В наши дни поиск информации стал почти скучен и почти тривиален. На 90% запросов и вовсе можно получить ответ от встроенной в поисковик нейросети, без необходимости прокликивать пару десятков ссылок. Разумеется, так было не всегда. Автору статьи, например, до сих пор непривычно пользоваться нейроподсказками. Прочитать текст по ссылке своими глазами  —  бесценно, если требуется на 100% точная информация.

Поколение 35+ наверняка помнит, как интернет выглядел без Google и Яндекса. Кто-то был завсегдатаем школьной или районной библиотеки. Кому-то приходилось каталогизировать и размечать конспекты учебных лекций вручную. Казалось бы, это не слишком связанные вещи — где интернет-поиск и где допотопная картотека. Но без второго не было бы первого.

В сегодняшней статье мы решили посмотреть, как люди учились индексировать, хранить, а самое главное, быстро находить информацию в доцифровую эпоху. Вместе мы пройдем весь путь от седой древности до вездесущего chatGPT. Присаживайтесь поудобнее, первая остановка  —  Месопотамия.

Для целого поколения пользователей этот маленький квадратик в левом нижнем углу экрана стал главным символом персонального компьютера. Да что там компьютера, целой эпохи! 

За тридцать лет существования кнопки «Пуск» железо и интерфейсы изменилось практически до неузнаваемости, дискеты уступили место облакам. а кнопка осталась все там же. И почти в том же виде. И если вы думаете, что ее появление — рядовое инженерное решение, спешим вам удивить. За ее рождением стоит одна из самых неочевидных историй в индустрии разработки программного обеспечения.

Как появилось меню «Пуск» и какую роль в этом сыграли шимпанзе — расскажем в этой статье!

Вы наверняка ловили себя на 100% погружении в задачу — казалось бы, только-только ее открыли, а сейчас она уже решена. В это время вас не отвлекали ни мессенджеры, ни почта, ни рабочие созвоны. Именно такое называют состоянием потока. Когда концентрация — ваше второе имя, а фокус удерживается сам собой.

Но иногда бывает совсем наоборот. В начале рабочего дня вы беретесь за дело, а к обеду даже не успели въехать в контекст. Три сообщения, небольшой созвон буквально на 10-15 минут — и вот уже ваш мозг судорожно переключает процессы.

В этой статье попробуем разобраться:

— существует ли на самом деле то самое состояние потока или это просто красивый термин?

— почему разработчики так легко его теряют и сколько реально времени уходит на возвращение к задаче после отвлечения?

— какие простые организационные и технические практики помогают удерживать фокус и погружение?

Есть мнение, что парное программирование (далее — ПП) автоматически дает более качественный результат — код лучше, багов меньше. А вот на практике нередко получается наоборот — подход, который должен был бороться со злом, приводит к конфликтам, усталости и выгоранию. Кто виноват?

Оказывается, на эффективность парного программирования влияет не только скиллы участников процесса, но и их психологическая совместимость. 

В этой статье разберем, когда парное программирование действительно выигрывает у одиночного, как личностные черты и ротация влияют на процесс и результат, какие риски создает тандем из эксперта и новичка и меняет ли появление ИИ-ассистентов психологию парной работы. Поехали!

Многие из нас до сих пор нежно хранят в своем сердце воспоминания о Windows XP. И есть за что. Дружелюбная к пользователю, надежная (особенно после 98-ой и «линолеума»), да и просто ставшая для многих проводником в мир компьютеров — именно такой и была эта ОС. А вот пришедшую ей на смену Vista ругают до сих пор. В первую очередь, из-за низкой стабильности, которая бросалась в глаза после отточенной сервис-паками XP. Однако между XP и Vista есть еще кое-что. Проект, который не стал успешным релизом, но который на десятилетия определил устройство Windows. И имя ему — Longhorn. Почему эта задумывавшаяся революционной ОС так и не вышла, как амбиции столкнулись с реальностью и какие идеи из той эпохи до сих пор живут в «винде» — разбираемся в этой статье.

