Первый профессиональный навигатор по качественным исследованиям в бизнесе – который увлекает, объясняет сложное на конкретных примерах и помогает увереннее ориентироваться в мире исследований.  Авторы – исследователи-практики с профильным образованием: социальный психолог Константин Ефимов и Анастасия Жичкина, кандидат психологических наук.

Полностью книга называется: «Качественные исследования в бизнесе. Практическое руководство для исследователей, дизайнеров, продактов и стратегов». Объем: 392 страницы. Вес – 1 килограмм.

Основная проблема с литературой про исследования – в том, что ее нет. Нет признанных источников, к которым можно адресовать человека, желающего разобраться в теме, если не считать AI. Есть масса статей с описаниями конкретных практик и кейсов, но они касаются каких-то частных случаев: кто-то сделал фишечку, получилось прикольно. До сих пор очень не хватало текста – или текстов – которые объединяли бы эти фишечки в систему и который можно было бы читать как роман – с началом, сюжетом и завершением.

Такого источника нет не только на русском языке, но и на английском – существующие руководства либо слишком академические, либо совсем простые. Не хватало насыщенного описания процесса исследований, со сложностями и подводными камнями. Гладко все бывает только в мануале и в отчете, а в реальности, как правило, происходит непонятно что. Эта книга показывает, как обрабатывать это «непонятно что» - как исследования помогают в принятии решений в бизнесе, со всеми сложностями этого процесса, на конкретных примерах. Масса интересных кейсов разных бизнес-решений, в том числе провальных.

Герои этих романов живут в окружении цифр и понимают их зачастую куда лучше, чем окружающих. Собрала очень разные книги: психологическую семейную прозу, детектив и даже почти мелодраму. Итого две книги посложнее и две книги полегче.

«Журавлёв в небе», Андрей Гуртовенко

Как автор сказал в интервью на радио, проза позволяет показать больше, чем кино: и он сам погружает читателя в мир порядка и хаоса в голове героя. Цифры с детства сопровождают будущего талантливого ученого Виктора Журавлёва, он (отчасти из любопытства) выигрывает олимпиады, решает задачки, покоряет один школьный предмет за другим. Это – просто. Контролируемая часть жизни.

Но есть и броуновское движение, с которым он не всегда умеет взаимодействовать: проявляющая к нему интерес одноклассница, замалчивания в семье, бытовые сложности (как запомнить, включен или выключен утюг? заперта ли дверь?), взрослеющий сын, отказывающийся говорить по-русски после возвращения из Великобритании.

Герой проецирует свой ученый взгляд и на мир: однажды, стоя на платформе в метро, он ощущает себя будто на поверхности клетки, «посреди снующих вокруг него липидных молекул».

Что общего у таких диагнозов, как ПРЛ (пограничное личностное расстройство), ДРИ (диссоциативное расстройство идентичности), тревожных и депрессивных расстройств? Все они выглядят как медицинская проблема, не связанная ни с какой психической травмой – и все они могут быть вызваны кПТСР: комплексным посттравматическим стрессовым расстройством.

Поговорили с автором первой книги о расстройстве на русском языке «Ну что с того, что я там был: путеводитель по кПТСР» Анастасией Жичкиной. Она описывает широкий диапазон проявлений комплексной травмы и объясняет, с чем можно спутать кПТСР.

Анастасия Жичкина, социальный психолог, кандидат психологических наук, IFS-практик

КПТСР — что это? Когда он был внесен в классификаторы?

КПТСР — это травма, связанная с повторяющимися событиями, в результате которой нарушается интеграция личности. В отличие от ПТСР, эти события человек может не помнить, или не идентифицировать как травматичные — потому что каждое из событий в отдельности переносимо и не выглядит как травма, потому что их было много, потому что не было альтернативы или потому что это было в довербальном возрасте. Эти события не обязательно экстремальные, хотя в официальном определении кПТСР в МКБ-11 указано, что они должны быть именно экстремальными, «крайне угрожающего или ужасающего характера». Важнее, что они повторяются: травматичной оказывается именно сумма событий.

