Может, я не совсем корректно употребляю слово «прибыль», но при расчётах с автором делится именно пирог, полученный от дохода (вот, наверно, слово «доход» правильнее), который вычисляется имнно как цена книги * тираж.
> Допустим, за каждую статью придется заплатить порядка $200.
Нет, не допустим :) Деньги за публикацию берут лишь ОТДЕЛЬНЫЕ журналы, и в целом это не мейнстрим. Хорошие традиционные журналы, как правило, для авторов бесплатны.
> Но — остальные 80.000 статей куда-то нужно же девать
Остальные — это те, которые не получили положительных рецензий? Ну вообще-то в теории их желательно было не писать вообще, и, соответственно, публиковать их не надо нигде. По факту, их, конечно, опубликуют в каком-нибудь «научном отстойнике», что не делает чести ни учёному, ни журналу-«отстойнику». Не публиковать ведь всякий бред. Журнал не только публикует, он в некотором смысле гарантирует качество работы, то есть если в статье доказывается некий постулат, я, в принципе, могу с гораздо большей степенью доверять ему, нежели простой заметке в интернете.
> Значит, все-таки мы должны публиковаться в наших журналах.
Это ровно та же логика что и «куплю „Жигули“, чтобы поддержать отечественного производителя». Фактор патриотизма нельзя недооценивать, но всему есть пределы. Если «Жигули» не хуже импортной машины аналогичного класса, я совсем не прочь их купить. Если же мне предлагают корыто по цене автомобиля — нет, спасибо. Я ж только за всё хорошее; пожалуйста, развивайте свои журналы! Вот китайцы и индусы сейчас завели дикое количество англоязычных СВОИХ журналов. В основной массе ерунда, но на их почве может что-то и вырасти. Надо начинать процесс, но не с агитации «за Родину», а с реальной работы на местах. Раскрутка, пиар, приглашения к сотрудничеству, доплата — конечно же, с большим удовольствием. Но это задача журнала, а не учёных. У нас с журналами разные интересы, и так и должно быть для общего блага.
> Но мое мнение, что все-таки должен быть веб-портал для ученых на подобии Хабра, где каждый публикует свои труды в электронном виде, получает рецензии от других ученых.
Оно есть — arXiv.org. С рецензиями сложнее, это всё-таки труд, на который не каждый пойдёт.
Всё так. На самом деле тут особых загадок нет, и любой может при желании прикинуть свой доход.
Десять-двенадцать процентов от прибыли издательства, а прибыль издательства — это тираж, помноженный на цену.
Отпускная оптовая цена примерно равна трети от цены в среднем магазине.
В России тираж указывается в книге открытым текстом (правда, злые языки утверждают, что бывают и «серые» тиражи). Лет десять назад среднестатистическая книга издавалась тиражом в 5000 экземпляров; сейчас всё сильно просело, и цифры вроде 1500 уже не редкость.
На зарубежном рынке возможностей больше, но и конкуренция там дикая. Наберите на Амазоне «Java language» и подумайте, каковы шансы на успех у конкретной книги, если её не рекламируют на каждом углу. То есть можно продать и десять тысяч, и пятьсот.
Да, ещё издатель может раздать из соображений рекламы кучу книг задаром в какие-нибудь университетские библиотеки, так что в первом квартале легко вообще оказаться в минусе (денег с вас не возьмут, но и не заплатят, конечно).
Ну, поквартально или ежегодно — не столь принципиально. Мой американский издатель был ретроградом и посылал мне чеки на обналичку. Вот это было веселье :) А если учесть, что сама процедура инкассо денег стоит, я был рад, что хоть не каждый квартал за неё платить приходилось!
Они каждый год выплачивают royalties, то есть заранее ничего не скажешь. По моим оценкам, если доход превысит (по итогам нескольких лет) 2-5 тыс. долларов, то уже не «средненькая», а вполне себе видная книга.
