Я люблю графические отладчики. Обычные я тоже люблю, но графические — больше. Они дают ощущение сродни заглядыванию за кулисы театра во время выступления: «ага, вот эта декорация крепится так, а этот луч света падает отсюда, а у этого шкафа нет задней стенки...». Графический отладчик пробрасывает мостик понимания между текстовым кодом приложения и полученной красивой картинкой.

Но индустрия не балует нас обилием подобного инструментария. Есть графические отладчики от Intel, NVidia и AMD, но они не работают на чипах конкурентов и предназначены не столько для разработки\отладки, сколько для бенчмарков и хвастовства своими видеокартами. Они неплохо рассказывают ЧТО и КОГДА произошло, но плохо объясняют ПОЧЕМУ и КАК ИСПРАВИТЬ.

В другом лагере находится мой любимый RenderDoc, о котором я уже писал. Прекрасная утилита, написанная ребятами из Crytek для себя и людей. Открытый код, поддержка всех вендоров, DirectX11 (с планами на Вулкан и DirectX12), куча мелких полезных мелочей.

Вторым представителем когда-то был PIX — утилита для анализа производительности DirectX9. Задумывалась она как инструмент для разработки под XBox (само название это аббревиатура от Performance Investigation for XBox), но хорошо работала и для десктопных приложений. До того момента, пока не умерла (с выходом DirectX 10/11 и новых версий Windows). Microsoft, у которого в очередной раз маркетологи победили инженеров, объявил единственным инструментом для графической отладки Visual Studio, в которой именно для этих целей было много лишнего, многого не хватало, а кое-что было и вовсе невозможно. Студия — прекрасный инструмент для программирования, но далеко не столь хорошая вещь для изучения, профилирования и отладки графического кода (тем более чужого).

Всё это уныние продолжалось несколько лет, пока инженеры Microsoft не одержали временную победу и в январе 2017 года Microsoft объявила о запуске беты полностью обновлённой версии PIX для DirectX 12!

Давайте же посмотрим, что мы получили.

Умение писать графические шейдеры открывает перед вами всю мощь современных GPU, которые сегодня уже содержат в себе тысячи ядер, способных выполнять ваш код быстро и параллельно. Программирование шейдеров требует несколько иного взгляда на некоторые вещи, но открывающийся потенциал стоит некоторых затрат времени на его изучение.

Практически каждая современная графическая сцена являет собой результат работы некоторого кода, написанного специально для GPU — от реалистичных эффектов освещения в новейших ААА-играх до 2D-эффектов и симуляции жидкости.


Сцена в Minecraft до и после применения нескольких шейдеров.

Цель этой инструкции

Программирование шейдеров иногда кажется загадочной черной магией. Тут и там можно встретить отдельные куски кода шейдеров, которые обещают вам невероятные эффекты и, возможно, вправду способны их обеспечить — но при этом совершенно не объясняют, что именно они делают и как добиваются столь впечатляющих результатов. Данная статья попробует закрыть этот пробел. Я сфокусируюсь на базовых вещах и терминах, касающихся написания и понимания шейдерного кода, так что впоследствии вы сами сможете менять код шейдеров, комбинировать их или писать свои собственные с нуля.

На моём первом месте работы я работал на парня по имени Марк. Марк был очень умным и целеустремлённым программистом, и я научился многому у него. Но мы с ним постоянно бодались по поводу стандартов и стилей кодирования.

Мы тогда писали под DEC VAX на VAX Basic. Чтобы вся эта история имела какой-то смысл, вы должны понимать, что VAX Basic не был тем классическим Basic, о котором вы думаете. Разработчики компилятора из DEC начали с синтаксиса Basic и понемногу добавили всё хорошее из FORTRAN, Modula II и Pascal. Например, ещё в начале 1980-ых в языке уже были исключения.

Также нужно помнить, что в 1980-ых ещё не существовало полноценных IDE с богатыми редакторами кода (вроде Visual Studio). Мы использовали нечто, называемое TPU (Text Processing Utility). Эта программа была несколько мощнее, чем Notepad, но значительно уступала современным редакторам. Тогда она соревновалась с Emacs и vi. В результате, каждый разработчик был сам ответственен за свой стиль кода, а текстовый редактор в это дело совершенно не вмешивался.

