешиться синтезом, синтез — это бесклассовое общество, хэппи-энд встроен в сам способ рассуждения, отсутствие хэппи-энда в виде термоядерной войны - это то, чего диалектика как "научный метод" не допускает в принципе.
Так что сейчас, дорогой мой, вы взяли и термоядерной войной выкинули диалектику вместе со всем её аппаратом на свалку, точно так же как Маркс поступил с богом. А если выкинуть из коммунизма ещё и диалектику — останется наивный утилитаризм технарей: мир как цех, ценность = выпуск, удои чугуна и выплавка тонно-километров озимых, задача — всё посчитать, оптимизировать и раздать всем. Философией эти люди «не занимаются» — то есть исповедуют худшую её версию: невидимую, неназванную и от этого скатывающуюся в все возможные сорта изуверства.
Цель вырождается в «яблони на Марсе» и «города в Заполярье» картинку-самоцель, которую никто не может обосновать. Эсхатологию выкинули, а место осталось — заткнули городами, жители которых ими гордятся, мечтая дожить до пенсии и уехать на Юг. Ну или Буранами, которые за кратно большие деньги по отношению к экономике слетали один раз против сколько там, 140 у Шаттла?
Да, у любого общественного устройства можно найти ритуалы, символы и легитимирующие мифы, Дюркгейм об этом писал сто лет назад. Но у марксизма претензия другого рода: не типологическое сходство, а прямая генеалогия с проверяемым провенансом, завереным, прослеживаемым и подтверждаемым: иудейский мессианизм > раннехристианский хилиазм (который гнобили всю историю но не вывели до сих пор до конца) > Иоахим Флорский с его тремя эрами > табориты и Мюнцер с «omnia sunt communia» > лютеранская теология истории > Гегель, прямо заявлявший, что его философия есть понятийное изложение христианства > Маркс, взявший гегелевскую машину целиком и выкинувший из неё Бога. Каждое звено прослеживается по книгам и прямым утверждениям: о Мюнцере как предтече писал сам Энгельс, о происхождении из Гегеля Маркс говорил открытым текстом, остальное разобрано у Лёвита, Кона и Талмона. Это не «похоже на религию» — это документированная переделка конкретной религии, с сохранившимся репозиторием и историей коммитов.
А теперь попробуйте проделать то же с контрпримерами. Парламентаризм — где его Эдем, грехопадение, класс-искупитель, последняя битва и гарантированный финал истории? Нет их: скучная процедура бодания интересами и раздачи кормлений к общему неудовлетворению, никому не обещающая царствия божьего, эсхатология отсутствует как жанр. Римское право? Конфуцианская бюрократия? Швейцарский кантон? Ритуалы есть — сотериологии и эсхатологии нет. Вот в чём разница: флаг и гимн есть у всех, а вот учение о спасении и царствие божьем, наследованное от конкретной ереси конкретной церкви через поимённо известных посредников — это уже свойства данной конкретной совы и данного конкретного глобуса.
Первый - материалистическая философия и образ мышления
И сразу а-тя-тя по рукам: сам метод краденый из храма. Диалектика у Гегеля — не нейтральный инструмент анализа, это машина, которой он выводил Бога. Абсолютный дух отчуждается в природу и историю, познаёт себя через противоречия и возвращается к себе — вся мировая история как автобиография Бога, пишущего себя через нас. Тезис-антитезис-синтез — это буквально логика Троицы, развёрнутая во времени. Гегель этого и не скрывал, он строил свою философию как научное изложение христианства.
И вот Маркс берёт эту машину, вынимает из неё Абсолютного Духа и заявляет, что теперь она стоит «с головы на ноги»: не дух движет материей, а материя духом. Но фокус в том, что машина-то спроектирована под Бога. Вся её механика — отчуждение, снятие, необходимое движение к финальному примирению — имеет смысл, только если кто-то заведомо положил это самое финальное примерение. Уберать Абсолют — и с какой стати материя обязана двигаться через противоречия к счастливому финалу? Почему у истории вообще есть направление и гарантированный хэппи-энд? У Гегеля был ответ: потому что это самопознание Бога, оно не может не завершиться. У Маркса ответа нет — есть унаследованная уверенность. Провидение вычеркнули, а колею от него оставили и переименовали в «исторические закономерности».
Отсюда и знаменитая «научность», которая на поверку — вера в предопределение: коммунизм не «желателен», он «неизбежен». Это не вывод из данных, это гегелевская телеология, у которой отобрали единственное обоснование, и обозвали «новукой».