Вы не совсем правы: публикация в общем не особенно поднимает рейтинг издания, потому что имеет значение не сам факт публикации, а её ценность для сообщества, то есть индекс цитирования. Если вы пишете на русском языке для «Вестника Усть-Задрюпинского университета», то получите ноль цитат на публикацию, только и всего. Я не вижу смысла поддерживать ненужные издания, которые никто не читает. Если вы хотите сделать хороший журнал, который читают, это достойное желание, но объективно этих журналов не может быть так много, как их у нас имеется.
А по поводу «большее признание для учёного» — да, именно так. Если вы патриот своего вуза, то пусть вас греет мысль, что ваш вуз тоже получит с этого бонус, т.к. подсчитывается индекс цитирования по вузу. Неважно, где вы публикуетесь, система учитывает ваше место работы, так что если вы опубликуетесь в Nature и получите кучу цитат, это будет иметь куда больший позитивный эффект для вуза, нежели публикация в «своём» журнале. Как раз «свой» журнал не несёт ничего, даже если он хорош, потому что связь «вуз — журнал» не отслеживают. То есть для рейтинга вуза не имеет значения, что именно данный вуз издаёт данный журнал.
Пожалуйста, не подчёркивайте фразы — они выглядят как гиперссылки, но при этом не кликаются.
Полужирный шрифт или курсив лучше, он не сбивает с толку.
Издательство, говорите, рекламирует книгу на всех ресурсах, а вы чего же отстаёте? :) Приходится искать данные книги по названиям глав.
Хочу только отметить, что ваш случай — не совсем чистый. Если коммерческое издательство самостоятельно выискивает авторов, значит, скорее всего, хочет ликвидировать пробел в той или иной линейке продуктов. Что и подтверждается: они предложили не только тему, но и формат «cookbook».
Если бы вы сами предлагали издательствам проект книги, процесс был бы не столь прямолинеен, потому что пришлось бы убедить их встроить свою работу в ряд прочих.
Ну и вопрос не совсем в тему. В каждой ветке «про книжки» неизбежно возникают разговоры про бесплатные электронные книги, про то, что скачивание хорошо влияет на продажи и т.п. Вы как относитесь к этой идее?
Во-первых, вам правильно (к сожалению) пишут, что язык не очень. Поработайте над стилем. Научный стиль — это прежде всего краткость и ясность, а у вас довольно много оборотов, которые без вреда можно выбросить, и довольно много слов, которые трудно понять.
Во-вторых, ЛЮБОЕ научное исследование начинается с обзора уже сделанного. Не изобретать же велосипед, в конце концов. Ваша идея с вольным набором курсов мне представляется сильно похожей (до степени смешения) на способы, работающие в зарубежных вузах уже не первое десятилетие.
В диссертации, если вы помните критерии, обязательно должна присутствовать новизна исследования; значит, надо показать, чем ваша идея отличается от существующих и чем она лучше их.
Сходу могу сказать, что гибкий выбор курсов — это правильно, но полная балансировка студентов и преподавателей вряд ли возможна. Как преподаватель я кровно заинтересован в том, чтобы мой график не прыгал из семестра в семестр и из года в год. Это сбивает. Чтобы разработать и отшлифовать как следует семестровый курс, нужно, по крайней мере, три-четыре года. Соответственно, нужна стабильность: я из года в год веду один и тот же курс в понедельник на первой паре, и этот факт позволяет мне найти время на улучшение курса, а не перекраивать планы каждые несколько месяцев.
Какое мнение? О проблемах незнания китайского?
Я с этим мнением не согласен, потому что от поощрения национального языка внешнему миру не горячо и не холодно, хуже только данной стране. Скажем, в годы расцвета советской науки все значительные советские журналы тут же переводились на английский и печатались за границей. То есть условным американцам было пофигу, на каком языке создавалась статья — они свой перевод всегда имели. Так что и учить русский незачем.
Плохо учёным внутри страны, потому что они варятся в собственном соку и не выигрывают от перекрёстного опыления. Если при этом они достигают каких-то успехов, прекрасно, но уж точно это происходит не благодаря добровольному затворничеству, а вопреки ему.