Интуиция подсказывает — чем больше пул-реквест, тем выше соблазн по-быстренькому пробежаться глазами по коду и аппрувнуть изменения. Предлагаем вам вместе с нами проверить утверждение из заголовка! В статье посмотрим, к чему пришли исследователи, проанализировавшие 50К+ пул-реквестов, обсудим, какие когнитивные искажения на это влияют, и разберем, как изменилась ситуация с появлением ИИ-помощников. Поехали!

Когда ЭЛТ-монитор долго показывает одну и ту же картинку, на экране навечно остается ее след — из-за выгорания люминофора. Многие из вас и так это знают, а кто-то даже видел такое своими глазами. Именно для решения этой проблемы и были придуманы скринсейверы — движущаяся картинка вместо статичной не позволяла экрану «застаиваться».

Но в сегодняшней статье мы не будем писать о том, как такая (вроде) очевидная штука позволила продлить жизнь огромному количеству мониторов. Вместо этого мы проследим их путь от научной фантастики 60-х до аркадных автоматов, легендарных After Dark и 3D Pipes. Узнаем, почему на Macintosh летали тостеры и как на Windows появились легендарные «Трубы». И попробуем ответить на вопрос — умерли ли скринсейверы на самом деле или просто ждут своего часа?

Программирование — это не просто перевод бизнес-требований (или ваших личных хотелок) в код. Это когнитивная нагрузка, которая на самом деле меняет режим работы мозга. Когда разработчик осваивает новый язык или фреймворк, его внутренняя «нейронная сеть» не просто запоминает новые правила игры, а перестраивается, адаптируется под обработку новых абстракций и логических цепочек. 

Зачем мы вообще решили вам это рассказать? Понимание механизмов работы мозга помогает:

— оптимизировать процесс обучения под реальные человеческие лимиты, а не до отсечки в черепной коробке;

— отличать нормальный процесс адаптации от признаков когнитивной перегрузки;

— использовать биологически обоснованные практики на благо себя любимого.

В статье разберемся, действительно ли у программистов — особый мозг, что происходит в голове, когда мы учимся кодить, и как помочь себе учиться (не только программированию) эффективнее и без ущерба для здоровья. Поехали!

73% разработчиков сообщают о симптомах выгорания. При этом программисты выгорают совсем не так, как представители ряда других профессий. Если врачи и учителя страдают от эмоционального перегруза, от чужих проблем, которые приходится пропускать через себя, то айтишники — от постоянного ощущения невидимости собственного труда. 

В этой статье мы не будем зацикливаться на важности тайм-менеджмента, хобби и отказа от думскроллинга (хотя это тоже важно). Вместо этого посмотрим, какие факторы действительно запускают выгорание у представителей ИТ-профессий, как переработки усугубляют ситуацию и что можно сделать на уровне команды, компании и личных границ.

В середине прошлого века люди задумались, способен ли человек передать некоторой системе (например, компьютеру) роль непосредственного создателя художественного произведения. Можно ли не просто превратить устройство в инструмент художника, а сделать его автономным генератором формы, цвета или звука? Так зародилось процедуральное (или генеративное) искусство.

В этой статье расскажем, как художники воображали себя компьютерами, почему алгоритмические произведения долго не находили признания, и обсудим, можно ли вообще считать некий алгоритм и результат его работы искусством.

Привет, Хабр! 

Наверняка многие из вас знакомы с нашей платформой BILLmanager Enterprise. Изначально это решение развивалось как инструмент автоматизации предоставления ИТ-ресурсов и учета их использования. Но в какой-то момент платформа начала развиваться как более многофункциональное решение. К базовым функциям добавились такие фичи, как управление гибридной ИТ-инфраструктурой, полноценная оркестрация сервисов, расширенные возможности аналитики. Так появилась Clouden — платформа для управления гибридной ИТ-инфраструктурой и облаками, полноценное решение класса Cloud Management Platform.