Так марксизм и не надо сравнивать с религией — он ей структурно является, причём конкретно постхристианской милленаристской сектой. Смотрите, всё сходится по пунктам, буквально по чек-листу. Эдем — первобытный коммунизм: просто, голодно, но благостно и без отчуждения. Грехопадение — частная собственность и разделение труда, мир усложнился и испортился. Дальше по канону: наше поколение живёт во грехе (отчуждение), есть униженный и презираемый класс, чьи страдания искупят всех — пролетариат в роли страдающего мессии, почти по Исайе. Есть пророки с откровением (бородатые, как положено). Впереди — последняя битва добра со злом, после которой на земле руками пролетариата-праведников строится царствие божие, в смысле бессклассовое общество. Как именно оно будет устроено — канонически непонятно (классики о коммунизме подозрительно немногословны), но точно известно, что будет благодать как в раю, только со всей сложностью грешного мира, а не эдемская простота. Грешники же (буржуазия) низвергаются в геенну, где плач и скрежет зубовный — см. любой плакат 1920-х. И это только догматика. Дальше обрядовая часть, особенно в советском изводе: инициация неофитов по ступеням (октябрёнок > пионер > комсомолец > кандидат > партия — чем не оглашенные и верные), канонические тексты и катехизисные формулы для заучивания, всеобъясняющая философия, объявившая разрыв со всей предыдущей мыслью («учение всесильно, потому что верно» — это же чистый символ веры), свои мученики, еретики и предатели с анафемами, мощи в мавзолее, крестные ходы с хоругвями, только красными, иконопись с выработанным каноном (попробуйте изобразить Ленина не канонически — быстро узнаете, что такое ересь). Есть даже сотериология с крещением кровью: «прошу считать меня коммунистом» перед атакой — это исповедание веры in articulo mortis, один в один. Так что спор «был ли марксизм религией» немного бессмысленный. Интереснее, что это говорит о самой конструкции: видимо, если из христианства вычесть Бога, оставшейся формы хватает верующим на весь модерн, и немного метамодерна сверух. Свято место, как говорится.
К примеру железная дорога при СССР была очень хорошо развита
И это, конечно же, заслуга ЦЦЦП, а не Империи, которая в доиндустриальную эпоху умудрялась вводить по 3000 км в год стабильно - и без реквизиций золотишка у населения и массовых расстрелов.
Именно ткачи и именно в Индии затыкали за пояс современное им фабричное производство и по качеству и по объёмам, и справлялись с этим до тех пор пока добрые сахибы им не перекрыли сбыт.
Странная вещь этот закон о трёх колосках. По уставу артели колхозник — совладелец: пай, общее имущество, в котором его же конь и его же зерно, сданое при вступлении. Но решать, что считать хищением этого имущества — вплоть до расстрела "совладельца" за карман зерна, — почему-то решает не собрание колхоза, а государство, которое по бумагам рядом с этой маёмостью и рядом не валялось.. Постановление от 7 августа так и написано: приравнять к государственному. Одна строчка — и семьдесят лет разговоров о кооперативной природе колхоза можно не читать. Хватит посмотреть от кого и кто охранял. Охраняли — от пайщиков.
Ну давайте я вам раскажу как это делалось в одном прекрасном месте.
Дано: работник работающий на норму получает 680 рублей.
Дано два: С работника за коммунально-бытовые услуги и одежду списывают 610-640 рублей, остальное можно потратить на отоварку.
Два работника, которые хотят кушать, выполняют каждый чуть больше нормы. Выработка обоих записывается на одного, тот получает премию в 200-300 рублей за перевыполнение плана, которая остаётся после всех вычетов у него на руках. Плюс свой кусок получает бригадир, который и проводит все эти махинации и самый минимум пишется на второго, чтобы с ним 411-я не случилась. Деньги делятся пополам.
План перевыполнялся постоянно и стабильно. Потом правда политическим эту халяву закрыли, к сожалению, но до этого система работала безотказно.
Подозреваю, что если бы там ещё по марксистской традиции пайку диффиренцировали от выработки - так и вообще были бы одни стахановцы.
Сказал человек, который прожил в нём ровно до конца студенчества и сам признавался, что "Величием"(c) проникался по бумагам и в взрослом возрасте.