По поводу «нет языка кроме английского» — в общем-то я думаю именно так. Но повторюсь, я вовсе не фанат английского, просто мне довелось жить именно в эту историческую эпоху. Если бы я жил триста лет назад, этим языком была бы латынь, а если бы сто — немецкий. Какая разница? Один язык удобнее трёх, и мне неважно, как этот язык нзывается.
Но честно говоря, мне кажется, что сейчас у английского уж очень большая фора. Грубо говоря, в конце XIX века немцы смогли всего за несколько десятилетий создать огромный корпус научных трудов на немецком, который сумел перебить латынь. Сейчас я даже не представляю, сколько прорывных работ надо напечатать на языке Х, чтобы язык Х приобрёл хоть сколько-нибудь существенное значение в мире.
Знаете, это какие-то взаимоисключающие параграфы — ну как давайте бороться с курением и при этом как-то развивать табачную промышленность, потому что рабочие места и доходы в бюджет.
Если человек пишет статью не на английском, эта статья автоматически уходит куда-то в пассив, и на рейтинге учёного такая статья отразится слабенько. Вместо того, чтобы получить индекс C1, он получает C2, где C2 заведомо меньше С1. Я не понимаю, кому оно надо?
Причём будем честны: сейчас эксклюзива нет, то есть нет такой статьи, которой нет замены. На любую тему находятся разные примерного одного уровня хорошести исследования, и мотивация читать оригинал на незнакомом языке не особенно высока (за редким исключением).
В конце концов, кто-то прочитает оригинал и напишет своё исследование «по мотивам», ну и получит свои цитаты.
У нас в Японии тоже такие любители «исконно-посконного» есть, но в моём кругу общения отношение к таким людям прохладное. Ведь они в основной массе никакие не поборники национальной культуры, а попросту конъюнктурщики. Если в условном списке «журналов, рекомендуемых к использованию» присутствуют локальные журналы, в них всегда конкуренция ниже, и пробиться в них проще.
Ну то есть сами понимаете, что попасть в «Вестник Усть-Урюпинского университета» гораздо проще, чем в «IEEE Transactions», но если их уравнять в правах, то ребята, которых не публикуют в IEEE, наклепают десять статей в Усть-Урюпинск, и потом гордо добавят десять публикаций в своё резюме.
Иными словами, я бы не принимал за чистую монету эти высказывания «поощряльщиков». Среди них полно людей, лоббирующих свои собственные интересы (повышение статуса себя, своего журнала, своего вуза), а глобальное качество работы их волнует куда меньше.
Вы говорите так, словно существует некая «Россия» и «Весь Остальной Мир». Я не призываю копировать американцев, немцев или французов. Я призываю лишь создать такую систему (с поправкой на местные реалии), которая может легко интегрироваться с системами других стран.
Почему-то в каждой стране свои особенности, но эти особенности не мешают представителям разных стран (как студентам, так и сотрудникам вузов) работать над совместными проектами, ездить по обмену и писать совместные статьи. А у нас почему-то постоянно возникают с этим какие-то сложности.
По поводу английского — я настаиваю, что писать надо на английском именно потому, что я хочу развивать нашу (российскую) науку и нашу (российскую) страну. Если вы пишете совместную работу с немцем и японцем — вы её на русском языке писать будете? Или вы выбираете соавторов не по соответствию теме и таланту, а по знанию русского языка?
А если вы пишете только на своём языке для своих — с какой целью?
Я уже приводил пример, когда использование национального языка оправдано, но это редкий случай. Представьте, что вы пишете книгу или снимаете фильм. Вы предпочтёте иметь пять тысяч читателей/зрителей или пятьсот тысяч?..
Мне в целом всё равно, какой язык будет средством международного общения — что английский, что китайский, что эсперанто. Но писать статьи по математике или физике на русском не вижу никакого смысла. И уж тем более не понимаю, чем это поможет развить национальную науку.