Марк определил строгий набор правил и стандартов написания кода. Его приверженность этим стандартам была близка к фанатизму. К примеру, он мог приконнектиться к рабочему компьютеру ночью из дому (а в тот момент это означало использование модема со скоростью около 1200 бод) ради ревью кода. На следующее утро меня ждало совещание с Марком, где он построчно комментировал мой код, указывая на ошибки в стиле и требуя, чтобы я сегодня же их исправил.

Я только что закончил серию изменений в коде браузера Chrome, которая уменьшила размер его бинарника под Windows примерно на 1 мегабайт, перенесла около 500 КB из read/write сегмента в read-only, а также уменьшила потребление оперативной памяти в общем примерно на 200 KB на каждый процесс Chrome. Удивительное заключается в том, что конкретно данная серия изменений состояла исключительно из удаления и добавления ключевого слова const в некоторых местах кода. Да, компиляторы — странные.

Эта задача возникла, когда я писал документацию для некоторых утилит, которые я использую для исследования регрессий кода, связанных с увеличением размера скомпилированных бинарников под Windows. Я запустил утилиту, скопировал в документацию её вывод и начал его описывать, когда заметил нечто странное: несколько больших глобальных объектов, которые согласно архитектуре должны были быть константными, почему-то находились в сегменте read/write данных. Сокращённая версия того вывода утилиты показана ниже:



Большинство исполняемых форматов имеют как минимум два сегмента данных — один для read/write объектов и ещё один для read-only. Если у вас есть константные данные, такие, например, как kBrotliDictionary, то их будет логично поместить в read-only сегмент, который является сегментом «2» в бинарнике Chrome под Windows. Однако некоторые константные данные, такие как unigram_table, device::UsbIds::vendors_ и blink::serializedCharacterData были в секции «3», то есть в read/write сегменте.

Это будет история об открытом ПО, доверии и ответственности.

Задача и её решение

Как-то раз мне понадобилось добавить в своё приложение на Ruby симметричное шифрование. Алгоритм AES показался мне хорошим выбором и я решил найти библиотеку шифрования с поддержкой этого алгоритма. Поскольку я писал на Ruby, то сделал то же самое, что сделал бы на моём месте практически каждый программист на Ruby — пошел в Google и написал запрос «ruby gem aes». Конечно же, Google первой строкой предложил мне gem, называющийся (вот неожиданность!) — «aes». Он был очень прост в использовании:

require 'aes'

message = "Super secret message"
key = "password"

encrypted = AES.encrypt(message, key)    # RZhMg/RzyTXK4QKOJDhGJg==$BYAvRONIsfKjX+uYiZ8TCsW7C2Ug9fH7cfRG9mbvx9o=
decrypted = AES.decrypt(encrypted, key)  # Super secret message

Если вы при расшифровке использовали неверный пароль, gem выбрасывал ошибку:

decrypted = AES.decrypt(encrypted, "Some other password") #=> aes.rb:76:in `final': bad decrypt (OpenSSL::Cipher::CipherError)

Ну, отлично. Что же могло пойти не так?

Одним из символов Нового Года для меня всегда был (и до сих пор остаётся) прекрасный мюзикл «Чародеи». И дело не только в хороших песнях, отличном актёрском составе или атмосфере сказки. Фильм «Чародеи» — это ещё один взгляд на любимый многими мир книги «Понедельник начинается в субботу» братьев Стругацких. Авторами сценария фильма тоже были они (хотя многое в нём пришлось переделать вопреки их оригинальной идее).

«Что все эти размышления делают на Хабре?» — спросите вы. Ну, во-первых, на дворе Новый Год, а во-вторых, «Понедельник начинается в субботу» — это книга для программистов («Сказка для научных сотрудников младшего возраста») и о программистах (профессия главного героя книги). Уже на первой странице книги мы видим, например,


Фильм тоже показывает нам волшебство как результат сложной и наукоёмкой деятельности простых, в общем-то, людей. Никаких тут тебе „ты был рождён в семье волшебников и унаследовал дар...“ и прочих философских камней и корня мандрагоры. Лаборатория Абсолютных Неожиданностей в фильме выглядит как классический вычислительный центр любого НИИ тех лет:



А теперь я хочу рассказать об одном вопросе, связанном с информационными технологиями в данном фильме, который интересовал меня уже много лет и для решения которого я даже писал письмо Борису Стругацкому, когда он был ещё жив (хотя и не получил ответа). При каждом из многочисленных просмотров фильма „Чародеи“ меня удивлял в нём один эпизод (осторожно, под катом будут спойлеры!).