И где же это написано в оригинале а не в ваших фантазиях? Потому что дальше там идёт как «буржуазия не только выковала оружие, несущее ей смерть, — она породила и людей, которые направят против неё это оружие, современных рабочих, пролетариев», и как каждый новый кризис множит пролетариат, как он концентрируется на фабриках, проходит стадии борьбы от разрозненных бунтов и разрушения машин к профсоюзам и политической партии, как буржуазия сама его обучает и вооружает, втягивая в политику, и уже в конце, венцом этого всего, буржуазия производит прежде всего своих собственных могильщиков, её гибель и победа пролетариата одинаково неизбежны. Точка. Не «либо победа, либо взаимное уничтожение», а гарантированный хэппи-энд для пролетариата как вывод всей главы.
А вот, например, Люксембург:
«Социализм — первое народное движение в мировой истории, которое поставило себе целью внести в социальную деятельность людей сознательность, планомерную мысль и тем самым свободную волю. <…> Социализм не осуществится, если пролетариат не будет сознательно этого хотеть и за это бороться»
Если вы видите в словах Люксембург неотвратимость паданья камня на землю, то я могу порекомендовать вам сходить к окулисту.
Ну вот был Советский Союз, где не было частной собственности на средства производства и было революционное преобразование общественных отношений при кратной производительности по сравнению с временами Маркса. Какой должна была быть производительность там, чтобы в Советском Союзе наступил коммунистический рай?
Дайте цыфирь из ваших Материалистических и Научных изысканий. Можно с точностью до порядка, но так чтобы она предсказывала а не объясняла.
Вдвойне смешно что описаный Поппером во всех деталях путь сползания марксизма от смелой предсказывающей теории до латанной ad hoc портянки вы прошли за вечер.
Ну т.е. в 1943 году было достаточно людей, для которых довод немецкой пропаганды "Коммунисты против Бога" был убедителен настолько, что пришлось вытаскивать попов из застенков, выбирать патриарха и собирать орган по сношению между государством и церковью. Я правильно вашу цедулу понимаю?
И это те самые люди для которых церковь ничего не значила с 17го года?
Побудьте же Ньютоном нашего времени, и используя материалистический научный метод, назовите нам этот уровень в любой измеримой величине, как, по вашим словам, Ньютон назвал орбитальную скорость. Сколько производительности труда надо чтобы наступила эта счастливая пора? За полтора века производительность выросла на порядок от времён Маркса. Товарность исчезла? Наоборот, товаром стало то, что при Марксе им не было — внимание, данные, геном. Если предсказание не сбывается при двадцатикратном росте ключевой переменной, а ответ — «значит, мало, ждите ещё», то у него нет условий опровержения в принципе. Это и есть определение веры: не «потом» делает конструкцию религиозной, а невозможность указать, что бы её опровергло.
«Не выходит за рамки законов общественного развития, значит материально» — а сами эти «законы» кто установил и где их независимая проверка? Это тавтология: коммунизм материален, потому что следует из законов истории, а законы истории мы знаем, потому что их открыл Маркс, предсказавший коммунизм. Внутри системы всё сходится — так внутри любой системы всё сходится, у томистов тоже.
Капитал в вашем же определении — производственные мощности плюс финансовые инструменты, то есть юридическая фикция плюс финансовая фикция. Товар-деньги-товар. Маркс натягивает поверх третью — «стоимость», которую не потрогать и не измерить, под ленинское определение материи она не пролезает — и объявляет это материализмом. «Моя метафизика — наука, ваша — идеализм» — это не аргумент, это задница, лезущая на трон научности.
Ну т.е. в ночь с 4 на 5 сентября 1943 года Сталин не принимал Сергия, Алексия и Николая, не разрешил за одну встречу избрать патриарха с собором, проведённым за четыре дня и архиереями, которых свозили военными самолётами, не разрешил открыть семинарии, не вытащил попов из лагерей?
И Совет по делам РПЦ с Карповым, который до этого годами церковь громил не создали?
Так не уважали что когда приперло - вытащили и патриахат, и попов, и облёты Москвы с иконами, и всё только чтобы поднять дух солдатов, рабочих и крестьян...
Ваша изберательная историческая слепота смешна.
В таких объёмах и без мобилизационного рывка - только тогда.
Квантор всеобщности это очень сильное утверждение.
Разбрасывание им вот так вот запросто, ради красного словца, очень многое говорит о характере спикера, и выглядит особенно смешно, учитывая предыдущие прогоны спикера о Шарикове.
Да, в первой главе упомянута «общая гибель борющихся классов» — как исход прошлых конфликтов, судьба Рима. А теперь откройте ту же главу парой страниц дальше и посмотрите, что говорится о текущем конфликте: буржуазия «производит прежде всего своих собственных могильщиков. Её гибель и победа пролетариата одинаково неизбежны». Не «либо победа, либо общая гибель» — неизбежны. Для античности вилка допускается, для пролетариата — уже нет. Оговорка о втором исходе живёт в историческом обзоре и умирает, не дойдя до прогноза.