Опять же, давайте понимать, что в мире множество хороших стран, и никто в них не занимается пропагандой национального языка в качестве научного, и английский никому не мешает. Вот бакалавров можно учить на родном языке, так все и делают.
С другой стороны, вы же не будете отрицать, что на Западе система работает сравнительно гладко?
Почему вы думаете, что у нас её скопировать нельзя? Непривычно, да, но и на английском писать непривычно.
Я не буду спорить, потому что единственный объективный способ выяснить истину — это поставить эксперимент, то есть развивать отдельно связку «НИИ-вуз», и отдельно «университет-всё-в-одном» и оценить результаты.
Сам я предполагаю, что советские построения эффективно могут работать в рамках советской формации экономики, а при условном капитализме их ждут проблемы. Но в целом это как рассуждать, что важнее — армия или флот. Мы на кухне можем спорить сколько угодно, а по факту речь идёт о крупном стратегическом выборе на уровне государства, с которым придётся работать.
Ну и повторю наблюдение из своего текста, что и на Западе существуют National Labs, то есть НИИ, так что одно другому не мешает.
Вообще я не хотел создавать впечатление окончания «за упокой». Просто так получилось, что больше внимания уделил проблемам, а не достижениям, но про достижения вы и так все знаете (о них на любом сайте «новостей науки» пишут), а вот подводные камни неплохо бы знать.
При этом в целом я удовлетворён современным научным процессом, несмотря ни на что. Люди в общем-то занимаются интересными вещами и не перебиваются с хлеба на воду. А большего хочется всегда.
На мой взгляд, разговоры о жизнеспособности и нежизнеспособности советской модели малоосмысленны, потому что в её рамках невозможно участвовать в общемировом научном процессе. Ну то есть на условном Западе студенты начиная с магистратуры ездят по конференциям, работают в разных лабораториях над проектами, в том числе в других вузах, пишут научные статьи и так далее.
Условно советский студент в такой ситуации будет неконкурентоспособен. Предположим, вы окончили магистратуру некоего российского вуза и хотите поучиться в Европе (почему нет, ещё Пётр I предлагал). Первое, что вас спросят — это какие научные публикации у вас имеются и в каких научных проектах участвовали. Если ответы отрицательные, никуда вас не возьмут.
Но это лишь одна из проблем. Другая, например, состоит в том, что даже в идеальном случае таким способом можно сравнивать вузы лишь внутри страны или даже региона, но не на международном уровне. Где-то экономический подъём, где-то спад, где-то нужны программисты, а где-то агрономы.
Если всех агрономов Краснодарского сельхоза расхватали за день, а Московского за год, это говорит больше о том, где требуются агрономы, а не о качестве образования.
К сожалению, с частью «по специальности» есть большая проблема. Вот, например, выпускник философского факультета, у которого в дипломе написано «философ», где работает по специальности? Соответствие диплома текущей работе очень трудно формализовать.
В моём вузе статистика занятости ведётся, но чем конкретно заняты выпускники — не отслеживают.
Соглашусь с комментарием о проблеме самоучки и «отсутствия фокуса». Конечно, измыслить писать длинные соображения на тему дурных способов собеседования, неспособных отобрать очевидно толковых людей, но, но…
Сейчас программирование настолько разнообразно, что можно попытаться найти хорошую работу при наличии любого набора навыков. Опытный работнк, прошедший ещё Фидонеты, может, например, попробовать влезть в какие-нибудь унаследованные системы.
Но для работы в «меинстримном» секторе нужны «меинстримные» знания. Скажем, хороший древнегреческий математик обладал совсем другими знаниями, нежели выпускник средней школы. Например, они умели работать с коническими сечениями и умели определять площади криволинейных фигур методом исчерпывания. Ну и с арифметикой у них было неплохо (вспомним Диофанта). Уверен, многие подобные задачи поставят нынешнего школьника в тупик, зато он владеет сегодняшним аппаратом, недоступным древнему греку.
