Де Грей на эту тему сказал, что если у вас в стране диктатор, то не биологи виноваты и не врачи, решайте свои проблемы самостоятельно и не сваливайте вину с больной головы на здоровую. Пожалуй, я с ним соглашусь.
А в чём этический вопрос? Сейчас то же самое: нужна операция, денег нет, страховки нет. Значит, либо кто-то проспонсирует (государство, сердобольные граждане), либо помирай.
Этические проблемы — это когда есть решения этичные и неэтичные. А тут альтернатива — это «пусть все помирают молодыми» или «пусть решает комитет/голосование/диктатор», т.е. тоже не фантастика. В этом случае вариант «заплати и лети» выглядит хотя бы привычным и не воспринимается как что-то сверхординарное.
Ну почему же. Илон Маск открыто говорил, что ему это направление неинтересно как раз из-за этических соображений (я с ним не согласен, но это же его право). А Нассим Талеб, скажем, пишет, что Курцвейл и трансгуманисты ему очень неприятны, и он лично хочет состариться и умереть как полагается. Не стоит думать, что все так уж жаждут радикально удлинить свою жизнь, а из тех, кто жаждет, лишь немногие готовы верить и вкладывать.
В этом отношении ничего не меняется: и в далёком прошлом кто-то был готов вкладываться в философские камни и всякие эликсиры здоровья, а кто-то нет, хотя, казалось бы, деньги и здоровье всем дороги.
Не думаю. Ну то есть вы можете считать так, я эдак, и всё равно доказать ничего нельзя. У электронных актёров есть киллер-фича: им не надо платить, они не капризные, работают в любую погоду и не жалуются на сценарий/роль/whatever. С такими вводными я понимаю, почему эту тему так раскручивают. Но есть надежда, что живые актёры тоже возьмутся за ум, и тогда ситуация станет менее очевидной.
«Но на какого дьявола? — спрашивается. Объясните мне, пожалуйста, зачем нужно искусственно фабриковать Спиноз, когда любая баба может его родить когда угодно. Ведь родила же в Холмогорах мадам Ломоносова этого своего знаменитого. Доктор, человечество само заботится об этом и в эволюционном порядке каждый год упорно, выделяя из массы всякой мрази, создает десятками выдающихся гениев, украшающих земной шар.»
Учитывая, что Хоккайдо населён едва на 5% территории, им ещё есть куда селиться. Да и на юго-западе тоже места свободного предостаточно. Страна гиперцентрализована.
Для меня «принято-не принято» — это почти что пустые слова. Я же говорю, что с моей точки зрения всё решает экономика, ну плюс-минус исторические причины. Менять компанию — запросто, но в рамках программы повышения лояльности (вполне себе западная идея) тут могут ежегодно повышать годовой бонус за стаж, и стало быть, менять фирму экономически невыгодно, если только совсем не золотые горы пообещают.
Тут ключевое слово — «международная японская компания». Конечно, в таких фирмах английский может оказаться очень полезен, но не стоит забывать, что все эти Сони и Мицубиси (особенно на уровне международных офисов) не определяют среднего лица работодателя. Обычный работодатель имеет дело с только внутренним рынком, да и в компаниях побольше тоже есть масса отделов, которые никак не пересекаются с иностранным клиентом.
То есть я не спорю, просто говорю, что тут нет противоречий. На фоне общего количества людей процент тех, кто реально выигрывает от знания английского, к сожалению, минимален.
А куда ты денешься с подводной лодки?
В том смысле, что им пофигу, что лучшая литература на английском и ведущие разработчики. Они друг другу не конкуренты.
Японские сотрудники и японские фирмы заперты как коты в бочке — первые выбирают преимущественно среди своих фирм (коих 99% в стране), а вторые вынуждены нанимать местных сотрудников, т.к. массово приглашать к себе работать иностранцев попросту не вариант, да и незнание английского — не самое худшее, что бывает.
Короче говоря, люди en masse ленивы и нелюбопытны. В странах с хорошим знанием английского мы имеем не какое-то особенно продвинутое население, а попросту ситуацию, когда английский даёт явное преимущество (в виде работы на богатого заграничного заказчика, например, или на богатый зарубежный рынок).
А чего странного, для них английский по степени нужности — это ровно тот же матан. На людях, конечно, они будут говорить, что это нужно, актуально и т.п. Но на практике 99% процентов местной публики не собирается работать на западную компанию или переезжать за границу, поэтому речь идёт о ненужном забивании головы.
Уже много лет живу и работаю в Японии. Самое забавное, что чем дольше живёшь, тем менее экзотической кажется страна. В чём-то привыкаешь к неизбежным особенностям, в чём-то начинаешь соглашаться (что в этом есть смысл и здравое зерно), что-то перестаёт бросаться в глаза, ибо мелочи же.