… это, конечно же, именование сущностей. И я говорю не только об именах переменных или новых технологий, нет. Мы не можем договориться даже о самых базовых терминах.

Тысяча диалектов

Знаете ли вы, что спецификация языка программирования С часто упоминает термин «объект»? Нет, это не объект в том понимании, как он описывается в ООП — объект в С определяется как «блок данных в среде выполнения, содержимое которого может представлять некоторое значение». В этом понимании объекта имеет смысл говорить о, например, «объекте типа char».

Термин «метод» достаточно распространён, но вы можете встретить программистов, которые будут говорить исключительно «функция-член класса». Язык программирования Java, поэтому, то ли имеет, то ли не имеет функций, в зависимости от того, кого вы об этом спросите. Термины «процедура» и «подпрограмма» иногда используются как аналог «функции», но в некоторых языках программирования (например, Pascal) процедура это совершенно не то же самое, что функция.

Даже в рамках одного языка программирования мы, бывает, путаемся.

Эта статья объясняет почему при разработке Win32-приложений механизм Slim Reader/Writer Lock (SRWL) часто более предпочтителен, чем классические критические секции.

Легковесность

SRWL-объект занимает в памяти всего 8 байт на x64-архитектуре, в то время как критическая секция — 40 байт. Критическая секция требует инициализации и деинициализации через вызовы функций ядра ОС, в то время как SRWL инициализируется простым присваиванием ему константы SRWLOCK_INIT, а затрат на удаление нет вообще никаких. Использование SRWL генерирует более компактный код и использует меньше оперативной памяти при работе.

Если у вас будет 100 000 объектов, требующих некоторой внутренней синхронизации, экономия памяти будет уже существенной. Прирост производительности от избегания лишних промахов кэша будет ещё более ощутимым. В современных процессорах (начиная с Intel Nehalem, вышедшего в 2008-ом) одна кэш-линия занимает 64 байта. Если вы используете на объект синхронизации 40 из них — это существенно ударит по производительности доступа к небольшим объектам в вашем ПО.

Некоторое время назад было достаточно много шума в Интернете и вопросов на конференциях по поводу того, являются ли задачи по рефакторингу кода такого же рода задачами, как и все остальные, с необходимостью описывать их, помещать в Backlog, а затем перемещать в новый спринт. Я считаю что это плохой идеей, даже в случае непомерно разросшегося «технического долга» проекта. И вот почему:

Когда начинается новый проект — его код чист и прекрасен. Самое время проектировать красивые абстракции, писать хорошие интерфейсы и профессиональные реализации. Жизнь прекрасна! Наш проект тоже.

Протокол QUIC (название расшифровывается как Quick UDP Internet Connections) — совершенно новый способ передачи информации в интернете, построенный поверх протокола UDP, вместо общепринятого ранее использования TCP. Некоторые люди называют его (в шутку) TCP/2. Переход к UDP — наиболее интересная и мощная особенность протокола, из которой следуют некоторые другие особенности.

Сегодняшний Web построен на протоколе TCP, который был выбран за его надёжность и гарантированность доставки пакетов. Для открытия TCP-соединения используется так называемое «трёхкратное рукопожатие». Это означает дополнительные циклы отправки-приёма сообщений для каждого нового соединения, что увеличивает задержки.


Если вы захотите установить защищённое TLS-соединение, придётся переслать ещё больше пакетов.


Некоторые инновации, вроде TCP Fast Open, улучшат некоторые аспекты ситуации, но эта технология пока не очень широко распространена.

Протокол UDP, с другой стороны, построен на идее «отправить пакет и забыть о нём». Сообщение, отправленное по UDP, будет доставлено получателю (не гарантированно, с некоторой вероятностью успеха). Яркое преимущество здесь в меньшем времени установки соединения, такой же яркий недостаток — негарантированность доставки или порядка прихода пакетов получателю. Это означает, что для обеспечения надёжности придётся построить некоторый механизм поверх UDP, который гарантирует доставку пакетов.

И здесь на сцену выходит QUIC от Google.