Аппарат, кстати, включает в себя и язык: может, мы с коллегой не круты в программировании, но хотя бы говорим на общем языке, уже на чём спасибо. То есть мне с сегодняшним выпускником проще решить общую задачу, чем с Архимедом. Такие дела.
Да я буду счастлив. По сути весь наш разговор — о том, будет ли тема входить в мейнстрим или Гугл — это просто гик-отщепенец, который как хочет, так и развлекается. Поживём-увидим.
Разница между знаниями и возможностями есть, но нет разницы в мотивациях спонсоров сегодня и спонсоров трёхсотлетней давности. Все хотят денег, власти, здоровья, авторитета, «крутизны» и тому подобных вещей. То, что романтики-учёные добиваются на выделенные ресурсы совсем других результатов, прекрасно, но это их личная инициатива, и слава им. В конце концов, ДАРПА не для того спонсировала исследования, чтобы у всех был интернет, а для собственных военных нужд.
Зачем вы мне рекламируете романтиков? Я сам романтик, и вовсе не на стороне баррикад расчётливых финансистов.
Просто я утверждаю, что нового в указанной новости не так уж и много — почему вас удивляет, что кто-то спонсирует продолжение жизни, хотя этим занимались на протяжении веков? Да, тогда это были алхимики, но у тогдашних спонсоров кроме алхимиков никого и не было. А сегодня есть трансгуманисты, биологи и чёрт ещё знает кто. То есть шансы на удачу выше, да. Но сама идея «кому бы дать денег, чтобы жить дольше» стара как мир.
Удивительно, что раньше никто этого не делал, но на это у меня как раз ответ и заготовлен: у романтиков появились деньги, а этого уже пару сотен лет не было. Я просто не думаю, что таких вот богатых романтиков в мире много, и у Гугла появятся последователи.
Нет, не допустим :) Деньги за публикацию берут лишь ОТДЕЛЬНЫЕ журналы, и в целом это не мейнстрим. Хорошие традиционные журналы, как правило, для авторов бесплатны.
> Но — остальные 80.000 статей куда-то нужно же девать
Остальные — это те, которые не получили положительных рецензий? Ну вообще-то в теории их желательно было не писать вообще, и, соответственно, публиковать их не надо нигде. По факту, их, конечно, опубликуют в каком-нибудь «научном отстойнике», что не делает чести ни учёному, ни журналу-«отстойнику». Не публиковать ведь всякий бред. Журнал не только публикует, он в некотором смысле гарантирует качество работы, то есть если в статье доказывается некий постулат, я, в принципе, могу с гораздо большей степенью доверять ему, нежели простой заметке в интернете.
> Значит, все-таки мы должны публиковаться в наших журналах.
Это ровно та же логика что и «куплю „Жигули“, чтобы поддержать отечественного производителя». Фактор патриотизма нельзя недооценивать, но всему есть пределы. Если «Жигули» не хуже импортной машины аналогичного класса, я совсем не прочь их купить. Если же мне предлагают корыто по цене автомобиля — нет, спасибо. Я ж только за всё хорошее; пожалуйста, развивайте свои журналы! Вот китайцы и индусы сейчас завели дикое количество англоязычных СВОИХ журналов. В основной массе ерунда, но на их почве может что-то и вырасти. Надо начинать процесс, но не с агитации «за Родину», а с реальной работы на местах. Раскрутка, пиар, приглашения к сотрудничеству, доплата — конечно же, с большим удовольствием. Но это задача журнала, а не учёных. У нас с журналами разные интересы, и так и должно быть для общего блага.
> Но мое мнение, что все-таки должен быть веб-портал для ученых на подобии Хабра, где каждый публикует свои труды в электронном виде, получает рецензии от других ученых.
Оно есть — arXiv.org. С рецензиями сложнее, это всё-таки труд, на который не каждый пойдёт.
Десять-двенадцать процентов от прибыли издательства, а прибыль издательства — это тираж, помноженный на цену.
Отпускная оптовая цена примерно равна трети от цены в среднем магазине.