По правде говоря, с годами я всё больше склоняюсь к мнению, что т.н. «культурные особенности» в большей степени объясняются причинами исторического и экономического характера. Где-то их удаётся преодолеть, где-то не очень. Это я к тому, что нужно иногда проявлять определённое снисхождение и сочувствие: многие японцы точно так же «любят» свою корпоративную культуру, как у нас «любят» откаты и серые зарплаты, например. А так — люди везде люди, и к счастью, жёстким корпоративным миром японская жизнь не ограничивается.
Да я бы сказал, что ваша концепция контринтуитивна и нуждается и доказательстве.
Импакт по сути сводится к количеству цитат на вашу работу, т.е. он прямо коррелирует с количеством людей, которые не просто «скачали» или «прочитали» за рюмкой чая вашу статью, а реально её использовали в своей работе. Таким образом, широко цитируемая работа на практике «запускает волну» — то, что у нас называют ripple effects, и стало быть, настоящей, а не абстрактной, пользы от статьи много.
С цитатами есть другие проблемы, но в данном случае чего тут спорить, ситуация очевидна, мне кажется.
Дело не в том, что голос учёных «важный», а в том, что в данном случае их желания полностью совпадают с целями общества — а именно, распространить результаты наиболее эффективно среди наибольшего количества заинтересованных в них людей.
Вы сейчас рассуждаете в стиле «я стратег, а детали пусть на местах обдумывают». Мне кажется, что проблема тут как раз принципиальная, и сводится она именно к конкретным деталям, а не к общей идее: есть ряд факторов, которые должны быть приняты во внимание, и при этом их трудно друг с другом примирить.
Посмотрите на это вот с какой стороны: больше всех заинтересован в распространении своего труда учёный, непосредственный автор работы. Соответственно, предположите, что он и так уже делает всё, чтобы публиковаться в местах, имеющих наибольший impact (что в идеале и означает донесение результатов до как можно большего количества заинтересованных людей). Если это на практике означает выкладывание статьи в open access журнал, конечно, это и будет сделано безо всяких дополнительных стимулов. Поэтому я и не понимаю, как какое бы то ни было внешнее регулирование может улучшить ситуацию.
Нет, конечно, но это дополнительные вводные данные.
Если (продолжая наш гипотетический пример) вы мне предложите опубликовать статью в хорошем open access журнале (и я соглашусь, что он и вправду хорош) за 2000 долл. взноса, то дальше я естественным образом предложу платить вам.
И чем больше таких ограничений, тем сложнее жить. Например, был период в РФ, когда пытались тянуть свои журналы, т.е. учёным очень рекомендовали всё-таки публиковаться по возможности на родине, а не за границей, что естественно, уже куда большая проблема. Я не удивлюсь, если ЕС тоже захочет, чтобы журнал был не просто open access, но и издавался европейским издателем, дабы деньги не уходили за рубеж.
Опять это слово «просто». Ничего простого нет. Вот мы с вами пишем вместе статью. Вы работаете на деньги европейского, а я, например, на деньги российского гранта. Ваш грантодатель хочет открытого доступа, а мой грантодатель — публикации в максимально престижном издании, доступном для уровня нашей работы. Вот у нас и возникает конфликт интересов. Во многих случаях мы сможем договориться, но общего решения не существует, к сожалению.
Ну вон в соседней теме пишут, что научили компьютер играть в Монтезуму. Из этого вполне можно сделать публикацию.
Новые алгоритмы появляются редко, но самый простой вид исследования — это применить новый алгоритм к старой задаче или к похожей задаче. Например, deep learning сейчас тема крайне хайповая. В области ИИ куча работ типа «применяем deep learning для X» (нужное подставить). Ну или «британские учёные написали синтаксический анализатор для английского с помощью метода N, сделаем точно такую же работу для корейского».
Ну а так тем сколько угодно, начиная от применения компьютерных технологий в других областях (от образования до физики-биологии) и кончая нейросетями, роботами, анализом данных и т.п.
Да, я в университете работаю — со всеми вытекающими.
Да без проблем, завяжите рейтинг учёных на другой критерий. Рейтинг (в том или ином виде) необходим для выдачи грантов и продвижения по службе. Никто не любит это ранжирование, но к сожалению, это единственный существующий объективный критерий. Как я могу доказать рецензенту моего grant proposal'а, что выбранная тема актуальна и стоит денег, которые я на неё прошу? Ссылаюсь на импакт существующих публикаций, например.
Ну пусть попробуют пробить это хотя бы на уровне ЕС, да. Потому что я не уверен, что прямо все европейские государства как один согласятся на просадку (пусть даже временную) престижа своей науки и готовы будут жертвовать сотрудничеством с учёными вне ЕС ради возможной выгоды в будущем. Тем более, что вся обсуждаемая тут проблема упирается исключительно в деньги за доступ, а если проблема решается деньгами — это, вообще говоря, мелкая проблема, ради которой не факт, что стоит особо напрягаться. На фоне общих расходов ЕС плата за подписку — капля в море.