Однако в ИТ существует довольно стойкий стереотип, что CMP-решение — это тяжелый инструмент для энтерпрайза, который подойдет только масштабным ИТ-инфраструктурам с тысячами виртуальных машин, сотнями инженеров и огромными бюджетами.

В этой статье мы хотим разрушить этот миф и на примере возможностей Clouden показать реальные сценарии использования платформы для компаний самого разного масштаба.

Когда-то именно дискета была главным способом обмена данными. Игры, софт, рабочие файлы — все это путешествовало с компьютера на компьютер на дискетах. Да, с сегодняшней точки зрения это было, мягко говоря, не очень удобно и не очень надежно. Но и альтернатив особо не было. 

Ограничения начали давить уже в 90-х. Нужен был наследник. Технология или решение, которое примет на себя ношу хранения и обмена данными под стать изменившимся запросам. И многие компании бросились его создавать.

Так началась эпоха «убийц дискеты», когда каждый уважающий себя производитель считал своим долгом предложить достойную альтернативу. Iomega, Imation, Sony, SyQuest — все они предлагали свое видение идеального носителя. 

В этой статье мы вспомним пятерых ярких претендентов, которые всерьез метили на трон дискеты, но по разным причинам сами остались за бортом истории.

19 января 1999 года на рынке появилось устройство, которое без преувеличения совершило революцию на рынке корпоративных коммуникаций: BlackBerry 850 Pager. Компактный гаджет, умещавшийся на ладони, был оснащен процессором Intel 386, работал от одной батарейки типа АА (заряда хватало на 2-3 недели) и позволял отправлять и получать электронные письма в реальном времени. 

Успех устройства моментально поднял выручку производителя, канадской компании Research in Motion, на 80%. Из небольшой, но гордой фирмы они в одночасье стали законодателями моды бизнес-сегмента рынка электроники. На родине BlackBerry 850 предлагалось купить за $549 при ежемесячной плате $49,99 за безлимитный доступ. Кроме того, устройство можно было взять в аренду: $24,99 в месяц с доплатой $49,99 за связь и $69 за активацию. Всего через полтора года после запуска компания наняла почти 500 новых сотрудников, доведя штат до 740 человек, и инвестировала десятки миллионов долларов в покупку офисных зданий рядом с Университетом Ватерлоо.

Так оптимистично начинается на самом деле грустная история о взлете и падении бренда BlackBerry.

В начале нулевых BlackBerry был символом статуса и успеха. Носить его означало демонстрировать принадлежность к профессиональной элите. Но уже к 2016 году, выпустив больше десятка удобных, эргономичных и горячо принятых на рынке гаджетов, бренд растерял почти все, что имел, и перевел фокус на разработку программного обеспечения.

В этой статье мы проследим путь компании — и постараемся найти собственный ответ на вопрос «а есть ли в современном мире будущее у идеологии, заложенной создателями BlackBerry?».

Сегодня вы можете сгенерировать изображение за какие-то пять-десять секунд, а может, даже быстрее. А несколько десятков лет назад для создания всего одного кадра требовались часы рендеринга — и даже тогда предметы на картинке могли выглядеть как китайская игрушка из ларька. Ведь компьютерная графика того времени, увы, имела довольно серьезный порок — все предметы выглядели скучным безжизненным пластиком. Дерево — пластиковое. Металл — пластиковый. Даже вода — и та пластиковая.

Исправить это недоразумение решила кучка энтузиастов, поверивших в компьютерную графику. Они мечтали о фильме, рожденном целиком и полностью из пикселей, и называли его просто — «Тот самый фильм». 

Томми Версетти, главный герой культовой игры GTA: Vice City, для многих из нас стал первым образцом брутальности и стиля – наравне с Беном из Full Throttle или незабвенным Дюком Нюкемом. Бирюзовая рубашка в синюю пальму, крупные черты лица, синие джинсы и…конечно же, мобильный телефон.