В России тираж указывается в книге открытым текстом (правда, злые языки утверждают, что бывают и «серые» тиражи). Лет десять назад среднестатистическая книга издавалась тиражом в 5000 экземпляров; сейчас всё сильно просело, и цифры вроде 1500 уже не редкость.
На зарубежном рынке возможностей больше, но и конкуренция там дикая. Наберите на Амазоне «Java language» и подумайте, каковы шансы на успех у конкретной книги, если её не рекламируют на каждом углу. То есть можно продать и десять тысяч, и пятьсот.
Да, ещё издатель может раздать из соображений рекламы кучу книг задаром в какие-нибудь университетские библиотеки, так что в первом квартале легко вообще оказаться в минусе (денег с вас не возьмут, но и не заплатят, конечно).
А по поводу «большее признание для учёного» — да, именно так. Если вы патриот своего вуза, то пусть вас греет мысль, что ваш вуз тоже получит с этого бонус, т.к. подсчитывается индекс цитирования по вузу. Неважно, где вы публикуетесь, система учитывает ваше место работы, так что если вы опубликуетесь в Nature и получите кучу цитат, это будет иметь куда больший позитивный эффект для вуза, нежели публикация в «своём» журнале. Как раз «свой» журнал не несёт ничего, даже если он хорош, потому что связь «вуз — журнал» не отслеживают. То есть для рейтинга вуза не имеет значения, что именно данный вуз издаёт данный журнал.
Полужирный шрифт или курсив лучше, он не сбивает с толку.
Издательство, говорите, рекламирует книгу на всех ресурсах, а вы чего же отстаёте? :) Приходится искать данные книги по названиям глав.
Хочу только отметить, что ваш случай — не совсем чистый. Если коммерческое издательство самостоятельно выискивает авторов, значит, скорее всего, хочет ликвидировать пробел в той или иной линейке продуктов. Что и подтверждается: они предложили не только тему, но и формат «cookbook».
Если бы вы сами предлагали издательствам проект книги, процесс был бы не столь прямолинеен, потому что пришлось бы убедить их встроить свою работу в ряд прочих.
Ну и вопрос не совсем в тему. В каждой ветке «про книжки» неизбежно возникают разговоры про бесплатные электронные книги, про то, что скачивание хорошо влияет на продажи и т.п. Вы как относитесь к этой идее?
Во-вторых, ЛЮБОЕ научное исследование начинается с обзора уже сделанного. Не изобретать же велосипед, в конце концов. Ваша идея с вольным набором курсов мне представляется сильно похожей (до степени смешения) на способы, работающие в зарубежных вузах уже не первое десятилетие.
В диссертации, если вы помните критерии, обязательно должна присутствовать новизна исследования; значит, надо показать, чем ваша идея отличается от существующих и чем она лучше их.
Сходу могу сказать, что гибкий выбор курсов — это правильно, но полная балансировка студентов и преподавателей вряд ли возможна. Как преподаватель я кровно заинтересован в том, чтобы мой график не прыгал из семестра в семестр и из года в год. Это сбивает. Чтобы разработать и отшлифовать как следует семестровый курс, нужно, по крайней мере, три-четыре года. Соответственно, нужна стабильность: я из года в год веду один и тот же курс в понедельник на первой паре, и этот факт позволяет мне найти время на улучшение курса, а не перекраивать планы каждые несколько месяцев.
Я с этим мнением не согласен, потому что от поощрения национального языка внешнему миру не горячо и не холодно, хуже только данной стране. Скажем, в годы расцвета советской науки все значительные советские журналы тут же переводились на английский и печатались за границей. То есть условным американцам было пофигу, на каком языке создавалась статья — они свой перевод всегда имели. Так что и учить русский незачем.
Плохо учёным внутри страны, потому что они варятся в собственном соку и не выигрывают от перекрёстного опыления. Если при этом они достигают каких-то успехов, прекрасно, но уж точно это происходит не благодаря добровольному затворничеству, а вопреки ему.