Этические проблемы — это когда есть решения этичные и неэтичные. А тут альтернатива — это «пусть все помирают молодыми» или «пусть решает комитет/голосование/диктатор», т.е. тоже не фантастика. В этом случае вариант «заплати и лети» выглядит хотя бы привычным и не воспринимается как что-то сверхординарное.
В этом отношении ничего не меняется: и в далёком прошлом кто-то был готов вкладываться в философские камни и всякие эликсиры здоровья, а кто-то нет, хотя, казалось бы, деньги и здоровье всем дороги.
Тут ключевое слово — «международная японская компания». Конечно, в таких фирмах английский может оказаться очень полезен, но не стоит забывать, что все эти Сони и Мицубиси (особенно на уровне международных офисов) не определяют среднего лица работодателя. Обычный работодатель имеет дело с только внутренним рынком, да и в компаниях побольше тоже есть масса отделов, которые никак не пересекаются с иностранным клиентом.
То есть я не спорю, просто говорю, что тут нет противоречий. На фоне общего количества людей процент тех, кто реально выигрывает от знания английского, к сожалению, минимален.
В том смысле, что им пофигу, что лучшая литература на английском и ведущие разработчики. Они друг другу не конкуренты.
Японские сотрудники и японские фирмы заперты как коты в бочке — первые выбирают преимущественно среди своих фирм (коих 99% в стране), а вторые вынуждены нанимать местных сотрудников, т.к. массово приглашать к себе работать иностранцев попросту не вариант, да и незнание английского — не самое худшее, что бывает.
Короче говоря, люди en masse ленивы и нелюбопытны. В странах с хорошим знанием английского мы имеем не какое-то особенно продвинутое население, а попросту ситуацию, когда английский даёт явное преимущество (в виде работы на богатого заграничного заказчика, например, или на богатый зарубежный рынок).
По правде говоря, с годами я всё больше склоняюсь к мнению, что т.н. «культурные особенности» в большей степени объясняются причинами исторического и экономического характера. Где-то их удаётся преодолеть, где-то не очень. Это я к тому, что нужно иногда проявлять определённое снисхождение и сочувствие: многие японцы точно так же «любят» свою корпоративную культуру, как у нас «любят» откаты и серые зарплаты, например. А так — люди везде люди, и к счастью, жёстким корпоративным миром японская жизнь не ограничивается.
Импакт по сути сводится к количеству цитат на вашу работу, т.е. он прямо коррелирует с количеством людей, которые не просто «скачали» или «прочитали» за рюмкой чая вашу статью, а реально её использовали в своей работе. Таким образом, широко цитируемая работа на практике «запускает волну» — то, что у нас называют ripple effects, и стало быть, настоящей, а не абстрактной, пользы от статьи много.
С цитатами есть другие проблемы, но в данном случае чего тут спорить, ситуация очевидна, мне кажется.
Посмотрите на это вот с какой стороны: больше всех заинтересован в распространении своего труда учёный, непосредственный автор работы. Соответственно, предположите, что он и так уже делает всё, чтобы публиковаться в местах, имеющих наибольший impact (что в идеале и означает донесение результатов до как можно большего количества заинтересованных людей). Если это на практике означает выкладывание статьи в open access журнал, конечно, это и будет сделано безо всяких дополнительных стимулов. Поэтому я и не понимаю, как какое бы то ни было внешнее регулирование может улучшить ситуацию.
Если (продолжая наш гипотетический пример) вы мне предложите опубликовать статью в хорошем open access журнале (и я соглашусь, что он и вправду хорош) за 2000 долл. взноса, то дальше я естественным образом предложу платить вам.
И чем больше таких ограничений, тем сложнее жить. Например, был период в РФ, когда пытались тянуть свои журналы, т.е. учёным очень рекомендовали всё-таки публиковаться по возможности на родине, а не за границей, что естественно, уже куда большая проблема. Я не удивлюсь, если ЕС тоже захочет, чтобы журнал был не просто open access, но и издавался европейским издателем, дабы деньги не уходили за рубеж.
Новые алгоритмы появляются редко, но самый простой вид исследования — это применить новый алгоритм к старой задаче или к похожей задаче. Например, deep learning сейчас тема крайне хайповая. В области ИИ куча работ типа «применяем deep learning для X» (нужное подставить). Ну или «британские учёные написали синтаксический анализатор для английского с помощью метода N, сделаем точно такую же работу для корейского».
Ну а так тем сколько угодно, начиная от применения компьютерных технологий в других областях (от образования до физики-биологии) и кончая нейросетями, роботами, анализом данных и т.п.
Да, я в университете работаю — со всеми вытекающими.