Автор термина «кПТСР» — американский психиатр Джудит Герман. С 1990х годов этот диагноз неоднократно предлагался для внесения в классификаторы рабочей группой, в которую входили Джудит Герман и Бессел ван дер Колк (автор книги «Тело помнит все»), но инициативу отвергали. В результате сложилась ситуация, когда практики в течение десятилетий пользовались термином «кПТСР», на тему комплексной травмы публиковались статьи и книги, однако официально этого диагноза не существовало. Диагноз «комплексное посттравматическое стрессовое расстройство» был включен только в МКБ-11, которая была принята в 2019 году. В России переход на МКБ-11 был приостановлен в 2024 году, то есть, официально в России такого диагноза нет.

Как фанату экстремального вокала мне повезло работать с рок‑исполнительницей, которая ещё и поёт на языке рока — английском. За последние месяцы у Anne Clainoire вышло два клипа: видео, полностью созданное ИИ, и видео со сложной съёмкой в нескольких студиях, в том числе на подводной локации. Их мы и будем сравнивать.

«You are enough» вышел 26 июня 2025. Трек сфокусировался социальных проблемах: манипуляциях общественным мнением, психологическом давлении и необходимости в этих условиях выжить и остаться собой. Кадры в духе гротескно‑красной «Суспирии» Ардженто создал ИИ по промптам самой певицы. Ни одного кадра снято вживую не было — только чистое сияние искусственного разума.

Релиз »Hot Tub» состоялся 13 августа. Тут была классическая съёмка в студии, нанятые актёры, была арендована локация с глубоким бассейном, в котором исполнительнице предстояло «парить» несколько часов, будучи привязанной к специальным грузам. Сюжет клипа многоуровневый: лирическая героиня засыпает, таинственный гид проводит ее до той самой ванны из названия. Там она снова засыпает и погружается уже в свои истинные переживания, видимо, в подсознании. Мы можем долго гадать, были ли это отсылки к «Началу» вкупе с «Алисой в Зазеркалье» или мифические нотки Аида и Персефоны... Энн оставляет свободу интерпретации своим зрителям, так что любая наша трактовка имеет право на существование.

Из компьютерного в сингле только мотыльки, которые летят на пламя: они символизируют борьбу со страхами и переживаниями. Так что ни один «сгоревший» мотылек в ходе съемок не пострадал.

Поступаю, значит, в вуз. Языки раздают рандомно, но мне везет на английский и французский. Шести учебных дней и тонны дз мне мало, а я ж еще и на бюджете, ну, думаю, надо третий язык брать. Всего 14к за полгода, 30к за учебный год… Выбираю между испанским и итальянским. Пока жду, что наберется группа, начинаю учить итальянский по урокам Дмитрия Петрова. Набирается группа итальянского. Оказывается, метод Петрова хорош, и я уже неплоха. Итальянский с французским перемешиваются в башке (межъязыковая интерференция), но я решаю еще чуть усложнить себе жизнь и начинаю реанимировать испанский, который раньше учила по самоучителю и песням Наталии Орейро.

На каникулах еду в Испанию, болтаю на смеси испанского и итальянского, все меня понимают. Сразу скажу – знаю мало, дай бог на А1 хватит, но это меня никогда не останавливало. Подучиваю испанский получше благодаря дорожным знакам, местному телеку и подслушиванию людей (бесплатное аудирование!).

Сразу после выпуска иду работать корреспондентом-переводчиком с французским. Перед поездкой в Черногорию немного учу сербский – очень сложно, не люблю славянские, мой конёк это романские языки. Еду в командировку в Сирию, параллельно начинаю учить арабский, который давно хотела попробовать.

Спойлер: в итоге меня хватит на 2 года изучения арабского с репетитором, очень сложно и ни на что не похоже. А мой мозг любит учить лениво по ассоциациям. В универе мы учили латынь, так вот романские языки просто идеально ложатся мне в голову – я просто расширяю цепочку слов с одним и тем же корнем. В арабском же заимствований нет, а если и есть (типа булис – полиция), то они используются куда реже, чем слова незаимствованные.

Если источником буллинга выступает bully (от англ. хулиган, задира), то моббинг (от англ. mob — толпа, банда) — это травля, приобретающая масштаб группы, коллектива. По данным ВЦИОМ, почти каждый пятый россиянин (18%) сталкивался с травлей в течение жизни, чаще всего в школе (38%) и на работе (32%). Дарья Курганская, клинический психолог, когнитивно-поведенческий психотерапевт и менеджер по управлению персоналом, рассказывает, на какие красные флаги стоит обратить внимание уже при найме и в самом начале работы.