В статье об особенностях новой версии Visual Studio одним из главных нововведений (с моей точки зрения) оказалось разделение ранее монолитного процесса среды разработки (devenv.exe) на компоненты, которые будут работать в отдельных процессах. Это уже сделано для системы контроля версий (переезд с libgit на git.exe) и некоторых плагинов, а в будущем и другие части VS будут вынесены в подпроцессы. В связи с этим в комментариях возник вопрос: «А не замедлит ли это работу, ведь обмен данными между процессами требует использования IPC (Inter Process Communications)?»

Нет, не замедлит. И вот почему.

5 октября 2016-го года вышел Visual Studio «15» Preview 5. Команда разработчиков сфокусировалась на повышении производительности IDE. В этой статье мы рассмотрим некоторые из улучшений. Запускайте инсталлятор и, пока он устанавливается, читайте о нововведениях в этой статье или в оригинальных release notes.

Значительный шаг вперёд в производительности и экономии памяти

Я хотел бы начать с видео, которое очень хорошо показывает рост производительности в данном превью. Здесь показана загрузка проекта Roslyn, которая ранее занимала 60 секунд, а в новом превью полностью заканчивается уже к 30-ой секунде.

Блокировки в общем и мьютексы, как их частная реализация, имеют давнюю историю неправильной оценки скорости их работы. Ещё в 1986-ом году в одной из Usenet-конференций Matthew Dillon написал: «Большинство людей ошибочно уяснили себе, что блокировки работают медленно». Сегодня, спустя многие годы, можно констатировать, что ничего не изменилось.

Действительно, блокировки могут работать медленно на некоторых платформах, или в сверх-конкурентном коде. И, если вы разрабатываете многопоточное приложение, то вполне возможно, что рано или поздно натолкнётесь на ситуацию, когда какая-нибудь одна блокировка будет съедать очень много ресурсов (скорее всего из-за ошибки в коде, приводящей к слишком частому её вызову). Но всё это частные случаи, не имеющие в общем случае отношения к утверждению «блокировки работают медленно». Как мы увидим ниже, код с блокировками может работать весьма производительно.

Одна из причин заблуждений о скорости работы блокировок состоит в том, что многие программисты не отличают понятия «легковесный мьютекс» и «мьютекс, как объект ядра ОС». Всегда используйте легковесные мьютексы. К примеру, если вы программируете на С++ под Windows, то ваш выбор это критические секции.

Второй причиной заблуждений могут служить, как это ни парадоксально, бенчмарки. К примеру, далее в этой статье мы будем измерять производительность блокировок под высокой нагрузкой: каждый поток будет требовать блокировку для выполнения любого действия, а сами блокировки будут очень короткими (и, в результате, очень частыми). Это нормально для эксперимента, но такой способ написания кода — это не то, что вам нужно в реальном приложении.

Как-то раз мне на глаза попалась статья о том, что самой дорогой ошибкой в дизайне языков программирования было решение определять окончание строки в C по NULL-байту. Один из вариантов перевода этой статьи на Хабре (хотя я, по-моему, читал другой). Эта статья меня немного удивила. Во-первых, как будто в те времена экономии каждого бита памяти можно было шикануть и выделить ещё 2-4 байта в каждой строке на хранение её размера. Во-вторых, никаких особо катастрофических последствий это решения для программиста не несёт. Ошибок, которые можно по этому поводу совершить я могу придумать целых две: неверно выделить память для строки (забыть место под NULL) и неверно записать строку (забыть NULL). О первой ошибке уже предупреждают компиляторы, избежать второй помогает использование библиотечных функций. Всей-то беды.

Значительно большей проблемой времён дизайна языка С (и затем С++) мне кажется другое — оператор for. При всей его кажущейся безвредности — это просто кладезь потенциальных ошибок и проблем.

Давайте вспомним классическое его применение:

for (int i = 0; i < vec.size(); i++)
{...}

Что же здесь может пойти не так?

Эта заметка пишется для тех, кто когда-нибудь будет гуглить название WinAPI-функции IsWow64Process() в попытках понять, почему же она иногда работает не так, как это описано в MSDN. Вполне возможно, что это буду я сам через год-другой. Но, возможно, пригодиться и кому-то ещё.

Итак, о чём же идёт речь? Операционная система Windows, как известно, бывает 32-битной или 64-битной. На 32-битной Windows можно запустить только 32-битные приложения — а значит вопрос «это 32-битное приложение или 64-битное?» там попросту не имеет смысла, ответ известен заранее. Жизнь на 64-битном варианте Windows немного веселее — здесь можно запускать как 64-битные приложения (они считаются нативными), так и 32-битные, которые не являются родными для ОС, и выполняются они в специальной подсистеме WoW64 (Windows-on-Windows 64-bit). Подсистема эта включает в себя средства запуска 32-битного кода, отдельные ветки реестра и системные папки для работы 32-битных приложений в 64-битной среде.

