Swift — язык, на котором пишут приложения для iPhone и Mac. Apple II — 8-битный компьютер 1977 года с процессором на 1 МГц, где под всю вашу программу остаётся ровно 40 704 байта. Автор оригинала соединил эти два полюса и собрал SwiftII: работающее подмножество Swift, которое компилируется в байткод и исполняется виртуальной машиной прямо на «яблочной» восьмибитке — по той же идее, по которой в 1979-м на Apple II приносили Pascal. В первой части — как устроены язык, однопроходный компилятор и байткод и на какие жертвы пришлось пойти, чтобы код всё ещё читался как Swift.

Разбираем, что такое NetBox, какие задачи он решает и как выглядит базовая работа с ним: импорт данных, устройства, IP-адреса, API. Развёртывания касаемся только в общих чертах — подробный разбор выйдет отдельной статьёй.

Пригодится сетевым инженерам, DevOps и IT-руководителям, которые присматриваются к NetBox или просто хотят понять, что это за инструмент. Особенно если инфраструктура сейчас живёт в таблицах и разрозненных заметках, а вы уже чувствуете, что так дальше нельзя.

В июле 1980 года Recreational Computing напечатал листинг The Wizard's Castle — рогалика на BASIC для микрокомпьютера Exidy Sorcerer. Первая строка выглядела так: 10 REM"_(C2SLFF4 .

REM — это комментарий: интерпретатор его пропускает, писать туда что-то имеет смысл только для человека. Вот только читать здесь нечего, сплошная абракадабра из символов.

Мы подняли эмуляторы, залезли в дампы памяти и выяснили, что комментарий здесь вовсе не комментарий. А заодно, что у читателя, честно перепечатавшего листинг, не было и шанса запустить игру.

В 2005 году Nokia продала свой миллиардный мобильный телефон – недорогой аппарат, доставшийся покупателю из Нигерии. К тому моменту компания из финского города Эспоо выпускала каждый третий сотовый телефон в мире. Но всего девять лет спустя производитель избавился от всего своего телефонного подразделения, продав его Microsoft за бесценок – если сравнивать со стоимостью на пике.

Ниже – история Nokia за 14 лет, с 1998 по 2012 год, когда она была крупнейшим в мире производителем телефонов. О том, как её аппараты определяли свою эпоху, как технологии меняли представления о том, чем может быть телефон и что он умеет, и как удача в телефонном бизнесе в итоге отвернулась от компании.

Галочка «TLS/SSL» стояла. Замочек «горел». А почта почти 20 лет уходила в сеть открытым текстом. Разберём, как это возможно, почему всплыло только сейчас и что с этим делать прямо сегодня.

Стройку видно не по чертежам, а по бетону. У энергоцентра в Марфино появилось то, с чего начинается любая стройка, — фундамент.

Перегретый процессор сбрасывает частоту. Перегретый мозг — тоже. Тепловой троттлинг природа изобрела задолго до первого дата-центра.

19 апреля 2026 года робот-гуманоид Honor Lightning пробежал полумарафон за 50 минут 26 секунд. Он побил мировой рекорд среди людей на 7 минут, а лучшее время среди роботов годом ранее – почти на два часа. Сразу хочется спросить: за счёт чего? Какая-то секретная технология? И как они умудрились обойти куда более известную Unitree, которой, по сообщениям, пришлось выдать своему роботу рюкзак со льдом, лишь бы он добежал до финиша и не перегрелся? На самом деле никакой магии нет. Есть моторы, передаточные числа и грамотный инженерный компромисс. Давайте разберёмся по порядку.

Что произойдёт, если дать языковой модели доступ к терминалу, файловой системе и интернету? Она перестанет быть болтливым ассистентом и превратится в агента, который сам читает код, правит файлы и запускает команды — примерно так под капотом и работают Claude Code и Codex. В этой части добавляем нашему агенту семь базовых инструментов и разбираемся, как модель сама решает, какой из них вызвать.

Часто можно услышать «ИИ-агент», но мало кто объясняет, что это такое, если разбирать на уровне кода. Спойлер: магии меньше, чем кажется — цикл, вызов моделей для истории сообщений. Соберём минимального агента на Python с нуля, чтобы увидеть механику своими глазами.

Wazuh – это open-source SIEM, который собирает логи, детектирует подозрительную активность и умеет на неё реагировать. Инструмент хороший, но дефолтный набор правил – как швейцарский нож: вроде и режет, и открывает, а под конкретную задачу всё равно приходится подтачивать. Он рассчитан на «среднюю» инфраструктуру и без адаптации генерирует много шума.

Моя задача сводилась к тому, чтобы отделить этот шум от значимых событий, не потеряв при этом сами атаки. В этой статье – методология и грабли, на которые я наступил. Будет полезно тем, кто настраивает Wazuh впервые, и тем, кто хочет разгрузить аналитиков от потока ложных тревог.

2,5 км оптики — в земле, генплан на 24 МВт — утверждён. Май в Марфино был про связь и масштаб: показываем, как преобразилась площадка.

Недавно мне поступила задача: провести внешний black-box пентест клиентской панели управления. Входных данных — минимум: только URL. Ни IP-диапазонов, ни схемы сети, ни описания архитектуры.

Звучит как типичная история, но в процессе я наткнулся на такие грабли, что решил поделиться методологией. Статья будет полезна и начинающим пентестерам, и админам, которые хотят понять, как их инфраструктуру видят из интернета.

Ваш мозг уже знает, кого вы слушаете. Теперь это знает и слуховой аппарат. Учёные научились считывать речевой паттерн прямо с мозговых сигналов и автоматически усиливать нужный голос — даже в толпе, где говорят одновременно несколько человек.

DOOM известен тем, что запускается где угодно – благодаря портам, которые появляются с 1993 года. Мем «It Runs Doom» («Он запускает DOOM») живёт в интернете уже больше десяти лет. Люди запускали DOOM на тостерах, на тачбарах макбуков, на умных холодильниках. И, кажется, я – первый человек, который уместил DOOM в QR-код.

В I квартале 2026 года Россия впервые столкнулась с DDoS-атаками мощнее 3 Тбит/с. Атаки стали короче, умнее и опаснее — и защищаться «своими силами» больше не получается. Собрали свежую статистику StormWall и Cloudflare и разобрали, что реально работает против терабитных потоков.

Тридцать секунд, USB-флешка и зажатая клавиша Ctrl — этого достаточно, чтобы превратить «надёжно зашифрованный» корпоративный ноутбук в открытую книгу. Никакого подбора паролей, никаких хитрых атак на TPM — просто папка с подозрительным именем и среда восстановления Windows, любезно открывающая командную строку с полным доступом к диску.

Бэкап раньше был последним рубежом обороны. Теперь — первой целью атаки: современные шифровальщики ходят в резервное хранилище раньше, чем трогают рабочие данные, потому что без копий компания заплатит выкуп почти гарантированно. Классическое правило 3-2-1 в этой реальности уже не работает — а 4-3-2 как раз и есть индустриальный ответ.

Вирусы-вымогатели (ransomware) — это вредоносные программы, шифрующие данные жертвы или похищающие их с угрозой публикации, в обмен на выкуп. В 2025 году публично известных атак стало на 47% больше, чем годом ранее, а суммарные выплаты — упали. Группировки в ответ перестраивают тактику: разбираем три ключевых тренда на 2026 год, на которые стоит обратить внимание защищающимся.

Контейнерный ЦОД в Марфино пережил первые реальные аварийные отключения, принял первых гостей и обзавёлся соседями — тремя дизельными электростанциями и двумя газопоршневыми установками. Рассказываем, как прошёл апрель.