Проверка на переполнение есть в коде, проходит ревью и работает в отладочной сборке — а после оптимизации исчезает из бинарника. Разберём, почему компилятор имеет на это полное право, как неопределённое поведение влияет на указатели, память и проверки, и чем ловить такие ошибки до того, как они проявятся в рабочей среде.
Сидел на днях, в Pnetlab лабу делал, добавил туда пару объектов типа VPC — и заметил что к консоли их не могу подключится :( Пришлось разобраться
В этой части мы используем sgemm как шаблон и проверим, что действительно меняется при переходе к dgemm: сначала пройдём скучную часть с удвоенными ширинами, затем разберём прямоугольный тайл 16×32, после этого — отдельный бит возможностей FEAT_SME_F64F64 и динамическую регистрацию ядра. Следующая часть будет устроена иначе: там меняется не только ширина элемента, но и сама форма данных.
На пороге 2027 год, и с момента появления языка Си прошло уже более 50 лет… Но, что удивительно, за все эти годы так и не появилось идеальной альтернативы этому языку. Поэтому, ради интереса, я попробовал разработать дизайн своего «идеального» языка. И теперь я хочу рассказать о том, что у меня получилось.
«Управление сложностью — сама суть программирования компьютеров.» — Брайан Керниган
Стадия финального тестирования
Мы находились на этапе финального тестирования проекта IoT‑датчика — устройства для умного дома с 128 КБ ОЗУ, которое отслеживает температуру, влажность и качество воздуха. Прошивка прошла все функциональные тесты. Юнит‑тесты: зелёные. Интеграционные тесты: зелёные. Энергопотребление: в пределах спецификации.
Последним требованием был тест непрерывной эксплуатации в течение 72 часов. Мы подготовили в лаборатории двенадцать устройств, настроив их на отправку данных датчиков каждую секунду, и оставили их работать.
Спустя три дня я пришёл в лабораторию, ожидая собрать логи тестирования и завершить проект.
Но вместо этого выяснилось, что все двенадцать устройств аварийно выключились.
В консоли последовательного порта на каждом устройстве была одна и та же ошибка:
[72:14:23] malloc failed: out of memory[72:14:23] Fragmentation: 45%[72:14:23] System halted
У меня cкрутило желудок. Проект планировалось выпустить через две недели. Я в точности знал, что произошло, и понимал, что решать проблему будет очень трудоёмко.
В этой статье освещается задача прошивки плат Arduino на базе микроконтроллеров AVR: разбирается низкоуровневые подробности происходящих за этим процессов. Поговорим про теорию, загрузчики, протоколы как со стороны железки, так и со стороны компьютерной прикладной части.
Привет, Хабр! Однажды я подумал, что вот не умеют разработчики жить. В каждом из языков есть свои напасти (от которых, в принципе, спасаются разве что разработчики-полиглоты). Возьмем хотя бы C++ — даже без его шаблонов, исключений, и т.д., там все еще много мраков. Возьмем хотя бы iostream — он, блин, весит 2 МБ в последней версии GCC при компиляции под Windows! Или, вот, std::string — динамическая строка. Звучит интересно на бумаге, учитывая, что язык не из добрейших, но на практике...
Пять месяцев назад я начал делать игровой движок Neotolis Engine на C17. Хотел глубже погрузиться в рендер и собрать для себя движок, с которым мне было бы легко и приятно работать. Сейчас в нём уже достаточно фич, чтобы делать игру. Я делаю 3D-инкременталку про проблему вагонетки Not a Trolley Problem.
В статье рассказываю, какие принципы я заложил в движок, как использую Claude и Codex и почему важно делать игры, а не только движок.
Как асинхронно отправить диагностическую информацию на удалённые сервера для дальнейшей диагностики в условиях очень ограниченной среды? Корутины C++20 без динамической памяти и исключений, а также некоторые другие вещи, о которых вы бы никогда не подумали, что они вам нужны.
В рамках этой статьи я детально расскажу о разработке драйвера шагового двигателя. Я уже много лет держал в голове этот проект и хотел им заняться. Наконец такая возможность появилась: этот проект стал моей дипломной работой.
Playdate – крошечная консоль с жёлтым корпусом и процессором, который в эпоху гигагерцев кажется игрушечным. Разрешение – 400x240, один бит, без оттенков серого. Видеочипа нет: всё, что видите, считает скромный ARM-процессор. Казалось бы, какое тут 3D?
Но Кристина Рамос решила проверить, где проходит граница возможного. Начала с рейкастера, а закончила софтверным рендерером, который читает BSP-карты.
Игры Return of the Obra Dinn и Jet Set Radio вдохновили Кристину на монохромный селшейдинг с жирными контурами. В статье она рассказывает, как 1-битный экран Playdate заставил отказаться от фотореалистичных текстур и найти уникальный визуальный стиль для 3D-игры.