Иногда бывает важно знать, является ли некоторый процесс, работающий в 64-битной Windows, действительно нативным 64-битным процессом, или WoW64-процессом (то есть 32-битным приложением, работающим в WoW64-подсистеме). Для этих целей Microsoft предлагает использовать функцию IsWow64Process(). Описание в MSDN достаточно детально, есть пара предупреждений на счёт способа её вызова, но в общём-то всё тривиально. Пример кода даже есть. Беда только в том, что в некоторых случаях эта функция врёт и определяет архитектуру процесса неверно.

В этой статье я планирую описать процесс создания и деплоя в AWS лямбда-функции, которая будет вызывать нативный код из С++ аддона. Как вы сможете увидеть, этот процесс не сильно отличается от создания обычной AWS Lambda функции на Node.js — вам лишь нужно настроить своё окружение в соответствии с требованиями AWS.

Что такое AWS Lambda?

Цитируя документацию:

AWS Lambda это вычислительный сервис, в который вы можете загружить свой код, который будет запущен на инфраструктуре AWS по вашему поручению. После загрузки кода и создания того, что мы называем лямбда-функцией, сервис AWS Lambda берёт на себя ответственность за контроль и управление вычислительными мощностями, необходимыми для выполнения данного кода. Вы можете использовать AWS Lambda следующими способами:

• Как событийно-ориентированный вычислительный сервис, когда AWS Lambda запускает ваш код при возникновении некоторых событий, таких как изменение данных в Amazon S3 или таблице Amazon DynamoDB.
• Как вычислительный сервис, который будет запускать ваш код в ответ на HTTP-запрос к Amazon API Gateway или запросам от AWS SDK.

AWS Lambda — очень крутая платформа, но поддерживает всего несколько языков: Java, Node.js и Python. Что же делать, если мы хотим выполнить некоторый код на С++? Ну, вы определённо можете слинковать код на С++ с Java-кодом, да и Python умеет это делать. Но мы посмотрим, как это сделать на Node.js. В мире Node.js интеграция с кодом на С++ традиционно происходит через аддоны. Аддон на С++ к Node.js представляет собой скомпилированный (нативный) модуль Node.js, который может быть вызван из JavaScript или любого другого Node.js-модуля.

Многие языки программирования включают в себя избыточные возможности. Развитие языка включает в себя работу по их исключению.

Существует много языков программирования, и новые продолжают появляться всё время. Лучше ли они тех, что уже существовали раньше? Очевидно, что на этот вопрос невозможно ответить, пока не будет дано чёткое определение что же такое «лучше» в отношении языков программирования.

Если вы посмотрите на исторические тренды, то заметите один из путей сделать лучший язык программирования — определить какую-нибудь избыточную возможность в уже существующем языке и спроектировать новый язык без неё.

«Совершенство достигается не тогда, когда нечего добавить, а тогда, когда нечего убрать»

Антуан де Сент-Экзюпери

В этой статье вы увидите несколько примеров возможностей различных языков программирования, которые уже общепризнанны избыточными и ещё несколько других, которые имеют те же черты и могут когда-нибудь быть отнесены к той же группе.

Несколько вещей гарантированно будут увеличиваться со временем: расстояния между звёздами, энтропия вселенной и бизнес-требования к ПО. Многие статьи пишут «Не усложняйте!», но не пишут почему или как это сделать. Вот вам 10 ясных примеров.

1. Инженерам виднее

Мы, инженеры, считаем себя умнейшими людьми. Ну, поскольку мы создаём разные штуки. И эта ошибка часто приводит к оверинжинирингу. Если вы спланировали и построили 100 модулей — Бизнес всегда попросит у вас 101-ый, о котором вы никогда не задумывались. Если вы соберётесь с силами и решите 1000 проблем — они придут к вам и выложат на стол 10 000 новых. Вы считаете, что у вас всё под контролем, а на самом деле вы даже не представляете, в каком направлении вас завтра поведёт дорога.



За мои 15 лет работы программистом я ещё ни разу не видел, чтобы Бизнес выдал законченные и стабильные раз и навсегда требования к ПО. Они всегда меняются, расширяются. И это природа бизнеса, а не ошибки людей, управляющих им.