По поводу «нет языка кроме английского» — в общем-то я думаю именно так. Но повторюсь, я вовсе не фанат английского, просто мне довелось жить именно в эту историческую эпоху. Если бы я жил триста лет назад, этим языком была бы латынь, а если бы сто — немецкий. Какая разница? Один язык удобнее трёх, и мне неважно, как этот язык нзывается.
Но честно говоря, мне кажется, что сейчас у английского уж очень большая фора. Грубо говоря, в конце XIX века немцы смогли всего за несколько десятилетий создать огромный корпус научных трудов на немецком, который сумел перебить латынь. Сейчас я даже не представляю, сколько прорывных работ надо напечатать на языке Х, чтобы язык Х приобрёл хоть сколько-нибудь существенное значение в мире.
Если человек пишет статью не на английском, эта статья автоматически уходит куда-то в пассив, и на рейтинге учёного такая статья отразится слабенько. Вместо того, чтобы получить индекс C1, он получает C2, где C2 заведомо меньше С1. Я не понимаю, кому оно надо?
Причём будем честны: сейчас эксклюзива нет, то есть нет такой статьи, которой нет замены. На любую тему находятся разные примерного одного уровня хорошести исследования, и мотивация читать оригинал на незнакомом языке не особенно высока (за редким исключением).
В конце концов, кто-то прочитает оригинал и напишет своё исследование «по мотивам», ну и получит свои цитаты.
У нас в Японии тоже такие любители «исконно-посконного» есть, но в моём кругу общения отношение к таким людям прохладное. Ведь они в основной массе никакие не поборники национальной культуры, а попросту конъюнктурщики. Если в условном списке «журналов, рекомендуемых к использованию» присутствуют локальные журналы, в них всегда конкуренция ниже, и пробиться в них проще.
Ну то есть сами понимаете, что попасть в «Вестник Усть-Урюпинского университета» гораздо проще, чем в «IEEE Transactions», но если их уравнять в правах, то ребята, которых не публикуют в IEEE, наклепают десять статей в Усть-Урюпинск, и потом гордо добавят десять публикаций в своё резюме.
Иными словами, я бы не принимал за чистую монету эти высказывания «поощряльщиков». Среди них полно людей, лоббирующих свои собственные интересы (повышение статуса себя, своего журнала, своего вуза), а глобальное качество работы их волнует куда меньше.
Почему-то в каждой стране свои особенности, но эти особенности не мешают представителям разных стран (как студентам, так и сотрудникам вузов) работать над совместными проектами, ездить по обмену и писать совместные статьи. А у нас почему-то постоянно возникают с этим какие-то сложности.
По поводу английского — я настаиваю, что писать надо на английском именно потому, что я хочу развивать нашу (российскую) науку и нашу (российскую) страну. Если вы пишете совместную работу с немцем и японцем — вы её на русском языке писать будете? Или вы выбираете соавторов не по соответствию теме и таланту, а по знанию русского языка?
А если вы пишете только на своём языке для своих — с какой целью?
Я уже приводил пример, когда использование национального языка оправдано, но это редкий случай. Представьте, что вы пишете книгу или снимаете фильм. Вы предпочтёте иметь пять тысяч читателей/зрителей или пятьсот тысяч?..
Мне в целом всё равно, какой язык будет средством международного общения — что английский, что китайский, что эсперанто. Но писать статьи по математике или физике на русском не вижу никакого смысла. И уж тем более не понимаю, чем это поможет развить национальную науку.
Опять же, давайте понимать, что в мире множество хороших стран, и никто в них не занимается пропагандой национального языка в качестве научного, и английский никому не мешает. Вот бакалавров можно учить на родном языке, так все и делают.
Почему вы думаете, что у нас её скопировать нельзя? Непривычно, да, но и на английском писать непривычно.