Наш герой постоянно получает звонки — от Сонни, местных звезд криминального мира и случайных заказчиков. И мы всю жизнь принимаем это как должное: казалось бы, каким еще мог быть мобильник из 1980-х. В сегодняшней статье предлагаем вам копнуть чуть глубже и разобраться, чем именно пользовался Версетти.

Услышав сочетание «Microsoft» и «текстовый редактор», вы наверняка подумаете про Word. Но в золотую эпоху 90-х у ИТ-гиганта были и альтернативные решения. В 1993 году компания выпустила программу, заточенную специально под маленького пользователя, — Creative Writer. И это был не просто урезанный по функционалу Word, а настоящая отдельная вселенная, со своими персонажами, возможностями и странностями.

Итак, вы закапываете коробку. Даже не коробку, а металлический ящик. В нем лежат свежая газетка, флешка с актуальным плейлистом и сентиментальная записка. Наверняка она начинается со слов вроде «Дорогой потомок!..» или «Вы прочитаете этот текст спустя 100 лет после…». Действительно, а что еще можно написать, если ты уверен — послание прочитают люди совершенно другой эпохи? Возможно, внуки твоих внуков. И в голову сразу лезут всякие банальности.

Адресат капсулы времени — незнакомец, который родится через 50-100 лет. Вы никогда его не увидите, а он сделает выводы о вас по скромному набору предметов из коробки. Выходит, капсула времени — это своеобразный жест доверия к будущему, в котором нас уже не будет.

Под катом обсудим, откуда взялась идея создания капсул времени, что чаще всего «дарят» потомкам и зачем вообще люди общаются с будущим таким странным образом.

В этом году нейросетевые сервисы, предназначенные для генерации кода, музыки, картинок и даже видео стали чем-то обыденным. Вау-эффекта, как пару-тройку лет назад, они уже не вызывают. Мы привыкли рутинно обращаться к ним, когда нужно сделать баннер с котиком или перевести с китайского языка.

Нейросети не стали панацеей. Они не начали выполнять нашу работу лучше нас. Ни писать, ни рисовать, ни кодить на достаточном для соперничества с живым человеком уровне они по-прежнему не умеют. Даже ассистенты из них получаются так себе – недавно, например, ИИ от Google «снес» все содержимое диска D: на компьютере, когда хозяин попросил его почистить кэш в одной папке. 

Так почему же нейросетей с каждым днем все больше в нашей жизни? Почему мы, образно говоря, плачем, колемся, но едим этот технологичный кактус? Попробуем разобраться под катом.

История способов хранения данных — это история человечества. От первых рисунков на стенах древних пещер до современных облачных хранилищ, мы постоянно совершенствовали способы сохранить важную информацию, чтобы передать её потомкам или использовать для решения актуальных проблем. Но речь в статье пойдет немного не о том: сегодня мы постараемся осветить не столько глобальные вопросы сохранения и приумножения знаний, сколько проблемы рядовых «пользователей». Мы задались вопросом, как простые люди, не обремененные высокими материями, хранили личную информацию: любовные письма, дорогие сердцу изображения, плоды творчества и тому подобное. Разумеется, охватить всё в рамках одной статьи будет попросту невозможно, поэтому основной акцент мы сделаем на текстовой информации.

История удаленного управления серверами — это история борьбы с расстоянием. С момента появления первых дорогостоящих мейнфреймов, работавших, дай бог, на перфокартах, инженеров стал волновать вопрос — как контролировать критически важное оборудование, не находясь рядом с ним 24/7? Ответом стала череда технологических решений: от примитивных терминалов на выделенных линиях до сложных сетевых архитектур и, наконец, интеллектуальных встроенных контроллеров. В этой статье рассмотрим ключевые этапы этого пути — от проприетарных систем 1970-х (IBM SNA) через трансформацию 1990-х к рождению универсального стандарта IPMI. Мы постараемся как можно интереснее рассказать об ИТ-ландшафте, заложившем основу для современных инструментов управления серверами. Где-то пройдемся по верхам, где-то остановимся чуть подробнее.