Судьба Розы Люксембург — лучшее доказательство. Она всерьёз вернула второй зубец вилки: «социализм или варварство», история открыта, можно и проиграть. Результат: при жизни — отступница для Второго Интернационала (с Каутским и его «объективными законами» разругалась насмерть), после смерти — сталинское письмо о «люксембургианстве» как системе ошибок, и в советском каноне она застыла как «великая революционерка, которая заблуждалась»: мощи почитаем, учение изымаем. Возвращение негативного исхода в марксизм оба раза клеймилось как ересь, так что не надо тут фигурной резьбы по фиговым листкам.
А если почитать дигесты Юстиниана, так и вообще малопонятно в чём разница.
Когда читаешь как, что ли, Альфен обосновывает принадлежность корабля по принадлежности конкретной детали теми же словами, которыми тебе объясняли идею и необходимость номерных агрегатов, а потом добавляет «ну, так как наши организмы и всё вокруг состоят из мельчайших частиц, которые мы неотрывно теряем и восполняем с пищей, и тем не менее остаёмся собой, так и корабль остается тем же кораблём того же владельца, пока в нём остаётся киль первоначального владельца, даже если остальные доски меняются», мир обретает некоторую лёгкую сюрреальность.
В том и фокус, что телеология зашита не в выводы Маркса, а в сам метод. Гегелевский синтез — не случайный исход борьбы, а обязательный: противоречие не может просто тлеть, забуксовать или кончиться взаимным уничтожением — оно обязано «сняться» с переходом на более высокую ступень. Проигрыша в диалектике не предусмотрено по определению: каждый конфликт по определению — ступенька вверх.
У Гегеля это честно обосновано: история есть самопознание Бога, оно не может не завершиться благом. Маркс Бога вынул, а гарантию оставил: классовая борьба обязана разрешиться синтезом, синтез — это бесклассовое общество, хэппи-энд встроен в сам способ рассуждения, отсутствие хэппи-энда в виде термоядерной войны - это то, чего диалектика как "научный метод" не допускает в принципе.
Так что сейчас, дорогой мой, вы взяли и термоядерной войной выкинули диалектику вместе со всем её аппаратом на свалку, точно так же как Маркс поступил с богом. А если выкинуть из коммунизма ещё и диалектику — останется наивный утилитаризм технарей: мир как цех, ценность = выпуск, удои чугуна и выплавка тонно-километров озимых, задача — всё посчитать, оптимизировать и раздать всем. Философией эти люди «не занимаются» — то есть исповедуют худшую её версию: невидимую, неназванную и от этого скатывающуюся в все возможные сорта изуверства.
Цель вырождается в «яблони на Марсе» и «города в Заполярье» картинку-самоцель, которую никто не может обосновать. Эсхатологию выкинули, а место осталось — заткнули городами, жители которых ими гордятся, мечтая дожить до пенсии и уехать на Юг. Ну или Буранами, которые за кратно большие деньги по отношению к экономике слетали один раз против сколько там, 140 у Шаттла?
Да, у любого общественного устройства можно найти ритуалы, символы и легитимирующие мифы, Дюркгейм об этом писал сто лет назад. Но у марксизма претензия другого рода: не типологическое сходство, а прямая генеалогия с проверяемым провенансом, завереным, прослеживаемым и подтверждаемым: иудейский мессианизм > раннехристианский хилиазм (который гнобили всю историю но не вывели до сих пор до конца) > Иоахим Флорский с его тремя эрами > табориты и Мюнцер с «omnia sunt communia» > лютеранская теология истории > Гегель, прямо заявлявший, что его философия есть понятийное изложение христианства > Маркс, взявший гегелевскую машину целиком и выкинувший из неё Бога. Каждое звено прослеживается по книгам и прямым утверждениям: о Мюнцере как предтече писал сам Энгельс, о происхождении из Гегеля Маркс говорил открытым текстом, остальное разобрано у Лёвита, Кона и Талмона. Это не «похоже на религию» — это документированная переделка конкретной религии, с сохранившимся репозиторием и историей коммитов.