В этой части мы возьмём первый из пропусков BLIS — микроядро sgemm; сначала зафиксируем форму аккумулятора 32×32 в четырёх тайлах ZA, затем разберём горячий цикл по K, потом эпилог с alpha, beta и ловушкой NaN, а в конце посмотрим, какие числа производительности даёт именно это ядро. Следующая часть оставит структуру почти той же, но заменит геометрию тайла и условия существования ядра.
Представьте: через ваш сервер проходит 10 миллионов запросов в минуту. Каждый запрос содержит метку (например, ID пользователя, IP-адрес или поисковый запрос). Руководство просит: «А давайте посмотрим, кто из пользователей самый активный?». Задача выглядит простой, пока вы не осознаете, что хранить HashMap из 10 миллионов ключей в оперативной памяти — это сотни мегабайт, а если ключи — длинные строки, то и гигабайты.
Вероятностные структуры данных решают такие задачи без гигантских кластеров. В прошлых статьях мы разобрали, как с помощью HyperLogLog считать количество уникальных элементов, а с помощью Фильтра Блума — проверять наличие элемента. Сегодня мы закроем триаду и поговорим об алгоритме, который отвечает на вопрос «А сколько раз этот элемент встречался?» с фиксированной памятью в пару килобайт и строгой вероятностной гарантией.
И это — Count-Min Sketch! Структура, которая лежит в основе анализа потоков в базах данных (от ClickHouse до BigQuery) и сетевых протоколов. Мы разберем её математику, реализуем на чистом C с использованием MurmurHash3 и проведем бенчмарки.
Когда я начал работать с CH32V203G6U6 и обнаружил, что там есть 64-битный аппаратный таймер, то подумал: ух, это же отлично, раз таймер аппаратный, то и о чтении/записи заботится сам микроконтроллер. И какое-то время это не вызывало вопросов. А потом…
В этой части мы начнём с тупика, в который приводит голый цикл FMOPA; затем покажем, какую часть GEMM BLIS уже построил за нас; после этого разберём пять циклов BLIS и место микроядра внутри них. Финал главы должен сделать дальнейший план конкретным: что именно нужно добавить для Apple SME, а что уже относится к готовой «мебели» фреймворка.
Добавили потоков, а программа стала медленнее? Причина может скрываться в ложном разделении кеш‑линий: потоки работают с разными переменными, но процессор всё равно заставляет ядра конкурировать за один участок памяти.
Разберём, как воспроизвести такую просадку, найти её через perf c2c и исправить без лишнего раздувания структур.
Мне было интересно узнать, какие байты бегают по моей домашней сети. Я не нашёл простого инструмента, который можно было бы собрать за вечер и понять от начала до конца — и пришлось написать свой, на C.
Получилось ~500 строк кода, 95.6% распознавания протоколов и отличная возможность разобраться, как работает Deep Packet Inspection изнутри.
Без фреймворков, без зависимостей — только C, libpcap и алгоритм Ахо‑Корасик.
Изучаю шину CAN J1939 через написание самописных утилит. Целенаправленно отключал датчик наддува для проверки своих программ.
И здесь случай: Идёт выпуск машин на маршрут. На одном из автобусов АКПП не включается выше второй передачи. Сканера нет читать нечем. Но есть C, Linux, CANable, map_id_j1939, viz_j1939.
Данная статья содержит обзор графического фреймворка “Арго”, предназначенного для быстрой разработки полноценного пользовательского интерфейса для управления приложениями. Это кроссплатформенное решение, которое может работать на различных операционных системах и аппаратных платформах, и, прежде всего, на устройствах в условиях очень ограниченных ресурсов по быстродействию процессора и оперативной памяти. Это полностью отечественная разработка, практически независимая от зарубежных продуктов и Open Source разработок.
У директив proxy_* и fastcgi_* совпадает 46 опций из 53 — буферизация, таймауты, кеш, next_upstream, с точностью до префикса и вплоть до значений по умолчанию. Два независимо написанных модуля так не сходятся.
Они и не независимы. Всё, чем proxy_pass отличается от fastcgi_pass, — девять указателей на функции в ngx_http_upstream_t. Соединение, таймауты, повторы, буферизация и отдача клиенту лежат в общих 7352 строках ngx_http_upstream.c, и восемь модулей — от proxy до свежего tunnel — дёргают один и тот же код.
Только контракт из этих девяти указателей врёт в обе стороны. Один из них, abort_request, ставят все восемь модулей — а машинерия не вызывает его ни разу: ноль вызовов во всём дереве и ни одного коммита с вызовом за всю публичную историю, с импорта 0.1.14 в январе 2005-го. Другой, pipe->input_filter, в контракте не объявлен вовсе — но обязателен, как только включена буферизация, и вызывается без проверки на NULL.
Разбираем по тегу release-1.31.3 со ссылками файл:строка: все места вызова каждого колбэка, включая тот, который разбирает заголовок не из сокета, а из файла кеша; матрица «кто какие указатели ставит» по всем восьми модулям; два сценария падения с разными стек-трейсами. Плюс свой рабочий upstream-модуль на 335 строк, собранный и проверенный curl'ом, и tunnel — самый маленький из восьми, приехавший в open source в апреле.