Мораль: Казино (бизнес) всегда побеждает.

Когда я впервые услышал о технологии WebAssembly — она сразу показалось мне крутой вещью и мне сразу захотелось попробовать её в деле. От первого желания, до чего-то работающего мне, однако, пришлось потратить немало времени и порой испытать кое-какие разочарования. Для того, чтобы сохранить ваше время и ваши нервы, если вам захочется повторить тот же путь, и написана данная статья.

Предупреждение читателю

Эта статья написана 24-го июня 2016-го года. Поскольку WebAssembly очень молодая и динамично развивающаяся технология, со временем многие описанные в данной статье вещи устареют или полностью изменятся — учитывайте это.

А теперь поехали.

Что такое WebAssembly?

Официальная документация говорит следующее: «WebAssembly или wasm это новый портабельный, эффективный по размеру и скорости загрузки формат компиляции для веба». Эм-м-м-м… Что? Формат чего? Текстовый или бинарный? Да, это откровенно плохое описание. Так что убирайте уже ваши баззворд-бинго карточки и я, на основе моего опыта, дам своё определение:

«WebAssembly или wasm это спецификация байткода для написания производительных, браузеро-независимых компонентов для веба». Это определение, тоже, конечно, не вершина эпистолярного жанра, но я попробую его дополнить. WebAssembly позволяет повысить производительность с помощью использования статически типизированных переменных, которые обходятся на рантайме значительно дешевле динамических. WebAssembly разрабатывается W3C Community Group и планируется быть внедрённым во все основные браузеры. И с этого момента на стол выкладывается киллер-фича: вы сможете писать код веб-компонентов на любом языке программирования.

Теперь звучит лучше, неправда ли?

Писать многопоточные приложения нелегко. Некоторые средства статического анализа кода позволяют помочь разработчикам, давая возможность чётко определить политики поведения потоков и обеспечить автоматическую проверку выполнения этих политик. Благодаря этому появляется возможность отлавливать состояния гонки потоков или их взаимной блокировки. Эта статья описывает инструмент анализа потокобезопасности С++ кода, встроенный в компилятор Clang. Его можно включить с помощью опции командной строки −Wthread−safety. Данный подход широко распространён в компании Google — полученные от его применения преимущества привели к повсеместному добровольному использованию данной технологии различными командами. Вопреки популярному мнению, необходимость в дополнительных аннотациях кода не стала бременем, а наоборот, дала свои плоды выражающиеся в упрощении поддержки и развития кода.

Предисловие

Писать многопоточные приложения нелегко, поскольку разработчикам приходится представлять себе все многочисленные варианты взаимодействия потоков и использования ими ресурсов. Опыт показывает, что программистам не помешал бы для этого некоторый инструментарий. Многие библиотеки и фреймворки налагают на программиста некоторые требования по потокобезопасности при их использовании, однако далеко не всегда эти требования чётко указаны. И даже в тех случаях, когда всё хорошо задокументировано — это всего лишь выраженная в тексте документации просьба, а не строгая автоматическая проверка.

Средства статического анализа кода помогают разработчикам определить политики потокобезопасности и проверять их при сборке проекта. Примером таких политик могут быть утверждения «мьютекс mu всегда должен использоваться при доступе к переменной accountBalance» или «метод draw() должен вызываться только из GUI-потока». Формальное определение политик даёт два основных преимущества:

1. Компилятор может показывать предупреждения в случае обнаружения нарушений политик. Нахождение ошибки на этапе компиляции значительно дешевле, чем отладка упавших юнит-тестов или, что ещё хуже, появление «плавающих» багов в продакшн-коде.
2. Явно выраженные в коде спецификации потокобезопасности играют роль документации. Подобная документация очень важна для библиотек и SDK, поскольку программистам нужно знать, как их корректно использовать. Данную информацию, конечно, можно поместить в комментарии, однако практика показывает, что подобные комментарии имеют свойство устаревать, поскольку при обновлении кода они не всегда меняются синхронно.

Данная статья рассказывает о применении данного подхода в Clang, хотя изначально он был разработан для GCC, однако версия для GCC более не поддерживается. В Clang данная возможность реализована как предупреждение компилятора. В Google на данный момент вся кодовая база C++ компилируется с включенным по умолчанию анализом потокобезопасности.