А теперь попробуйте проделать то же с контрпримерами. Парламентаризм — где его Эдем, грехопадение, класс-искупитель, последняя битва и гарантированный финал истории? Нет их: скучная процедура бодания интересами и раздачи кормлений к общему неудовлетворению, никому не обещающая царствия божьего, эсхатология отсутствует как жанр. Римское право? Конфуцианская бюрократия? Швейцарский кантон? Ритуалы есть — сотериологии и эсхатологии нет. Вот в чём разница: флаг и гимн есть у всех, а вот учение о спасении и царствие божьем, наследованное от конкретной ереси конкретной церкви через поимённо известных посредников — это уже свойства данной конкретной совы и данного конкретного глобуса.
И сразу а-тя-тя по рукам: сам метод краденый из храма. Диалектика у Гегеля — не нейтральный инструмент анализа, это машина, которой он выводил Бога. Абсолютный дух отчуждается в природу и историю, познаёт себя через противоречия и возвращается к себе — вся мировая история как автобиография Бога, пишущего себя через нас. Тезис-антитезис-синтез — это буквально логика Троицы, развёрнутая во времени. Гегель этого и не скрывал, он строил свою философию как научное изложение христианства.
И вот Маркс берёт эту машину, вынимает из неё Абсолютного Духа и заявляет, что теперь она стоит «с головы на ноги»: не дух движет материей, а материя духом. Но фокус в том, что машина-то спроектирована под Бога. Вся её механика — отчуждение, снятие, необходимое движение к финальному примирению — имеет смысл, только если кто-то заведомо положил это самое финальное примерение. Уберать Абсолют — и с какой стати материя обязана двигаться через противоречия к счастливому финалу? Почему у истории вообще есть направление и гарантированный хэппи-энд? У Гегеля был ответ: потому что это самопознание Бога, оно не может не завершиться. У Маркса ответа нет — есть унаследованная уверенность. Провидение вычеркнули, а колею от него оставили и переименовали в «исторические закономерности».
Отсюда и знаменитая «научность», которая на поверку — вера в предопределение: коммунизм не «желателен», он «неизбежен». Это не вывод из данных, это гегелевская телеология, у которой отобрали единственное обоснование, и обозвали «новукой».
Так марксизм и не надо сравнивать с религией — он ей структурно является, причём конкретно постхристианской милленаристской сектой. Смотрите, всё сходится по пунктам, буквально по чек-листу. Эдем — первобытный коммунизм: просто, голодно, но благостно и без отчуждения. Грехопадение — частная собственность и разделение труда, мир усложнился и испортился. Дальше по канону: наше поколение живёт во грехе (отчуждение), есть униженный и презираемый класс, чьи страдания искупят всех — пролетариат в роли страдающего мессии, почти по Исайе. Есть пророки с откровением (бородатые, как положено). Впереди — последняя битва добра со злом, после которой на земле руками пролетариата-праведников строится царствие божие, в смысле бессклассовое общество. Как именно оно будет устроено — канонически непонятно (классики о коммунизме подозрительно немногословны), но точно известно, что будет благодать как в раю, только со всей сложностью грешного мира, а не эдемская простота. Грешники же (буржуазия) низвергаются в геенну, где плач и скрежет зубовный — см. любой плакат 1920-х. И это только догматика. Дальше обрядовая часть, особенно в советском изводе: инициация неофитов по ступеням (октябрёнок > пионер > комсомолец > кандидат > партия — чем не оглашенные и верные), канонические тексты и катехизисные формулы для заучивания, всеобъясняющая философия, объявившая разрыв со всей предыдущей мыслью («учение всесильно, потому что верно» — это же чистый символ веры), свои мученики, еретики и предатели с анафемами, мощи в мавзолее, крестные ходы с хоругвями, только красными, иконопись с выработанным каноном (попробуйте изобразить Ленина не канонически — быстро узнаете, что такое ересь). Есть даже сотериология с крещением кровью: «прошу считать меня коммунистом» перед атакой — это исповедание веры in articulo mortis, один в один. Так что спор «был ли марксизм религией» немного бессмысленный. Интереснее, что это говорит о самой конструкции: видимо, если из христианства вычесть Бога, оставшейся формы хватает верующим на весь модерн, и немного метамодерна сверух. Свято место, как говорится.
И это, конечно же, заслуга ЦЦЦП, а не Империи, которая в доиндустриальную эпоху умудрялась вводить по 3000 км в год стабильно - и без реквизиций золотишка у населения и массовых расстрелов.
Именно ткачи и именно в Индии затыкали за пояс современное им фабричное производство и по качеству и по объёмам, и справлялись с этим до тех пор пока добрые сахибы им не перекрыли сбыт.
А уж неуспешных игр от одиночек-разработчиков-то сколько...