Сам я предполагаю, что советские построения эффективно могут работать в рамках советской формации экономики, а при условном капитализме их ждут проблемы. Но в целом это как рассуждать, что важнее — армия или флот. Мы на кухне можем спорить сколько угодно, а по факту речь идёт о крупном стратегическом выборе на уровне государства, с которым придётся работать.
Ну и повторю наблюдение из своего текста, что и на Западе существуют National Labs, то есть НИИ, так что одно другому не мешает.
Вообще я не хотел создавать впечатление окончания «за упокой». Просто так получилось, что больше внимания уделил проблемам, а не достижениям, но про достижения вы и так все знаете (о них на любом сайте «новостей науки» пишут), а вот подводные камни неплохо бы знать.
При этом в целом я удовлетворён современным научным процессом, несмотря ни на что. Люди в общем-то занимаются интересными вещами и не перебиваются с хлеба на воду. А большего хочется всегда.
Условно советский студент в такой ситуации будет неконкурентоспособен. Предположим, вы окончили магистратуру некоего российского вуза и хотите поучиться в Европе (почему нет, ещё Пётр I предлагал). Первое, что вас спросят — это какие научные публикации у вас имеются и в каких научных проектах участвовали. Если ответы отрицательные, никуда вас не возьмут.
Но это лишь одна из проблем. Другая, например, состоит в том, что даже в идеальном случае таким способом можно сравнивать вузы лишь внутри страны или даже региона, но не на международном уровне. Где-то экономический подъём, где-то спад, где-то нужны программисты, а где-то агрономы.
Если всех агрономов Краснодарского сельхоза расхватали за день, а Московского за год, это говорит больше о том, где требуются агрономы, а не о качестве образования.
В моём вузе статистика занятости ведётся, но чем конкретно заняты выпускники — не отслеживают.
Сейчас программирование настолько разнообразно, что можно попытаться найти хорошую работу при наличии любого набора навыков. Опытный работнк, прошедший ещё Фидонеты, может, например, попробовать влезть в какие-нибудь унаследованные системы.
Но для работы в «меинстримном» секторе нужны «меинстримные» знания. Скажем, хороший древнегреческий математик обладал совсем другими знаниями, нежели выпускник средней школы. Например, они умели работать с коническими сечениями и умели определять площади криволинейных фигур методом исчерпывания. Ну и с арифметикой у них было неплохо (вспомним Диофанта). Уверен, многие подобные задачи поставят нынешнего школьника в тупик, зато он владеет сегодняшним аппаратом, недоступным древнему греку.
Аппарат, кстати, включает в себя и язык: может, мы с коллегой не круты в программировании, но хотя бы говорим на общем языке, уже на чём спасибо. То есть мне с сегодняшним выпускником проще решить общую задачу, чем с Архимедом. Такие дела.
Разница между знаниями и возможностями есть, но нет разницы в мотивациях спонсоров сегодня и спонсоров трёхсотлетней давности. Все хотят денег, власти, здоровья, авторитета, «крутизны» и тому подобных вещей. То, что романтики-учёные добиваются на выделенные ресурсы совсем других результатов, прекрасно, но это их личная инициатива, и слава им. В конце концов, ДАРПА не для того спонсировала исследования, чтобы у всех был интернет, а для собственных военных нужд.
Зачем вы мне рекламируете романтиков? Я сам романтик, и вовсе не на стороне баррикад расчётливых финансистов.
Просто я утверждаю, что нового в указанной новости не так уж и много — почему вас удивляет, что кто-то спонсирует продолжение жизни, хотя этим занимались на протяжении веков? Да, тогда это были алхимики, но у тогдашних спонсоров кроме алхимиков никого и не было. А сегодня есть трансгуманисты, биологи и чёрт ещё знает кто. То есть шансы на удачу выше, да. Но сама идея «кому бы дать денег, чтобы жить дольше» стара как мир.
Удивительно, что раньше никто этого не делал, но на это у меня как раз ответ и заготовлен: у романтиков появились деньги, а этого уже пару сотен лет не было. Я просто не думаю, что таких вот богатых романтиков в мире много, и у Гугла появятся последователи.